Тем временем в одном из подвалов в центре Сталинграда со своим штабом ожидал развязки командир немецкой 29-й моторизованной дивизии генерал-лейтенант Лейзер:

«Я выделил одного офицера в качестве наблюдателя для [штаба] армии, который докладывал мне, что там происходит. Утром 31 января русские начали оживленный обстрел города; все наши люди были в укрытиях, поэтому ощутимого урона не понесли.

Танки 90-й танковой бригады на фоне универмага и гостиницы «Интурист», попавшие в объектив как советского фотокорреспондента (вверху), так и самолета-разведчика люфтваффе (внизу). Возможно, именно этот самолет видел над собой сдавшийся в плен командир 29-й моторизованной дивизии генерал-лейтенант Лейзер

Слева бывший начальник оперативного отдела штаба 143-й отдельной стрелковой бригады Андрей Александрович Игнатьев, справа командование 29-й моторизованной дивизии вермахта (крайний слева командир дивизии генерал Ганс-Георг Лейзер)

Положение было своеобразным. Мы видели бродящих русских, высланные разведгруппы, а возможно, и просто мародеров. Как только они замечали нас, сразу же скрывались обратно. Между ними появлялись наши солдаты. Настоящая путаница! Больше ни о каких боевых действиях речи не было. Кроме пары пистолетных патронов, нам нечем было стрелять. Около 10:00 мы получили сообщение от офицера связи при штабе армии, что в штаб Паулюса прибыли русские офицеры и проводится обсуждение условий прекращения боевых действий. На Красной площади не было понятно, где друг, а где враг; царил полный беспорядок, никто больше не воевал.

Я вышел с моими офицерами из убежища, и мы вывесили белое полотнище в знак того, что прекращаем сражаться. Через недолгое время появилась русская разведгруппа. Командиром был крепкий, по-солдатски выглядящий сержант. Я сообщил ему через переводчика, что здесь находятся остатки 29-й моторизованной дивизии; я ее командир и требую немедленно вызвать русского штабного офицера для сдачи в плен. Русский сержант безропотно выслушал, выставил охранение и сам отправился за вызванным мной штабным офицером. Я же сам ушел обратно в убежище. Ждать пришлось недолго; вскоре перед входом объявился русский майор. Перед тем как выйти наружу, я выложил свой пистолет на стол. Тяжелое мгновение в жизни старого солдата. Жребий был брошен, сражение в Сталинграде закончилось.

Русский майор вел себя корректно. Он позволил моим людям построиться, и я объявил им благодарность за их службу, попросил их не терять мужества и надежды, какая бы темная судьба нас ни ждала. Наш Господь через все беды приведет нас обратно домой. Каждому отдельно я еще раз пожал руки; тогда, как будто последний привет с родины, высоко над нами кружилась пара немецких воздушных разведчиков, нарезая круги в ясном голубом зимнем небе над Сталинградом».

Вежливым русским майором был начальник оперативного отдела штаба 143-й осбр Андрей Александрович Игнатьев. Позже он уйдет со штабной работы и, уже будучи командиром 283-го гвардейского стрелкового полка, за бои в Польше будет удостоен звания Героя Советского Союза.

С рассветом 31 января с севера по направлению к центру города наступала 284-я сд. Последний очаг сопротивления немцев был уничтожен в здании бывшей синагоги. Как сказано в оперсводке 62-й армии, «из 28 офицеров 21 был убит, семь захвачены раненными в плен». В районе оврага Крутой, у железнодорожной линии, на командном пункте 295-й пехотной дивизии были пленены ее командир генерал-майор Отто Корфес (Otto Korfes) и командующие 51-м и 4-м армейскими корпусами генерал артиллерии Вальтер фон Зейдлитц (Walther von Seydlitz-Kurzbach) и генерал артиллерии Макс Пфеффер (Max Pfeffer).

Бойцы армий Чуйкова и Шумилова встретились на улицах Островского и Пензенской. За время боевых действий с 25 по 31 января 64-я армия потеряла 547 человек убитыми, 1 197 ранеными и 44 пропавшими без вести. На сборных пунктах армии Шумилова на 22:00 числилось 36 257 пленных.