Июль зарождался жаркий: солнце – знойное, товара в ГУМе – много, суеты на этажах и линиях – как никогда раньше. И все это месиво летнего магазина волнуется, трепещет при виде каждой тележки, надеется. Зато Славка совсем сник, ушел в себя. По ГУМу бегать надоело, в «дурачка» играть – тоже. Иногда под вечер он листал лекции по матанализу и думал о том, как бы поскорее вырваться отсюда.

Именно в такой предвечерний час двери склада, чуть не треснув от резкого рывка, распахнулись, и по всему подвальному царству зазвенели радостные аккорды Аркашкиного тенора.

– О, явился! – прогудел Липатов. – Больной! А орет, как молодой поросенок.

Аркашка задержался на пару минут у заведующей, подлетел к грузчикам и по-барски уселся на стул.

– Ну, вы даете! Сидите тут с такими умными рожами, как будто это не ГУМ, а какая-нибудь шараш-монтаж научная контора. Ха, умники! – набросился он на бывших коллег, от которых его теперь отделяла «вторая группа».

– Гуляешь? – позавидовал ему Липатов.

– Гулять хорошо, когда деньги есть. А денег у меня сейчас гораздо меньше, чем у тебя, – сказал Аркашка и повернулся к Славке: – Пойдем пройдемся, дело есть.

Славка послушно пошел за ним.

– Ну что киснешь? Давай отдохнем пару деньков. Суббота ведь!

– Давай! Поехали ко мне после работы?

– А что, поехали! – на удивление быстро согласился Аркашка, и вечером два гумовца вошли в поселок – обыкновенный, подмосковный, слепленный из кирпичных двухэтажек под желтую облицовочную плитку.

Славка рассказывал на ходу, как строились дома, как весело тут жилось в детские годы, как когда-то в такие вот летние вечера выходил на улицу баянист и до ночи забавлял народ музыкой. Аркашка молчал (подобной лирикой он не интересовался), но улыбка не слетала с его лица.

– Вот здесь я живу, – сказал наконец Славка, свернув в подъезд дома в центре поселка. – Проходи. И не бойся. Никто тебя тут не укусит.

– О, разошелся! Завел в какую-то конуру. А лифт где? Ну и что, что два этажа. Это же двадцать ступенек. Кто мне за это платить будет?

– Заплачу-заплачу! – рассмеялся Славка, открывая дверь комнаты.

Первым делом он распахнул окно, выложил на стол продукты и удивился.

– Ого, сколько у нас жратвы!

– Ого! – сказал он совсем другим тоном на следующее утро, когда обнаружилось, что из вчерашних запасов, которых должно было хватить, по его подсчетам, как минимум, на неделю, осталась только буханка черного, кусок колбасы, плавленый сырок и бутылка пива.

– Это называется – выпили и поговорили, – усмехнулся Аркашка, отвернулся к стене и сладко захрапел.

Славка вскипятил чай, сел за стол и, прихлебывая из кружки, стал вспоминать прошедшую ночь.

– Нормальная ночка! – испугал его звонкий голос гостя. – Хоть развеялись немного.

– Ты не спишь?

– Обои рассматриваю. Комната у тебя неплохая – есть хуже. Обставь ее и женись на какой-нибудь дурочке с блестящим папиным будущим.

– Сначала надо институт закончить, – сказал Славка. – Как ты себя чувствуешь?

– Нормально! Мне же разрешили практически все. Не злокачественная опухоль, понимаешь? Хочешь фокус покажу?

– Фокус? – удивился Славка, так и не привыкнув к быстрой мысли друга. – Какой тут фокус?

– Пожалеешь. Не всем показываю. И не кисни ты – все будет ол-райт!

– Я тоже думаю, что ол-райт когда-нибудь будет, но пока у нас всего два рубля…

– Вон ты из-за чего! – Аркашка поднялся с кровати. – Ну это не проблема для белого человека. Запомни: если есть карты, деньги я найду.

– Про карты лучше не говори! – возразил Славка, зная, как слабо он играет во все карточные игры. – Тут такие корифеи. Разденут в две минуты. В одних трусах уедешь.

– Дай карты, бестолочь! Между прочим, я не собираюсь показывать твоим картежникам сеанс одновременной игры в подкидного дурачка. Меня, слава богу, родили нормальным человеком. Я им покажу фокус, они дадут деньги, и мы поедем в аэропорт пить коктейль.

– Да я любой твой фокус разгадаю, – улыбнулся Славка. – А уж наши мужики и подавно. Они вообще не привыкли раздавать деньги всяким фокусникам. Их этому не научили тюремные университеты.

Гость, молча, размешал карты, положил на ладонь, приподнял часть колоды так, чтобы Славке видна была карта, а ему нет, и спросил.

– Запомнил?

– Ну, запомнил?

– А теперь мешай. – Фокусник передал карты Славке и, пока тот мешал их, оделся.

