Итак, с середины XVII века в Никольском монастыре Переяславля-Залесского находится замечательный памятник декоративно-прикладного искусства, называемый Корсунским крестом. Этот крест по своему декоративному убранству не представляет собой ничего необычного в контексте русской религиозной художественной культуры XVII и XVIII веков. Но по своей форме крест представляет собой явление удивительное, что не позволяет, исходя только из позднего декоративного убранства, безоговорочно датировать его поздними веками.

Крест Никольского монастыря – четырехконечный, деревянный, обложенный медными позолоченными листами. С обеих сторон, лицевой и оборотной, крест украшен круглыми серебряными ковчежцами с частицами мощей святых угодников Божиих с коронами и самоцветными камнями; кроме того, лицевая сторона его обнизана жемчугом. Форма переяславского Корсунского Креста, как мы уже писали в специальной главе, посвященной этому, восходит к знамению, явившемуся святому равноапостольному императору Константину Великому перед победной битвой с Максентием. Тогда Господь явил ему на небе сияющий Крест с надписью «Сим побеждай».

Отметим особо, что именно это чудо привело впоследствии к принятию Константином христианства и утверждению христианской государственности в Римской империи.

Мы уже знаем, что, по летописным свидетельствам, на Русь такие кресты впервые попали из Византии, через город Херсонес, или Корсунь, как его исстари называли на Руси, в тот период, когда святой равноапостольный князь Владимир Креститель после своего крещения и чудесного исцеления от слепоты привез их в Киев из поверженного византийского града в качестве трофеев. Любопытно отметить, что, по устному и достаточно позднему преданию, число вывезенных крестов указывается как десять. Некоторые из них, возможно, уже в те древние времена содержали частицы мощей святых угодников Божиих. Отсюда за этими крестами, а в дальнейшем и за крестами подобной формы закрепилась русская традиция именования их «корсунскими».

В старообрядческой среде к древностям отечественного православия питали особые чувства. Все истинное для старообрядца одновременно было сопоставимо с древним, с неискаженным временем и людьми состоянием святой веры на Руси.

Неслучайно медные кресты «дониконовской» формы носили в народе наименование именно «корсунских», хотя форма многих из них не соответствовала форме переяславского Корсунского креста.

Еще раз подчеркнем, что в русском церковно-прикладном искусстве на иконах и утвари крест подобной формы встречается исключительно до времени татаро-монгольского нашествия и достаточно редко.

Уже одно это заставляло дореволюционных исследователей креста обращаться в поисках его корней именно к древнерусскому периоду.

Давайте подробно разберем, что же собой представляет выдающийся памятник церковного искусства и редчайшая реликвия православной веры на Руси – Корсунский крест Никольского монастыря Переяславля-Залесского.

Еще раз отметим, что Корсунский крест из Переяславля-Залесского имеет весьма внушительные размеры для запрестольных крестов. Его высота – 208 см (с рукоятью 239 см), ширина – 135 см. Его ветви неодинаковой длины, нижняя заметно длиннее, чем три остальных. Крест этот заметно крупнее своих древних новгородских собратьев.

Деревянная основа креста, которая представляет главный интерес нашего исторического исследования, обита золоченой медью и украшена тридцатью серебряными дробницами (по 15 с каждой стороны), обведенными серебряными же картушами. Кроме того, по полю креста как с лицевой, так и с оборотной стороны разбросаны касты с ограненными цветными стеклами и полудрагоценными камнями-кабошонами. Крест также украшают небольшие крестики из полудрагоценных камней: яшмы, лазурита и др. По периметру крест обведен обнизью из речного жемчуга и стеклянных бусин.

На лицевой стороне креста дробницы с гравированными на них изображениями расположены следующим образом: в средокрестии – Распятие с Богоматерью и Иоанном Предтечей; на концах – Рождество Христово, Сошествие Святого Духа, Положение во гроб и Сошествие во ад; на ветвях святые – Дмитрий Солунский, Иоанн Богослов, Иоанн Предтеча, Святой Василий пресвитер Анкирский, великомученик Георгий, апостол Павел, Федор Тирон, великомученик Виктор, Федор Стратилат, Федор Смоленский и Чада его Давид и Константин. На оборотной стороне: в средокрестии – Вознесение Христово; на концах – Въезд в Иерусалим, Благовещение, Успение Богоматери, Сретение Господне; на ветвях – Мученица Христина, Мученик Евстратий, Святой Василий епископ Амасийский, Святой Агафоник, Святой Меркурий, великомученица Марина, великомученик Орест, Святой Игнатий Ростовский, Святой Исайя Ростовский, князь Василий Ярославский.

