– Вот тут самое удобное место для атаки, – Семка, улегшись за широкий дуб ногами к краю балки рядом с Валуем, вытянул вперед грязный палец.

Сюда добирались ползком, по еще сыроватой земле, заваленной прелыми листьями. Повыпачкались. Балку проскочили бегом. Атаман мысленно отметил, что ручеек внизу совсем узенький, меньше локтя. А по бокам – откосы, забитые сухой и молодой, еще низкой, но уже жалистой, крапивой. А меж нее слой скользких листьев. С лошадьми идти сложно, лучше вообще не соваться.

По бокам устроились Космята, Дароня, Пахом Лешик, Гришка Лапотный, Михась Кол очко, Борзята и Пешка – все десятские, кроме татарчонка. Ему отводилась в этой операции чуть ли не главная роль. Поэтому на разведку взяли и его.

– Вон там они, наверное, пойдут, – Загоруй кивнул в сторону широкой проплешины в густом лесу – просеке, выходящей на большую полянку, саженей триста в окружности.

Похоже, турки или их людишки рубили здесь деревья для какой-то своей надобности. Кое-где еще выглядывали подгнившие пни. – До нас будет далековато – не должны услысать. А мы, значица, потом тиском. Вот по этой балке. Апосля из нее выберемся и со всей дури им в спину вдарим.

Валуй заметил: только занялся делом – пальцы перестали дрожать. Вообще, очутившись в лесу, вместе с опытными казаками, совсем забыл о волнении. Теперь он, как все, вытягивал шею, сосредоточенно рассматривая поле предстоящей битвы и стараясь запомнить каждую мелочь – вдруг пригодится. Потерев переносицу, оглянулся:

– Что думаете, казаки?

Поерзав, десятские подтянулись поближе. Улеглись рядком, склонив головы к Валую.

– Да нормально все, – отозвался Борзята.

– Мы тут узе все облазили, – поддержал его Семка. – Луцсе плана не придумать. Да и Песка так же говорит. А он повадки своих знает.

– Татары тоже не дураки, – Валуй задумчиво погрыз веточку. – Давайте ишшо разок покумекаем. В этом деле, сами понимаете, лучше перекумекать…

Казаки замолчали, прислушиваясь и соображая. Каждый еще раз прокручивал в уме выбранную тактику и места расположения. В вечерней тишине чуть слышно звенел крошечный ручеек на дне балки, поскрипывали могучие дубы и голые стволы ясеней, кое-где затесавшиеся в дубраву. Пахло свежей зеленью, густо укрывающей кроны деревьев и полянку, звенели нахальные комары над головой.

– Я вот что думаю, – Валуй решительно выплюнул веточку. – По балке татары наверняка свой тыл прикроют – все-таки самое удобное место для обхода. К тому же идти по ней с лошадьми – гиблое дело. Ручеек там, а по бокам грязь и топь. Надо по-другому. Нахалятами прикинуться – зайти оттуда, откуда не ждут.

– Откуда это? – Пешка открыл рот, уважительно внимая атаману.

– Сзади ежели… – Семка отогнал нахального комара, звеневшего над ухом. – Но тогда надо подальсе отойти, круга ля дать.

– Точно, – поддержал его Дароня. – Отойдем в сторону, к Дону, на версту. Где они пойдут примерно известно. Выставим посты и, как мимо проскочат, с тыла зайдем. Коней в поводу проведем через лес. По-моему, выйдет, а?

– Вот это уже похоже на то, што надо, – Валуй прихлопнул комара на щеке. – На пятки сядем, они за спину спокойны будут.

Подтянувшись поближе на локтях, Борзята удержал зацепившуюся за ветку шапку:

– Нормально, казаки, придумали. Татары – они же степняки, густоты не любят. А тут по лесу, где кони могут ноги переломать, они назад и не оглянутся. Если кого и оставят спину прикрывать, мы с ними сладим.

