По земле кружились февральские метели, а в гумовском подвале три грузчика склада радиотоваров играли в «дурачка» и мечтали о «Спидоле».

– Мялкину не повезло! – съязвил Аркашка. – Два месяца ждали, а он, додик, в отгулы ушел. Представляю, как он будет воротнички жевать с тоски.

Липатову было не до чужих воротничков: он уже проиграл четыре партии, и теперь напряженно думал, чтобы не взлететь в гастроном за пивом. Славка просто не понял, при чем тут «Спидола» и отгулы Мялкина. Зато Аркашку распирало от радости.

– Послезавтра придет, надуется и будет губы жевать, ха!

– Ребята! – позвала Евгения Антоновна, и он сорвался с места, раскрыв карты:

– У меня одни козыри, Вова! Ты проиграл. Пиво можешь подать после обеда. А сейчас – Виват «Спидола»!

– Ладно, балаболка! – Липатов сгреб карты в ящик стола.

«Спидолу» ждали долго. Сто пятьдесят приемников, проверенные «бракерами» и готовые к продаже, лежали на самом видном месте два месяца. Начальники разных рангов и пожарные, рабочие и «бракеры», старики, женщины и молодежь – все, кто имел счастье бывать в складе, ходили мимо аккуратных картонных коробок и мечтали. И вот настал желанный день.

– Откуда брать? – спросила Галина, когда подошли грузчики.

– Отсюда. Здесь как раз пятьдесят штук, – сказала заведующая.

– Надо же сто пятьдесят, – поправил ее Липатов.

– Нет, Володя! – прекрасно понимая его, ответила Евгения Антоновна. – Начальник отдела говорит, план идет: хватит и пятидесяти. Грузите. Я пока накладную выпишу.

Пятьдесят приемников погрузить недолго, но мучительно неинтересно – все планы вдрызг!

– Кто повезет? – спросила заведующая, подавая Котовой накладные.

Липатов ткнулся глазами в пол. Аркашка загляделся в потолок. Славка сунул руки в халат.

– Понятно. Значит, Слава и Галя подайте в секцию «Спидолу», а вы подготовьте место для «Урала» – завтра из Карачарово придет.

Галина взяла накладную, распахнула двери, а Славка покатил тележку к лифту, который находился неподалеку от склада.

– Ну как, отдыхаешь от учебы? – спросила Галина, нажав кнопку.

– Отдыхаю, – ответил Славка, стараясь не смотреть на нее.

Раньше ему и в голову не приходило, что красивые женщины могут работать грузчиками. Все красивое должно жить красиво, думал он, а жизнь на складе радиотоваров никак нельзя было назвать красивой.

– А как же ты живешь один? – спросила Галина, не догадываясь о его мыслях.

– Живу.

– Тетки помогают?

– Они же старые. У них своих дел по горло.

– Да, сейчас у всех так. А на следующий год учиться пойдешь?

– Пойду.

– Справишься?

– Надо.

Отвечал Славка скупо, стоял – как мумия и удивлялся, почему не может посмотреть ей прямо в глаза, раскованно улыбнуться, сказать какую-нибудь глупость, а то и шлепнуть по одному месту, как это хорошо получается у Липатова. Почему у Володьки все так легко получается? Ведь он старше Славки всего на три года!

– А в армию не заберут?

– Не должны. Я же числюсь на дневном.

– Моего тоже не возьмут. – Галина тряхнула русоволосой головой, готовая рассказывать о сыне, но прикатил лифт.

В секции гудел народ. Увидев белый халат Галины и тележку со «Спидолой», люди (особенно те, которые стояли у прилавка) быстро подобрели, засуетились. Воодушевление, пробежавшее довольной улыбкой по лицам покупателей, никак не коснулось продавцов. Они спокойно приняли товар и подписали накладную.

– Ты подожди меня у лифтов, я сейчас, – шепнула Галина, и Славка один повез пустую тележку мимо взбудораженной очереди.

У лифтов было тихо. Не шарахались по сторонам люди, не стесняли грудь неловкость и тоска, не ворочался в ушах непоседливый гумовский рокот, не смеялось солнце в клетках стеклянного потолка. Можно было стоять и не думать ни о чем.