В ковчежцах, врезанных в деревянную полость креста, находятся частицы мощей святых:

– св. Иоанна Предтечи;

– священномученика Василия Амасийского;

– св. великомученика Феодора Тирона;

– св. мученика Виктора;

– св. великомученика Феодора Стратилата;

– св. Феодора Смоленского князя и чад его Давида и Константина;

– св. великомученика Димитрия Солунского;

– св. священномученика Василия Анкирского;

– св. великомученика Георгия;

– св. мученика Агафоника;

– св. мученика Меркурия;

– св. святитель Игнатия Ростовского;

– св. благоверного князя Василия Ярославского;

– св. святителя Исаии Ростовского;

– св. мученицы Христины;

– св. мученика Евстратия;

– св. мученика Ореста;

– св. мученицы Марины.

Безусловно, программа подбора господских праздников на окладе и святых мощей, помещенных в кресте, заслуживает самого пристального внимания ученых. На сегодняшний день здесь еще рано делать определенные выводы. Однако можно сразу указать на бросающееся в глаза большое количество святых воинов в иконографии декоративного убранства оклада лицевой и оборотной стороны креста.

Важно здесь подчеркнуть, что крест подобной формы, по преданию, явился императору Константину в небе, с обетованием, что именно этим символом он обретет победу. Крест «корсунской» формы стал воинским символом победы для христианской ойкумены.

Нельзя не отметить и святых, неразрывно связанных с древней Ростовской землей, а именно: святого князя Федора Смоленского с чадами Давидом и Константином, святого князя Василия Ярославского, святых Игнатия и Исайю Ростовских.

Говоря об украшении Корсунского креста мелкими крестиками из яшмы и лазурита, мы обязаны сказать, что, по оценкам специалистов, эти крестики, видимо, все принадлежат времени до монгольского нашествия. Как, когда и зачем они появляются на Корсунском кресте, на декоре оклада, принадлежащему XVII веку, не ясно. Но мы попытаемся ответить на этот вопрос. Любопытно, что эти маленькие каменные крестики доставляли на Русь из Византии, и за ними закрепилось название «корсунчиков».

Мы можем предположить, учитывая тот факт, что выносные запрестольные кресты часто меняли декоративное убранство, что именно эти древние крестики могли быть частью более древнего домонгольского декоративного убранства креста. Они могли принадлежать и знатным людям или даже чтимым в народе святителям того города, где этот крест находился изначально. Крестики эти, более чем вероятно, перенесены на новый оклад с более древнего, по времени соответствующего и нательным крестикам. Для этого предположения у нас существует следующее основание.

На Руси особенно чтились кресты, полученные в знак родительского благословения и передававшиеся в роду от отца сыну. Так, известно, что киевский князь Ростислав после внезапной смерти своего отца в 1154 году все его имение, золото и серебро роздал по церквам и монастырям, не оставив себе ничего, кроме отцовского креста, который он «взял на благословение собе». Крестами митрополита «Петра чюдотворца» и «Паисеинским» благословлял сыновей Ивана и Юрия умирающий князь Василий III. При описании имущества царя Ивана IV Грозного упоминаются «государевы кресты и иконы, которые государь носит на себе». Древними крестами дорожили – их заключали в драгоценные ковчеги, ювелирные оправы с камнями, перезолачивали и чинили. Кресты-мощевики помещали в особые мешочки. Об этом свидетельствуют находки археологов. Так, при раскопках Мстиславского детинца на территории нынешней Белоруссии в слое XIII века был найден крест-энколпион в шелковом мешочке, сшитом по размерам самого креста. Во время археологических раскопок 1993 года был открыт клад, зарытый не позднее 1238 года, в составе которого были обнаружены два серебряных и позолоченных креста-энколпиона, помещенные в матерчатые мешочки. Один из энколпионов, массивный, размером с ладонь, был помещен в чехол, сделанный из двух кусков ткани, украшенных тиснеными, позолоченными серебряными бляшками, образующими шестиконечный процветший крест на лицевой стороне и Голгофский – на оборотной. Энколпион был заполнен коричневой массой, имевшей крестовидное углубление с остатками хранившейся реликвии. Другой серебряный энколпион меньших размеров находился в мешочке с затяжной горловиной из золототканой тесьмы. Вместе с крестом в мешочек было положено ожерелье из серебряных, позолоченных крестовидных подвесок с криновидными завершениями, полых и ребристых бусин и круглой литой иконки с изображением архангела Михаила с изображением лабарума и сферой.

