– Представляешь, между триста пятнадцатым и триста шестнадцатым – большой х**! – официантка в ужасе примчалась на ресепшн. Сотрудница только что вернулась на кухню ресторана «Гельвеции» из 316-го, куда доставляла еду и напитки.

– Кто-то из гостей впопыхах обронил его. Еще до карантина, – едва сдерживая хохот, предположил портье.

– Да нет же! Нарисован на стене между двумя дверями! Шариковой ручкой! И даже подписан соответствующим словом. Как такое возможно? И кто это мог сделать?!

В разгар пандемии коронавируса в почти пустой «Гельвеции» в тот день проживали всего девять гостей в шести номерах.

– В 316 люксе проживает пара гостей – весьма респектабельный московский бизнесмен с дамой. А в соседнем 315 – его охранник.

– Ну вот! Шеф наконец узнает, что думает о нем его секьюрити, – рассмеялась официантка. – Других-то гостей на этаже нет.

– Есть! – прервала коллегу портье. – На том же этаже, в 309, уже шесть дней живет проблемный гость – одинокий нетрезвый мужчина. Это наверняка его рук дело.

– Сомневаюсь. Зачем ему ходить так далеко – через весь коридор мимо лифта, чтобы разрисовать стену? К тому же он еле на ногах держится, – рассуждал портье. – Разрисовал бы свою же входную дверь – вокруг все равно никого.

– Камер в коридорах нет. Установить нарушителя будет сложно, – докладывал начальник службы безопасности. И отправился опрашивать персонал.

– Вчера во дворике у нетрезвого постояльца произошла ссора с охранником бизнесмена, – выяснил позже начальник службы безопасности. – На камерах отчетливо видно, что конфликт едва не перешел в драку. И гость из 309 таким изощренным образом отомстил охраннику.

– У него, кстати, кончились деньги, – продолжала начальница службы приема и размещения. – Только что постоялец заявил, что оплатить счета за ресторан и мини-бар на сумму в сорок тысяч не сможет. А банковская карта его уже пуста. Он – петербуржец. Живет недалеко от отеля. Типичная ситуация в кризис: сначала экономические и финансовые трудности, потом потеря работы или бизнеса, стресс, семейные конфликты, разводы. И, в конце концов, запои или даже самоубийства. Такие сейчас косяками к нам пойдут. Терять им уже нечего: одни тихо спиваются дома, а другие просаживают последние деньги в отелях.

Постоялец из триста девятого тем временем закатил скандал на ресепшн. Мужчина упорно отказывался вести диалог об оплате задолженности – громко кричал, ругался матом, оскорбляя всех вокруг: «Идите на х**! Денег у меня все равно нет. И платить нечем. Вы тут не обеднеете, мне сейчас все равно тяжелее. И куда я пойду? Из дома выгнали!» – возмущался нетрезвый гость. И принялся кричать, что перебьет каждого из-за угла.

Успокоить постояльца смог лишь вызванный наряд полиции.

Нетрезвого мужчину увезли в отделение полиции. А юрист отеля, как обычно, принялся собирать документы для подачи судебного иска к агрессивному должнику.

Впрочем, должники тоже бывали всякие.

Начальница службы приема и размещения «Гельвеции» напомнила мне одну давнюю историю: «Как тот гость N – в прошлый кризис 2009 года. Вежливый, очень интеллигентный мужчина, пожалели мы его».

Тогда в «Гельвеции» поселился гость из Москвы. Невысокого роста мужчина приехал в Петербург один, сначала на неделю. Постоялец сразу внес предоплату за проживание. И даже оставил свою банковскую карту – для гарантии дополнительных расходов. А через пару дней начал спиваться – оброс петербургскими собутыльниками, бывшими земляками. И вскоре превратил номер в помойку и в место пьяных сборищ.

Через сутки, игнорируя многочисленные предупреждения службы безопасности «Гельвеции», компания превратилась в основных нарушителей порядка в гостинице. Перед менеджерами остро встал вопрос о прекращении договора об оказании услуг и выселении гостя из отеля. У него однако, вполне предсказуемо к этому моменту, уже кончились деньги. И на просьбу начальника службы безопасности отеля побеседовать с кем-нибудь из родственников, он покорно продиктовал номер телефона жены в Москве.

– Он давно мне не муж. Он бомж. Оставьте его себе. В Москве ему делать нечего, у него здесь никого нет. И ничего уже нет, даже прописки. В кризис он потерял работу и окончательно спился. Сам он родом из вашего Питера. И там у него тоже ничего не осталось, кроме собутыльников, – внезапно услышал коллега недовольный женский голос в трубке. – Всю жизнь мне испортил, хватит. Выгнала я его из своей квартиры. Дама бросила трубку.

Посовещавшись, мы с коллегами решили списать гостю задолженность. Купили ему билет на поезд в Москву, проводили и посадили в вагон с небольшим пакетом угощений.

– И правильно сделали, – объяснял позже знакомый полицейский. – В Петербурге его бы забили местные бомжи. Или он бы остался жить у порога вашего отеля – там, где его последний раз бесплатно кормили.

– К сожалению, гость N умер в Москве через полгода после возвращения из Петербурга. Зимой. На улице. Замерз после драки, – продолжала печальную историю менеджер.

– Как вы об этом узнали? – удивился я.

– Однажды к нам в ресторан зашел его петербургский приятель – тот, которого он тогда приглашал в гости. Бывший собутыльник.