– Сложно в зарослях атаку разворачивать, – Пахом выпятил губу. – По своему опыту знаю – саблей и то шибко не махнешь. – А как не выйдет…

– Ты тут в сомненье не вводи, – Космята ткнул его в бок. – Верно атаман говорит. По балке они наверняка гостей ждать будут. А тут мы сзади, как чертики из мешка, им же тоже неудобно между деревьев воевать. Так что мы с татарами тут в равных условиях.

– К тому же внезапность, – Гришка Лапотный почесал подрастающую на обоженном боку бороду. – Да мы их…

– Попробовать можно, резон есть, – поддержал Михась. К тому же почему между деревьями? Подождем, пока они на поляне увязнут с нашими. И выскочим сразу гуртом, а лес нас прикроет.

– Принимается. Ну вот, один голова – хорошо…

– А много – чистый змей-горыныч, – перебил брата Борзята.

Казаки улыбнулись. Старший Лукин подтянул саблю к ноге:

– Раз все согласны, тады до халабуды возвертаемся, – Валуй первым сдал назад, не вставая. – Пешка, ты оставайся. Топай потихоньку к месту встречи. Мы тоже зараз выйдем. И давай без геройства. Как только наши начнут палить, падай и ползи под выстрелы. За дымом от самопалов кто там тебя увидит. А казаки, сам же слышал, будут знать о тебе.

Татарчонок нахмурил брови:

– Я буду сильна стараться.

Темнота нахлынула, как обычно, неожиданно. Вдруг растворились в вечернем воздухе тонкие ветки на дубах, за ними почти тут же исчезли сучки потолще, и вот уже размылись огромные толстые стволы, теряя очертания в быстро спускающихся сумерках, словно огромные сомы, погружающиеся в непроглядную глубину. Сотня Валуя только что спешилась между деревьями на выбранном разведкой более-менее чистом от валежника участке леса, и сейчас бойцы неспешно устраивались на отдых, придерживая лошадей в поводу. Валуй выбрал молодое, но достаточно крепкое деревцо и, устало опустившись прямо на траву и листья рядом, оперся на него спиной. С другой стороны деревца упал Борзята и сразу заворчал:

– Как бы какого ядовитого муравья в мотню не запустить.

Рядом остановился Космята Степанков. Поправил сползшее седло и, отстегнув удила, посоветовал:

– А ты туда какую вертишейку[73] посади.

– Это зачем ишшо?

– А чтобы она тебе муравьев отлавливала, – и, заметив недоумение на лице Борзяты, неожиданно развеселился. – А ты что подумал?

Валуй невольно хмыкнул. Несколько казаков рядом хохотнули.

– Очень смешно, – Борзята, косясь недобро на Космяту, наклонился к брату. – А давай его здесь оставим, шобы не зубоскалил лишний раз.

– Это вот, значит, так ты с героем поступашь? Я, понимаешь, уже мешок крови в борьбе с ненавистными татарами пролил, а он…

– Да ну вас, – отмахнулся Валуй. – Давайте отдыхать уже. На рассвете, скорей всего, выдвигаться. Как только разведка добро даст.

– А кто должен предупредить?

– Петро Кривонос, вроде как.

– Знакомый товарис, – Семка отозвался из темноты. – Мы вместе турок на Кагальнике били. Дело пластунское туго знает.

– Ну все, казаки, как хотите, а я подремлю чуток, – Валуй завернулся в накидку и, кинув повод в траву рядом, улегся. Каурый жеребец, сообразив, что его больше не держат, тут же шагнул в сторону: под кустами трава выглядела погуще. Его никто не остановил: по периметру выставили посты, в обязанности которых входило и наблюдение за животиной. Пусть пасется, не покидая пределы лагеря.

Еще немного поговорив вполголоса, стараясь не мешать атаману, казаки вскоре тоже притихли.

