– Артемий, или как вас надо называть? – раздался сквозь органные звуки Сурб Хача голос Гарика. – Вы молодец. Нашли, что искали? Спасибо вам, большое человеческое спасибо!

Один, в чужой стране, на вершине холма в окружении бескрайних долин и заснеженных библейских вершин, под светящимся крестом, звучащим тысячами нотных переливов, меньше всего Артем хотел услышать этот голос. Что делать в этой ситуации, размышлял Артем, притормозив время не только своих часов, но и для осознания происходящего. Грозит ли ему опасность? Скорее всего. Оставят ли его в живых, если Святое Копье окажется именно здесь и фемы его найдут? Вряд ли. Никакой ценности Артем живым не представляет, а вот молчаливым трупом – вполне. Ждать ли ему помощи? Время ожидания не остановить; дьякон Ованес, даже если только что получил сообщение, вряд ли доберется сюда менее чем за час. Постараться отвлечь внимание? Как? Побежать? Куда и зачем? Вступить в дискуссию? Какой смысл? Все эти вопросы безответно промелькнули в сознании за секунду и растворились в гулких звуках многоголосого тридцатитрехметрового органа.

Руководствуясь скорее инстинктом, чем разумом, Артем бросился к кресту и, словно кошка, не чувствуя боли от прикосновения холодного железа к рукам, начал взбираться вверх, переступая по множеству поперечных крестовин скелета Сурб Хача. Он старался удерживаться внутренней стороной локтевых суставов, сквозь рукава куртки не чувствуя ледяного холода. Посмотрев вниз, насчитал троих преследователей во главе со знакомым Гариком. Тот показывал рукой вверх и что-то кричал, но Артем из-за постоянного гула ветра в полых трубах не расслышал.

Рядом брызнули искры, Артем снова взглянул вниз, увидел, что один из мужчин целится в него из пистолета. Он резко переместился на другую сторону креста, пытаясь влезть внутрь каркаса, чтобы как-то защититься от выстрелов. На высоте метров семи ему это удалось. Попасть снизу в человека, скрытого сотнями стальных труб, было проблемой, так что Артем угадал с решением взбираться на крест. Высунув голову, он понял, что один из фемов последовал его примеру и карабкается вслед, другой продолжает попытки произвести удачный выстрел. Артем спрятался в свое неожиданно найденное укрытие и здесь почувствовал, как прилипли к железным трубам стальные кнопки на рукавах куртки. Артем с усилием оторвал их, понимая, что небольшая площадь кнопок позволяет ему быть свободным в движениях, другого металла на нем не было. Он начал понимать, что магнитное поле здесь, на высоте, гораздо мощнее того внизу, притянувшего брошенные монеты.

«Зачем здесь такой магнит? – подумал Артем и тут же сам ответил на вопрос. – Затем, что он держит копье и не отпустит его без особого ключа. Как электромагнитный замок держит входные ворота закрытыми».

Артем глянул вниз и увидел, что в двух метрах ниже борется с прилипшим к кресту пистолетом преследующий его человек. Картина выглядела комично, и, несмотря на опасность ситуации, Артем не смог сдержать улыбки. Получалось, этот внизу обезоружен святым крестом, а другие опасаются стрелять в Артема из-за риска попасть по своему товарищу.

Несмотря на шум ветра, играющего уникальные мелодии, сочиненные святым крестом, Артем услышал рев вертолетного двигателя. Яркий свет прожектора полицейского вертолета ослепил на мгновение, Артем зажмурился. Снова выглянув вниз, увидел, как в спешке спускается его преследователь, проигравший поединок святому кресту, и как бегут в разные стороны Гарик и его компаньон, а снизу на вершину холма торопятся спасительные огни полицейских фонарей.

«А ведь дьякону Ованесу не нужно было ехать, чтобы меня выручить, – догадался Артем. – У них ведь везде прихожане, а в местной полиции тем более».

Дальнейшие события напоминали финал полицейского боевика: скрученные руки преступников, лежащих лицом в холодное месиво земли и снега; наброшенное на плечи спасенного Артема одеяло; бумажный стаканчик горячего чая в онемевших окровавленных руках; все это на фоне огней полицейских машин и гула удаляющегося вертолета.

Артем не отказался от предложенной госпитализации, во-первых, из-за нежелания отвечать на вопросы полицейских, пока не согласовал с клиентом понимание, что можно говорить, а от чего воздержаться в силу адвокатской тайны. А во-вторых, он и правда чувствовал себя неважно, проведя на морозном ветру время, достаточное для приобретения пневмонии. Обмороженные руки с сорванной кожей ладоней тоже не доставляли радости.