– Держи, Кио.

– Кио – мастер, – сказал сердито Аркашка, отошел с колодой в угол комнаты и отрешенно напомнил: – А ты пока можешь что-нибудь покушать приготовить.

Славка налил чай в стакан, сделал бутерброды с плавленым сырком, пригласил гостя к столу.

– Садись – готово!

– И у меня готово, – сказал Аркашка. – Считать умеешь? Тогда считай, твоя карта пятнадцатая сверху.

– Давай посчитаем, – усмехнулся Славка… но фокус удался. – Угадал, надо же! Но я такой фокус видел. Тут все просто. В следующий раз у тебя ничего не получится.

– Ничего не знаю! Я угадал, а ты убирай кровать, ха!

Убирая кровати, Славка был уверен, что фокус обычный: с каким-нибудь «приколом» или – арифметический. Но уже через полчаса он убедился, что никакой арифметики, никакой ловкости рук в нем не было. Выходило, что Аркашка просто… угадывал карту, хотя и приукрашивал фокус каким-нибудь арифметическим действием.

Да-да, он угадывал карту! Одну из тридцати шести. Невероятно, но это было так.

– Ну что скуксился? – улыбнулся фокусник, глядя на удрученного грузчика, который целый семестр слушал лекции по матанализу, линейной алгебре и историческому материализму и, естественно, не мог поверить даже в маленькое чудо. – Ладно, когда-нибудь я научу тебя. А сейчас пойдем на улицу, потому что деньги сами к человеку не ходят. И не надо делать эту комсомольскую озабоченность на лице! Думаешь, мне он легко дается? Мы идем на честный заработок, не волнуйся.

Они вышли на улицу. Аркашка смело, как по своему родному Тушино, направился к доминошному столу, где за несколько минут покорил доминошников: не чесанного мужика с седой щетиной, двух изнывающих от безделья переростков и длинного парня с корявыми руками и ленивыми движениями тела и мысли. Это был Витька Кочуров, он недавно вернулся из заключения. Добрый малый, но со слабыми тормозами, из-за которых и залетел в зону. Славка (они когда-то учились в одном классе, ходили за грибами…) знал, что денег у него нет, и был рад этому, но вдруг – он даже не понял, как это началось, – «доминошники» стали показывать друг другу разные фокусы: кто на спичках, кто на костяшках домино, кто с картами. Аркашка с Витькой, азартные, самолюбивые, не хотели уступать никому. Они мучились над каждой головоломкой и переживали из-за любой нерешенной задачи, которыми, войдя в азарт, стал забрасывать их Славка, вспоминая «Математическую смекалку» Кордемского. И вот тут-то крикнул Аркашка:

– А хотите увидеть лучший фокус двадцатого века? Его даже Славка не разгадал. Дай-ка карты.

Славка, не догадываясь, как он хорошо «подыграл» Аркашке, растравив своих земляков, внимательно следил за ним, но не фокус его поразил, а то, как корифеи всех застольных, а особенно карточных игр с самого первого сеанса возбудились, ошалели. Витька даже задергался от радости.

– Еще покажь!

Аркашка показал фокус еще раз. Витькин бешеный азарт передался всем – и Славке в том числе.

– А еще покажь!

– Все, мужики! Больше не могу, – сказал фокусник. – Устал. Это, между прочим, не спички!

– Ну покажь, не будь сукой!

– Не могу. Я вообще-то его больше одного раза просто так не показываю. Пойдем, Славка, отдохнем. Голова раскалывается.

– Пошли! – Славка посмотрел на притомленного гостя и отмахнулся от бывшего одноклассника: – Витька, отстань! Видишь, человек устал.

Они пришли в комнату. Аркашка лег на кровать. Его глаза тревожно блуждали по потолку.

– Живот болит? – спросил Славка.

– Голова раскалывается! Такой фокус просто так не дается. Но ты молодец! Сделал все грамотно – хвалю. Теперь придут! И мы разденем их на червонец.

– Ладно, ты пока тут полежи, а я в магазин сбегаю.

– Молока купи и чего-нибудь вкусненького.

Возвращаясь из магазина, Славка увидел у подъезда Витьку с двумя лысыми корешами.

– Скажи им! – крикнул вчерашний зэк. – Не верят, додики. Точняк же, делает он?!

– Делает-делает, – ответил Славка.

– Эй, студент! – остановил его от лишних словоизлияний Аркашка из окна. – Ты меня кормить будешь?

– Гы! – Витька был доволен. – Я же говорил. Слышь ты, выдь! Покажь – не верят!

– Сейчас у нас завтрак. Попозже.

– Гы! – Витьку распирало от радости.

И Аркашку – тоже. Ел он быстро, нетерпеливо, выпучив глаза, а как покончил с едой, вскочил со стула и сказал:

– Ну хватит продукты переводить, пойдем на дело.

