А еще через день командир с мастером уехали подписывать наряды в контору ПМК.

К этому времени и ливень, и наш спор с ним, и улыбки скептиков, и даже рекордная производительность – все было забыто. На повестке дня стоял один вопрос – Москва. О ней думали все, о ней все мечтали, к ней (заочно) привыкали.

В последний час, нет – в последний миг (мы уже садились в автобусы) к лагерю примчался на водовозке Салават, отыскал меня глазами, вылез из кабины и с каким-то свертком подошел ко мне.

– На, – говорит, протягивая сверток. – В дороге поешь.

А сам, вижу, стесняется, глаза прячет.

– Что это?

– Рыба красная. Я обещал. Немного, правда.

– Салават, ну спасибо тебе!

Мы пожали друг другу руки, два дня в дороге я ломал голову, никак не мог вспомнить, когда же Салават обещал мне рыбу? Да так и не вспомнил. Но рыба была вкусная! И даже под московское, совсем не самое лучшее в мире пиво, которое потягивали мы не спеша в полутьме «жигулях», вспоминая прекрасную страну Дагестан и лучшего ее водовоза.