Разведчик, как и предсказывал атаман, появился на опушке с первыми солнечными лучами. Петр Кривонос, невысокий живчик с луком и стрелами в колчане за плечами – разведчики не пользовались самопалами, да и сабли перед выходом тоже оставляли дома – появился перед дежурным казаком, словно материализовался из воздуха. Тот от неожиданности вздрогнул:

– Фу ты, леший, напугал.

Довольный Петро улыбнулся:

– Веди к атаману, появились наши гости.

Дежурный, кинув самопал на плечо, кивнул разведчику следовать за собой. Миновав разлегшихся на траве и уже просыпающихся станичников, казаки остановились у деревца, где спал Валуй. Атаман, словно почувствовав их приближение, уже сидел на земле, вытирая ладошками повлажневшее от росы лицо.

– Ну, чего? – Валуй торопливо поднялся.

Разведчик оглянулся через плечо – вокруг уже собирались проснувшиеся казаки.

– Прошла татарская тысяча, где и ожидали. Только это… похоже, их не тысяча там, а раза в два больше.

– Вот те на, – Валуй потянул руку к затылку. – Подарок решили нам сделать…

– Да не тушуйся, атаман, – Космята выглянул из-за казаков. – Справимся, скоко бы их там ни собралось.

– Точно, – подтвердил Семка, – в лесу у них превосходства нет.

– Что сейчас там? – озабоченно поинтересовался атаман.

Разведчик поправил колчан за спиной:

– Сейчас татарчонок ведет их к балке.

– Отлично, поспешаем, казаки, – одернув рубаху, атаман негромко скомандовал. – Собирайте лошадей, и выдвигаемся.

Его услышали. Стан ожил, зашевелился. Валую подвели каурого, выглядевшего отдохнувшим и сытым.

Копыта коней решили не обвязывать: все равно идти по густому и упругому подлеску, и так громкого стука не будет. Разве что треск валежника, а от него тканью не спасешься. А вот морды, посовещавшись, завязали – вдруг какой жеребец раньше времени окликнет татарскую кобылу. И прощай, внезапность.

Лес постепенно просыпался, парили отсыревшие за ночь пни, поваленные исполины то и дело преграждали сотне путь. Кони спотыкались, перебираясь через завалы, казакам приходилось с силой перетягивать их через очередную груду валежника за повода. Старались не шуметь. Петро Кривонос сообщил, что продвижение татар контролируют его товарищи и предупредят, когда сотня начнет сокращать с ними расстояние, но все равно лишний гам не нужен.

Валуй взглядом велел Борзяте встать за спиной. Пахом Лешик понятливо сдвинулся в сторону, и Борзята молчком дернул повод пегого. Как старший, атаман чувствовал ответственность за брата. Родичи, скорее всего, погибли. Единственная живая душа осталась на свете. Хочешь не хочешь, а именно атаман определяет, жить или не жить и ему самому, и доверившимся ему товарищам.

Нет, он не искал для брата легких заданий и безопасных мест, таких на войне и в битве просто нет, но старался, если получалось, не выпускать Борзяту из вида. И в случае чего вовремя подсобить. Иногда атаман замечал, что младший Лукин точно такую же заботу проявлял и по отношению к нему. В общем, присматривали друг за другом. Конечно, в первых стычках с татарами все время оставаться рядом не шибко-то получалось, водоворот боя захватывал без остатка на разные посторонние мысли. Но на этот раз Валуй решил сделать все, чтобы удержать брата в поле зрения.

Бабахнуло резко и, как ни ожидали выстрелов, неожиданно. Сотни птиц, суматошно хлопая крыльями, взвились над лесом. Кони вздрогнули и запрядали ушами, ловя звуки стрельбы. Валуй уже собирался отдать команду ускориться, но казаки сами зашагали быстрей. К счастью, самые густые завалы остались позади, потянулась почти безлесая низинка, залитая полой водой. Кони зачавкали копытами, казаки, жалея лошадей и сползая на землю, проваливались в холодную слякоть по щиколотки. Но уже маячил впереди спасительный взгорок.

