Дом, в котором теперь жил Петя, был построен на Широкой улице в 1913 году и именовался «доходным домом Александра Эрлиха». Тетя Надя поселилась тут почти сразу после завершения строительства. Проходя по лестнице, Петя не раз видел табличку «Музей-квартира Елизаровых» на квартире этажом ниже и стоящий на площадке бюст Ленина, но не знал, кто такие Елизаровы. А между тем это была фамилия мужа старшей сестры Владимира Ильича, Анны. Он был состоятельным человеком, председателем крупной пароходной компании, и арендовал квартиру в одном из самых дорогих домов Санкт-Петербурга. С четой Елизаровых здесь же проживала и мать Ленина – Мария Александровна, а позже к ним присоединилась и младшая сестра вождя пролетариата – Мария.

В 1917 году апартаменты Елизаровых превратились в конспиративную квартиру, где с апреля по июль скрывались от преследования Временного правительства Ленин с Крупской. Здесь же накануне Октябрьского восстания проходили тайные собрания верхушки большевистской партии, при участии Сталина, Каменева, Зиновьева, Подвойского и других известных политических деятелей. Родственники Ленина прожили в доме Эрлиха до осени семнадцатого, в 1923 году улицу Широкую переименовали в улицу Ленина – еще при его жизни. А четырьмя годами позже квартира Елизаровых стала официальным музеем.

Надежда Антоновна рассказывала, что в год переворота неоднократно встречала в парадной незнакомых людей, а в начале лета особенно часто сталкивалась с каким-то вертлявым лысоватым субъектом. Тот неизменно вежливо раскланивался с ней: «Добрый вечер, мадам…» – при этом чуть картавя. Любопытно, что в этот же самый период куда-то исчез их старый консьерж-швейцар, а его место занял странный угрюмый тип с рябым лицом и отчетливым кавказским акцентом. В июле оба незнакомца разом исчезли, а прежний консьерж вернулся на свой пост. Надежда Антоновна не слишком гордилась своим знакомством с Лениным и Сталиным – видимо, потому, что революцию она до конца так и не приняла и достаточно много потеряла с приходом к власти большевиков. Но распространяться на эту тему, разумеется, не стремилась.

Убранство пятикомнатных теткиных апартаментов было дорогим и изысканным. Столовую-гостиную украшал гарнитур из отменного дуба: внушительных размеров буфет, стол на двенадцать персон, массивные стулья с резными спинками, а также канапе, пара банкеток и ломберный столик с креслами. Интерьер дополняли бархатные портьеры и огромные вазоны с комнатными растениями у окон. В спальне стоял большой платяной шкаф из карельской березы с замысловатой резьбой, роскошная кровать под балдахином, туалетный столик с зеркалом и пара пуфиков. Еще одна комната была не вполне понятного назначения: там находились всегда запертые на ключ шкафы и небольшой плюшевый диванчик. В кабинете – большой письменный стол из дуба, покрытый зеленым сукном, кожаное кресло и софа. Библиотека занимала отдельную комнату и насчитывала тысячи томов в высоких застекленных шкафах красного дерева с золотыми инкрустациями. В каждой комнате имелись роскошные финские печи, выложенные изразцами с барельефами медведей, на стенах – произведения живописи в дорогих рамах. Паркетные полы со сложным рисунком, в спальне и кабинете – темно-зеленые ковры с золотым узором. Высокие потолки украшала изысканная лепнина.

После декрета Ленина об отмене права частной собственности на недвижимость многим владельцам жилья пришлось «уплотниться» под угрозой быть вовсе выселенными и лишенными всего имущества. Новая норма предполагала не более одной комнаты на человека в семье. В редких случаях владельцам оставляли еще одно помещение «для профессиональных занятий». Дяде Васе удалось сохранить гостиную, спальню и кабинет, куда переехала библиотека. А в двух изъятых комнатах поселили не каких-нибудь матросов, чего страшно боялась Надежда Антоновна, а директора Русского музея Георгия Ефимовича Лебедева с женой и известную актрису. Но все равно тетя Надя была неимоверно зла на новую власть и до конца дней не могла смириться с ее беспределом.

Квартира на Римского-Корсакова, хоть и была до уплотнения еще больше площадью, чем тетина, имела гораздо более бедную обстановку. У Надежды Антоновны отовсюду била в глаза дворянская роскошь и дорогой шик, а Сергей Васильевич терпеть этого не мог, и все в его доме выглядело весьма скромно, но добротно.

Петя, хоть и бывал прежде не раз в тетиных хоромах, ходил по комнатам, как по музею. Он подолгу всматривался в картины, осторожно трогал замысловатые безделушки. Но особенно его привлекала библиотека. Тетя всячески поощряла этот интерес и сама подбирала для Пети книги, ассортименту которых могли позавидовать многие магазины.