Мрачный красный дом отделения милиции, окруженный недоверчиво застывшими липами, смотрел на них равнодушными ледяными окнами, и так же равнодушно и недоверчиво скрипел под ногами снег. В коридоре пахнуло елкой.

– Вам в кабинет номер пять, – лениво прогундосил плотный сонный сержант в окошке «дежурной части».

В кабинете рано поседевший, внимательный майор предложил ему и женщинам сесть и стал не спеша копаться в бумагах, давая им возможность прийти в себя, подготовиться к нелегкой процедуре.

– Я покажу фотографии, будьте внимательны, похожих лиц много.

– Как фотографии? – строго спросила тетя Настя. – Мы должны опознать труп.

Славка не слушал их перепалку, думая о своем: «Она это или не она? Я сам-то как хочу?!»

– Мне понятно ваше горе, – сказал майор, – но неопознанные трупы хранятся два месяца, после чего их сжигают, а урны с прахом отправляются в МОНИКИ, понимаете?

Тетя Настя не понимала. Славка негромко спросил:

– А скоро?..

По окну в решетках полоснул ветер. Майор медленно открыл сейф, извлек папку, сказал:

– Очень вас прошу, помните об ответственности. Ваши показания – решающие для опознания личности умершей, – с тревогой посмотрел на Славку, протянул фотографии тете Насте.

– Нет, не она, – отрезала та, а тетя Зина замялась:

– Не похожа что-то. На фотографии плохо видно.

Майор промолчал.

– Нет, не она, – мрачно повторила тетя Настя, передав фотокарточки племяннику.

Славка взял их и, почувствовав резкий толчок в груди, выдохнул:

– Она это. Точно.

И испугался слова своего.