В отдалении громыхнуло еще пару раз, и выстрелы смолкли. Казаки с тревогой прислушивались к лесным звукам, но сабельного звона отсюда было не слыхать. Оставалась саженей десять болотца, как вдруг над пригорком чуть в стороне от маршрута сотни выросла голова в казачьей шапке. За ней поднялась рука, призывно махнувшая казакам. Петро Кривонос тоже вскинул ладонь, поворачивая голову:

– Атаман, то наш Гришка.

– Я понял, – Валуй дернул повод замедлившегося за спиной коня и свернул в сторону.

Последние сажени дались полегче: низинка потянула на взгорок, и вода обмелела.

– Здорово ночевали, – разведчик поднялся навстречу.

– Слава Богу, – ответило сразу несколько голосов.

Атаман остановился, оглядываясь. Казаки медленно и устало выбирались на сухое. Петр бесшумно скользнул к товарищу. Дождавшись, пока сотня соберется на берегу, Валуй, хлюпая водой в сапогах, приблизился к беседующим разведчикам:

– Ну, чего там?

Гришка повернулся к Валую:

– Видать, уже бой. На путях отхода они оставили прикрытие, человек десять по лесу раскидали, но мы их сняли.

– А как вы так? Они что, не сопротивлялись?

– Татары в лесу, что ногайцы в море, как дети, право слово. Это было несложно.

– А в балке сели кто?

– По над балкой они три десятка посадили. Сверху глядят. Наш наблюдатель тоже за ними присматривает, но атаковать не решились – вдруг шум поднимут, да и маловато нас в лоб бить – пятеро всего.

Валуй поискал глазами, куда бы присесть, и, не найдя, плюхнулся прямо на спутанную в валки прошлогоднюю траву:

– Сколько до них? – он по очереди вылил воду из сапог.

– Саженей триста.

– Пора на исходные, – он рывком встал и поднял руку, требуя внимания казаков.

Дождавшись внимания десятских, атаман махнул в сторону прошедших татар: выходим. Потом подозвал Космяту.

– Бери своих и Семку с десятком. Вам убрать татарское прикрытие над балкой, разведчики покажут, – он оглянулся на Гришку.

Тот согласно опустил голову.

– Значит, верно, что не пошли по балке, – Космята усмехнулся. – Не дураки татары, – и тут же рванул в сторону леса, на ходу отыскивая глазами Загоруя. Десяток Космяты уже тянул коней вслед за ним. Впереди всех безлошадным торопился разведчик.

– Сигнал от Косого какой решили? – Валуй обернулся к Кривоносу.

– Филином пять разов прокричат.

– Добро, – он зачем-то уже второй раз проверил подпругу.

И сам понял, что это лишнее. Ведь только что подтягивал. «Волнуюсь», – понял атаман.

Конь тоже беспокоился. Топтался на месте, вскидывая морду, словно тоже чуял приближение боя.

– Но, но, успокойся, – Валуй погладил каурого по шее.

И подумал, что сказал больше себе. Незаметно глубоко вздохнув несколько раз, рывком запрыгнул в седло. Космята уже гарцевал на пегом.

Шум боя докатился до казачьих ушей, когда они углубились в лес саженей на двести, не ошибся разведчик. Крики, уханья, ржанье лошадей нарастали по мере приближения к месту сражения. Кони и люди заволновались. Почуяв запах крови, почти не боясь казаков, мимо шныряли лесные хищники: волки. В том же направлении, раскатисто каркая, пролетела стайка ворон. Навстречу сотне пробежала перепуганная лиса, почти бок о бок с ней прыгал в кустах косой. Лиса заметила зайца. Мгновенно развернувшись, она бросилась на него со скоростью пущенной стрелы. Косой, не успев даже вздрогнуть, заверещал в ее зубах. Плутовка подкинула увесистую добычу повыше и, задирая голову, скрылась в кустах.

«Кем-то мы сегодня будем? – Валуй задумался на миг. – Косым или лисой. Надеюсь, что все-таки лисой», – он решительно хлестнул коня.