Эти поистине уникальные находки домонгольских крестов свидетельствуют об особом почитании святынь на Руси, а также о бережном отношении христиан к крестам-реликвариям, содержащим частицы мощей святых, фрагменты их облачений, вещей и др.

Наперсные кресты часто становились пожертвованиями к чудотворным храмовым образам. Множество древних драгоценных крестов-реликвариев дошло до нас в составе прикладов к иконам. Они нередко упоминаются в монастырских описях, где иногда именуются «крест-икона» или просто «икона». Кресты-энколпионы и кресты «корсунчики», как особо чтимые святыни, передавались в роду по наследству. Об особом отношении к священным предметам свидетельствует недавно найденное специфическое захоронение в Радонеже обломков и фрагментов крестов XIV–XVI веков. По благочестивым обычаям, издревле существовавшим на Руси, священные изображения, пришедшие по ветхости в негодность, не уничтожались, а закапывались в землю, сжигались либо пускались по воде. Этот обряд описал немецкий путешественник в Московское царство Сигизмунд Герберштейн в 1517 и 1526 годах, приведя в своем труде «Записки о Московии» древнерусский перевод канонических «Ответов» Киевского митрополита Иоанна II Продрома (1080–1089) черноризцу Иакову: «Старые образа и доски, на которых происходит освящение даров, сжигать нельзя, но надо зарывать их в саду или в каком-нибудь другом честном месте, дабы не подвергать их поношению и бесчестью».

Захоронение подобных предметов в садах и на кладбищах глубоко символично и имеет глубокую сакральную подоснову, так как кладбища ассоциируются в народном сознании с воскресением душ при втором Пришествии Христовом, а цветущие сады олицетворяют райский сад, где прилично «упокоить» старые ветхие образа и кресты.

Таким образом, появление «корсунчиков» на Корсунском кресте из Переяславля-Залесского не может быть ни случайностью, ни прихотью художественного вкуса мастера конца XVII века, а свидетельствует об особом отношении к этим крестикам как к реликвиям древнего периода, вероятно принадлежавшим выдающимся людям раннего русского средневековья.

Не улавливаемое документально появление и самого Корсунского креста в Переяславле-Залесском могло быть связано с каким-нибудь необычным событием и вызвано просьбой горожан. Примеров подобного рода посылки святынь в города России в истории немало. Отметим, что это всего лишь рабочая гипотеза, наряду с еще одной, которой придерживались исследователи XIX века Корсунской святыни и о которой мы расскажем позднее.

Вообще, касательно темы путей появления в городах России чтимых святынь обращает на себя внимание любопытное событие, которое мы опишем ниже, может послужить нам еще одной путеводной нитью в решении вопроса о времени и цели перенесения Корсунского креста в Переславль-Залесский из первоначального места своего бытования.

В 1647 году жители вновь основанного города Карпова били челом государю Алексею Михайловичу, что на них напали разные болезни и скорби, от которых многие помирают, «а целебного животворящего креста Господня с мощами святых в Карпове нет, вод смятение бывает крестом Христовым без мощей. Вели государь послать в Карпов для наших скорбей и болезней животворящий крест Господень с мощами святыми на освящение воде и на исцеление нам, чтобы нам от тех полевых болезней и скорбей напрасною смертью не умереть». Крест с мощами был вскоре к ним послан.

В 1649 году государь послал из Москвы животворящий крест с мощами в Курск, где «многие люди нападными болезнями и страхованиями болезновали и помирали». По мнению русских людей XVII столетия, крест без мощей далеко не имел той силы, какой обладал крест с мощами, почему они усиленно и старались иметь у себя такую необходимую для общего благосостояния святыню. Водосвятные кресты-мощевики использовались в чине водоосвящения, при котором «воде сообщается сила, действующая к исцелению души и тела, к “отгнанию” навета видимых и невидимых врагов, к освящению храмов и других зданий и к великой пользе для православных верующих».

