На улице было холодно, неуютно. Громко скрипели трамваи. В черном небе лежали крыши домов. Дома стояли мрачные. Окна в них горели безразлично – ярким светом. Славка шел к трамвайной остановке, с каждым шагом ощущая, как растет в нем потребность поговорить с Аркашкой Швейцером, услышать удивительно жадное до жизни слово его. Он забрался в продрогшую телефонную будку, набрал номер. Занято.

«Надо обязательно встретиться с ним! Он уже должен выйти из больницы после обследования в ноябре. Стыкнемся где-нибудь, в кабак сходим».

Он опять набрал номер. Занято.

«Вот болтун! Наверное, загибает кому-нибудь о своей больнице!»

Опять Аркашкин номер.

– Здравствуйте! Аркашу позовите, пожалуйста!

– Это Слава? – переспросила его женщина с нервными заминками в голосе.

– Да. Аркаша дома?

– Арика… нет. Он умер.

– Как умер?! Когда?

– Три дня назад. Сегодня похоронили. В Павшино.

– Но ведь он на обследовании был. Я же к нему приезжал. Ему же сказали… Он же…

– Да-да, – дрожал в трубке голос. – Но это он специально врачей уговорил, чтобы они нам не сказали. И сам он молчал, терпел. Только за два дня до… сказал, что ему плохо.

– Вот это да! А как же…

– Слава, он вам ничего не должен? Он вспоминал вас. Он не брал у вас взаймы, нет?

– Нет, – сказал Славка. – Мы только хотели с ним…

«Мы хотели с ним встретиться. Он обещал мне показать книгу о карате и свой фокус…»

– Мы хотели с ним встретиться.

Славка вышел из телефонной будки, как в грогги. Аркашка умер! Этого не может быть! Этого просто не может быть!!

«Вот это да! – подумал он, не замечая ни холода, ни времени, которое давило усталостью. – А я?! Как же я мог додуматься до смерти? Сам! Ну и дубина я! Ведь смерть… Я тут на жизнь обижаюсь, а она ходит рядом, всегда ходит рядом и только момента ждет. Нет уж! Никогда больше я о ней даже думать не буду. Ее, собаку бездомную, надо гнать от себя, гнать. Ух, стерва!»

Он сел в трамвай, вспомнил под резкий скрежет тупого железа гумовскую жизнь, обитателей подвала, Аркашку Швейцера с его бесшабашной улыбкой боксера-победителя и подумал: «Нет, надо учиться. Я закончу институт, и все у меня будет хорошо. Все у меня будет! А смерть – это не выход, это – поражение!»

Славка Торбов, студент-первокурсник, приехал домой, внимательно посмотрел на еще не старые обои, которые почему-то не приглянулись Аркашке, вздохнул и со словами: «Ну и дурак же я! Ну и дурак!» – пошел на кухню стирать грязные носки, мыть ноги, пить чай.

Жизнь продолжалась.