– Ну дела! – оторвала его от приятного занятия Галина. – До чего дошло! Не могу купить себе приемник! Сколько в ГУМе работаю, первый раз прошу, а он, долдон проклятый, нельзя, говорит! Не в очереди же мне стоять, сам подумай!

Щеки ее, и без того розовые, разрумянились, носик грозно вздернулся, руки безжалостно рубили спертый воздух ГУМа, которому, впрочем, вреда от этого не было.

– Я бы в жизни унижаться не стала, но день рождения у сына, понимаешь? Он же в МИФИ учится. Я сама мечтала, да, дура, рано замуж вышла. А он поступил. И я все сделаю, чтобы он закончил институт. Я даже отпуск взяла в январе, когда он экзамены сдавал. А как же! И покушать надо вовремя, и все такое прочее. Сам понимаешь, что тебе говорить.

В ее быстрой речи было все: гордость за сына и за себя, обида на людей, женская странная логика и… надежда. Она надеялась – Славка это чувствовал.

– Я ему обещала, понимаешь? А «Спидолы» теперь долго не будет. Понимаешь?

– Да, – ответил Славка, хотя постоянное ее «понимаешь» уже надоело.

Галина посмотрела на него ласковыми глазами, вероятно, убедилась в том, что он действительно все понимает, и сказала:

– А ты мне поможешь?

– Как?!

– Очень просто! Ты попроси Антоновну – она даст. Только ребятам не говори, а то будут болтать всякую чепуху. Скажи ей, что у брата свадьба, или что к учительнице идете. Понимаешь?

Славка обмяк. Он готов был помочь ей, но подходить к завскладом с такой просьбой не хотелось. Он долго молчал. И чем больше он молчал, осторожно поглядывая на Галину, тем больше проявлялось в ней черт не интересных, не красивых: сначала она ехидно и недобро спрямила губы, потом жесткими лучами побежали от глаз кривые морщины, нервно задергался нос, похолодели глаза.

– Как-то неудобно, – вымолвил он.

– Брось ты! Ну хочешь, я попрошу от твоего имени. Скажу, что ты стесняешься. Она сделает.

– Лифт! – обрадовался Славка, а Галина поняла его по-своему.

– Спасибо! На деньги – потом их в секцию отнесешь.

– Как в секцию? – спросил Славка, мечтая поскорее провалиться в подвал и играть спокойно в «дурачка».

– Понимаешь, в секции будут бракованные «Спидолы». Их никто не возьмет. А я возьму и у Антоновны обменяю. В накладной-то заводские номера не отмечаются, – торопливо пояснила смысл операции Галина и толкнула тележку в лифт. – Дядя Ваня, что-то ты долго!

Славка злой вернулся в закуток грузчиков.

– Ты что такой бешеный? – заметил Аркашка.

– Галька, наверное, «Спидолу» хочет выпросить через Антоновну, – усмехнулся Липатов, поглаживая худую шею волосатой рукой.

– И ты согласился?! – ошарашенные глаза Аркашки вонзились в молодого грузчика. – Ну и дурак!

– Она же для сына. – Славка попытался оправдаться.

– Дурак! Она толкнет ее и получит на тебе «чирик», – пояснил Липатов. – А когда ВЭФ-12 пойдет, подкатит к Антоновне и…

– Еще четвертак в кармане! – недовольно скривил бочкообразную физиономию Аркашка.

Славка промолчал, побитый гумовской наукой, и весь день просидел злой и тихий, ожидая, когда Котова скажет нести в секцию деньги. Но день прошел, а она так и не появилась в закутке грузчиков. И он уехал домой.

– Подождать же надо было! – отчитывала его Галина на следующий день. – Ускакал, как молодой конек, а мне деньги пришлось занимать. Вчера блузки давали – красивые! Я сестре взяла. А «Спидолу» я раздумала покупать. Лучше ВЭФ-12. Так и сын сказал. А ты зря убежал. Потерял бы деньги, что тогда?

– Не потерял бы, – сказал Славка.

Странное чувство он испытывая в эти минуты. То ему казалось, что ей совсем не сорок, и он вспоминал кошмары прошедшей ночи. То перед ним всплывала вчерашняя сцена, когда она назидательным тоном втолковывала, что надо сделать, чтобы ей помочь. То ощущал вдруг прикосновение груди ее к своему локтю там, в лифте…