Появление Корсунского креста в Переславле-Залесском тоже могло быть связано с определенным кризисным явлением, как то мор или неурядицы серьезного масштаба.

На данном этапе исследования эти факты позволяют нам сделать некоторые предположения о возможном месте происхождения или длительного бытования интересующей нас святыни, о цели ее перемещения.

Для нашего исследования важно представлять и исторический контекст, прямо или косвенно связанный с предметом нашего научного интереса, и предположить возможные пути попадания загадочного Корсунского креста в Никольский монастырь. Для этой цели необходимо сделать краткий обзор реликвий монастыря и попытаться определить те главные святыни, которые тем или иным образом свидетельствовали бы об устойчивой и древней взаимной связи их с Корсунским крестом монастыря.

Небезынтересно рассмотреть и историю происхождения самой обители.

Никольский монастырь Переяславля-Залесского был основан около 1350 г. преподобным Димитрием Прилуцким. Обитель была разорена в Смутное время и восстановлена в середине XVII в. старцем Дионисием.

Расцвет монастыря падает на вторую половину XVII – первую половину XVIII в. и связан с деятельностью бывшего старообрядческого учителя игумена Питирима (в будущем Нижегородского архиепископа) и царского духовника Варлаама Высоцкого.

В это время весь ансамбль монастыря был отстроен в камне, в том числе главный храм – Никольский собор. В 1898 г. монастырь из мужского был преобразован в женский. В 1923 г. монастырь упразднен советской властью.

С 1993 г. Никольская обитель – вновь действующий женский монастырь Русской Православной церкви. До нашего времени сохранились монастырские описи и синодики XVII–XIX вв.

Именно со второй половины XVII столетия документально фиксируется пребывание Корсунского креста в обители.

Главною святынею Никольского монастыря исстари являлась древняя чудотворная икона святителя Николая архиепископа Мир Ликийского. С точностью невозможно определить, с какого времени она находится в Николаевском монастыре. Несомненно, что восстановитель монастыря, схимонах и затворник старец Дионисий, получал, молясь сей святой иконе, благодатную помощь в трудных обстоятельствах своей жизни. Следовательно, в период после Смуты, со второго десятилетия XVII столетия, св. икона Николая Чудотворца находилась в обители. Есть основание думать, что она находилась в обители и раньше, судя по сохранившимся копиям с вкладных записей и разных архивных памятников Николаевского монастыря XVI века.

Так, во вкладных записях жертвователи дают поминовение «Николе Чудотворцу в доме», выражение, искони в Переяславле бывшее и доныне сохранившееся, равносильное ему: «Принять Святителя и Угодника Божия Николая Чудотворца», – указывающее на чтимую икону Святителя Николая.

Логично предположить, что святая икона современна основанию обители, которая называлась обителью Николая Чудотворца – как наиболее чтимого угодника Божия. Таким образом, святая икона Чудотворца Николая издавна почиталась гражданами Переяславля, а также была предметом благоговейного почитания у жителей окрестных селений уезда, почему монастырь посещался богомольцами из города и близлежащих селений. Последние неоднократно получали помощь от св. Николая, когда по случаю повальных болезней и других бедствий износили из монастыря в свои селения святую икону Николая Чудотворца и молебствовали перед ней.

Поэтому-то окрестные жители, как сами выражаются, «обреклись» каждое лето приходить в обитель и служить в благодарное воспоминание молебны Святителю Николаю.

Кроме чудотворной иконы святителя Николая в Николаевском монастыре с середины XVII века находился и интересующий нас Корсунский крест. По древним документам он описывается как четырехконечный, деревянный, обложенный медными позолоченными листами, длиною три аршина с лишком, а шириною около двух аршин. С обеих сторон, лицевой и оборотной, крест украшен круглыми серебряными ковчежцами с частицами мощей святых угодников Божиих с коронами и самоцветными камнями; кроме того, лицевая сторона его обнизана жемчугом. Крест украшен серебряными клеймами с изображением двунадесятых праздников. Назначенный в 1898 г. настоятелем Никольского собора священник Ф.П. Делекторский (впоследствии священномученик Никита, епископ Орехово-Зуйский) в своем описании обители оставил свидетельство следующего содержания: «…в Николаевском монастыре находится замечательный археологический памятник XVII века – так называемый Корсунский Крест».

Анализ стилистических особенностей декора креста изображений на дробницах убеждает, что они выполнены в характерной для конца XVII в. «гравюрной» манере. А обрамляющие их картуши с европейскими «императорскими» коронами в верхней части принадлежат к стилю русского барокко.