Витька, смуглый, толстогубый, с оттопыренными ушами, набросился на него, как пятилетний ребенок на маму у продавщицы мороженого.

– Слышь ты, ну покажь! Ну чо, боисси?

Жалкий был Витька в этот миг, но Аркашка его не жалел.

– Устал я, понимаешь?

– Ну покажь, а?

– Только один раз! Потом каждый раз – чирик, идет?

– Гы!!

Аркашка посмотрел на осоловевшего от счастья Витьку и сделал привычный жест: положил на ладонь карты и показал зрителям одну из них, сам, естественно ее не видя – за этим зорко смотрели все.

– Узрели?

– Ага! – Витька затаил дыхание, а один из тех, кого он привел на «просмотр», презрительно сплюнул:

– А ну дай колотушки.

Аркашка с премилой улыбкой отдал ему колоду, и он долго, тщательно мешал карты. Наконец, закончив дело, он приложил их к дешевой «наколке» «Прости, Валя» и сказал гордо и заносчиво:

– Бери! А теперь будем посмотреть.

Дальше все было как обычно: фокусник взял карты, отвернулся, мороковал над колодой минут десять, а затем, резко мотнув черной большой головой, развернулся и положил на скамейку колоду:

– Считайте, ваша – семнадцатая сверху.

Он опять угадал. Но парень с наколкой не сдался.

– Знаю! – воскликнул он и по-«блатному» сплюнул.

– Славка, нас тут не поняли! Пошли, – окинул всех снисходительным взглядом Аркашка.

– Погодь! – остановил их «наколотый».

– «Чирик» на бочку! Славка, пошли.

– Так дело не пойдет, мужики! – поддался азарту Славка. – Человек работает, а вы тут… «Чирик» на бочку. Или сами делайте.

– Только без тебя! – заорал Витька. – Спелись. Один показывает, другой подсказывает.

– «Чирик» будет? Сделаем без Славки. Он будет судить: запишет карту и уйдет за угол. Как? Не хотите. Тогда концерт окончен.

Они вернулись в комнату, где повеселевшая прохлада играла с давно не стиранной тюлью и листала страницы раскрытой книги на этажерке.

– Ну и фокус у тебя! – Славка волновался. – Никак не пойму, как это удается тебе. Сколько смотрю – не просеку.

– Дед подарил. Но он его делал даже без глаз, представь! Мы записывали карту, а то и две, а он их угадывал. Он был маг! Восемнадцать из двадцати! Я больше семи раз не выдерживаю. Голова болит.

– Неужели ты просто угадываешь карту! Но это же фантастика, телепатия какая-то!

– Телепатия – это слишком просто. Это – дар. Ладно, как-нибудь расскажу.

– Как про карате? – усмехнулся Славка. – Уже три месяца обещаешь книгу принести.

– Карате-карате, – обиделся Аркашка. – Я лично и без карате любому веснушки пересчитаю в течение нескольких секунд…

Кто-то смело постучал в коридорную дверь, прервал их разговор.

– Они!! – задрожал Аркашка и в этот раз показал фокус почти в стиле деда.

Витька с корешами «загадали» карту, записали ее на бумажке, которую положили Славке в карман пиджака, и отдали колоду «магу». Тот спокойной походкой удалился на кухню.

Он «фокусничал» там минут двадцать. Славка ходил по комнате и вспоминал основные положения диалектического материализма, изложенные в школьной программе. Витька с корешами сидели на стульях и рассматривали свой «чирик» на столе. На улице галдели птицы и дети. Дело шло к полдню.

– Где червонец? – ворвался в комнату Аркашка.

– А карты? – взвизгнул Витька. – А фокус?

– Вот карты. Ваша – девятая сверху. Считайте. А ты, Славка, проверяй! – Аркашка крепко зажал в руке десять рублей.

– Она! – парень с «наколкой» остервенело почесал затылок.

– Ну даешь! – вымолвил Витька и вдруг налетел на фокусника: – Продай!

– Сейчас не могу, – торжественно заявил тот, рассматривая цифры на красной бумажке. – Мы должны ехать в аэропорт. Вечером поговорим. Но это будет стоить дорого. Так что ищите деньги и приносите их нам.

– Гы! – Витька был счастлив.

Его кореша покинули Славкину комнату без столь ярко выраженного оптимизма, а Славка с Аркашкой поехали в аэропорт. Но не доехали. На станции гость захандрил:

– Поеду я домой. Башка что-то болит. На тебе два рубля. До вторника хватит, а там – получишь гумовский минимум.

– Зачем они мне? – Славка не ожидал такого поворота событий, ведь Аркашка обещал (когда они выходили из поселка) остаться до понедельника.

– Ты их заработал. Как судья, ха! Бери-бери!

Славка взял деньги, пожал руку Аркашке, на веселом лице которого заметно пропечаталась нездоровая бледность, и посадил его в подошедшую «московскую» электричку.