Здесь мы должны особенно подчеркнуть, что невозможно определить связь между двумя святынями монастыря. Если чтимая икона святителя Никола издревле принадлежит монастырю, участвует в крестных ходах, обносится по близлежащим селениям, то Корсунский крест, будучи, несомненно, выносным, для вышеуказанных целей не использовался. Во всяком случае, мы не можем проследить по дошедшим до нас источникам устойчивой традиции почитания столь выдающейся святыни в Никольском монастыре. Крест невозможно связать ни по единому признаку в единый комплекс со священными предметами, находившимися в монастыре.

Необходимо выделить один существенный факт, который поможет нам правильно оценить особенность идеологической программы, связанной с мощами святых, вложенных в Корсунский крест.

Наличие в кресте мощей двух знаменитых святых воинов, святого Феодора Тирона и святого Феодора Стратилата, мощей Ростовских и Ярославских святых князей-воителей за Святую Русь – факт весьма примечательный. Необходимо отметить, что такое внимание к памяти святых воинов со стороны авторов программы реликвий креста особенным образом сочетается с тем фактом, что и сам Корсунский крест, и в особенности его форма появились на заре христианской истории как воинский символ побед святого императора Константина, о чем писалось выше! Таким образом, мы можем говорить об особенном, воинском характере Переяславской святыни. Этот факт гипотетически может свидетельствовать о том, что авторам или автору вышеуказанной программы не чужда была память о том, что «Константиновские» кресты в древней христианской традиции воспринимались прежде всего как воинские символы христианской государственности.

В трудах Владимирской ученой архивной комиссии (кн. II, 1900 г.) помещена статья протоиерея Александра Ивановича Свирелина, в которой он доказывает, что Корсунский Крест был принесен из Киева в Ростово-Суздальскую землю в конце X или начале XI века. Затем – в Москву во второй половине XV в., а во второй половине XVII в. принесен в Николаевский монастырь почитателями старины.

Сразу оговоримся, ни труд протоиерея Свирелина, ни анализ сохранившихся источников, посвященных святыням и реликвиям Никольского монастыря, не позволяют нам сделать однозначных и окончательных выводов ни о времени создания креста, ни о месте его первоначального нахождения. Но благодаря его работе и вниманию к ряду деталей мы можем значительно продвинуться вперед в решении этой проблемы.

Любопытное сообщение о монастырских традициях сделано в самом начале прошлого века: «Церковное чтение и пение совершается внятно, неторопливо, выразительно; пение – с кононарщицей, большею частью простого распева. Праздники наиболее почитаемые – местные – в Николаевском монастыре следующие: Николая Чудотворца (6 декабря и 9 мая), Благовещения Божией Матери (25 марта), Сретения Господня (2 февраля), преподобного Димитрия Прилуцкого (11 февраля), преподобного Герасима (4 марта), святых апостолов Петра и Павла (29 июня), Всех Святых – это храмовые праздники. Праздничная служба совершается также и в честь икон: Владимирской Божией Матери, Иверской, преподобного Сергия Радонежского, Серафима Саровского и Переславских чудотворцев: св. Благоверного Князя Андрея, преподобного игумена Даниила и Никиты Столпника. Четыре раза в год вокруг монастыря совершаются крестные ходы: в день святителя Николая Чудотворца 9 мая, святых апостолов Петра и Павла, Сретения Господня и в четверток на светлой Пасхальной неделе. Кроме того, 6 января – в Богоявление и 1 августа совершается крестный ход на реку в близлежащую рыбную слободу, где и бывает освящение воды.

Отметим, что никакой информации о специальных днях календаря, посвященных Корсунскому кресту, или о его использовании в крестных ходах в праздничные дни в монастыре в дореволюционный период не имеется в наличии. Это красноречиво говорит об отсутствии традиции особого почитания реликвии в монастыре и ясно свидетельствует о происхождении креста из другого места, далекого от города Переяславля.

С XVII века в монастыре так и не сложилась традиция сугубого почитания сей уникальной святыни. Факт удивительный и о многом говорящий! Но справедливости ради мы можем отметить и тот факт, что вокруг новгородских Корсунских крестов, сохранившихся до наших дней, тоже не сложилось доживших до наших дней свидетельств о сугубом почитании.