Машина скорой помощи доставила потерпевшего в Ереван, в медицинский центр «Эребуни», где после процедур перевязки, забора крови на анализ и компьютерной томографии Артема поместили в отделение интенсивной терапии и подключили к монитору. Следующие картинки, запечатлевшиеся в сознании, напоминали уже медицинский сериал: общее пространство отделения, где одновременно находятся с два десятка кроватей-трансформеров и центр мониторинга с медперсоналом, все это жило своей дежурно-спасательной жизнью 24 на 7. Время суток в таких отделениях мало чем различается, кроме разве что яркости освещения из окон. Артем с радостью для себя отметил неожиданную современность медицинского учреждения и оборудования, расписанные яркими картинками стены и разноцветные кубики светильников на потолке, куда пациент вынужден смотреть дольше всего. К полуночи потолочное освещение приглушили, оставив дежурное, однако, чтобы заснуть, здесь все равно требуется или плохое самочувствие, или доза снотворного. Помимо постоянного движения медперсонала, спать не дают многочисленные мониторы, стерегущие здоровье пациентов. Они мигают красными и зелеными глазками, рисуют индустриальные графики, призывно требуют внимания при ухудшении показателей, а в спокойном состоянии просто общаются друг с другом. В полудреме Артем представил, что все эти мониторы – живые существа, обладающие искусственным интеллектом, а их разнотональный писк – это беседы, которые они ведут друг с другом, иногда срываясь на крик или музицируя.

– Как тебе мой новенький? – спрашивает один монитор четырьмя короткими сигналами.

– Милый, – пониженным тоном отвечает соседний длинным тире азбуки Морзе.

– У моего проблема! – тревожно пищит из угла хранитель пульса седого старичка. – У моего проблема! У моего проблема!

К середине ночи, присвоив всем участникам этого оркестра имена и, мысленно разыграв различные сценки их диалогов, Артем нажал кнопку вызова санитара и попросил, наконец, снотворного.

Рассосав таблетку мелатонина, Артем уснул до утреннего обхода.

В восемь утра отряд докторов начал свой традиционный поход от койки к койке. Дежурный врач докладывал начальнику отделения о состоянии пациента, и тот принимал решение: оставить больного на месте или перевести в палату.

Взглянув на показатели Артема, суровый доктор коротко что-то сказал на армянском. Артем развел забинтованными руками в стороны, сигнализируя, что не понимает.

– Перевод! В палату! – сказал доктор по-английски и двинулся к следующему.

Через пять минут Артема уже катили в кресле-каталке по лабиринту коридоров в сторону одного из отделений окончательно выздоравливающих.

Еще через полчаса в его одноместную опочивальню с плоским телевизором в полстены вошел дьякон Ованес.

– Я своим одеянием напугал тут пожилых пациентов, – с веселой улыбкой сказал он.

Артем, сидя на кровати все еще в больничной пижаме с медвежатами, улыбнулся в ответ и помахал забинтованной рукой.

– А я вот пострадал за веру, – гордо признался он. – Меня чуть было не распяли на кресте.

– Да, наслышан. Но, слава Богу, все хорошо закончилось.

– Закончилось? – уточнил Артем неуверенно.

– Ну почти, – дьякон Ованес поправил очки на переносице. – Если вы хорошо себя чувствуете, то вас выпишут после обеда – и поедем, понаблюдаете финал.

– Почему после обеда? – спросил Артем. – Я и сейчас себя хорошо чувствую. И где будет проходить финал?

– После обеда – это такая традиция выписки. Выписной эпикриз подготовить и все такое… – предположил дьякон Ованес.

– Давайте я распишусь, что отказываюсь от лечения, и мы поедем. Больница – это же не тюрьма, держать не имеют права. Мне бы только вещи получить, а то я в таком одеянии… – Артем скосил глаза на пижамных медвежат. – Рядом с вашей рясой точно не буду смотреться гармонично. В итоге пациенты будут не только напуганы, но и окажутся в шоке, а это не способствует выздоровлению.

Полученная одежда после вчерашних приключений нуждалась в ремонте и чистке, потому Артем с дьяконом на дежурном монастырском «Рено» с уже знакомым водителем заехали в отель, где Артем принял душ и переоделся. Пришлось бы помучиться с пуговицами традиционной классики а-ля Levi’s 501, высвобождая пальцы из-под бинтов, но на помощь в этой модели джинсов «Henderson» пришла молния.

Сел в машину посвежевший и довольный. Тронулись.

– Так, где финал? – повторил вопрос Артем.

– Там же, – ответил дьякон Ованес с переднего сиденья. – Где был ваш полуфинальный матч. На дороге в Апаран.

– Вы не забрали ко… – Артем осекся, понимая, что водитель – человек, не посвященный в их миссию. – В смысле, вы вчера ничего не…

– Да как? – дьякон Ованес пожал плечами. – Осмотр места преступления, сами понимаете. Там же какая-то банда покушалась на жизнь туриста, которого спас Сурб Хач.

– Ах, ну да, – сообразил Артем. – Отпечатки пальцев, гильзы, следы. Да, да… А что с моим водителем? Я приехал на такси. Там был такой добрячок-водитель, как его зовут… Забыл.

– В порядке, легкое сотрясение мозга. Его сразу допросили. Кстати, следователь очень хочет и вас допросить. Как потерпевшего. Мне звонил.

– Почему вам?

– Потому что я вызывал полицию вчера. А вашего номера они не знают. Только больничный. Я обещал передать лично. Вот, передал.

– И что мне теперь делать? – спросил Артем.

– Ну вы же адвокат и потерпевший, – удивился вопросу дьякон Ованес. – Отвечать на вопросы следователя.

– А как? – снова спросил Артем. – В смысле, что говорить?

– Думаю, правду, ибо все тайное становится явным, как сказано Спасителем. Вы ведь и правда, турист. На вас покушалась какая-то банда, и вы, спасаясь, влезли на сооружение Сурб Хач. Разве не так было?

– А эти… – Артем задумался. – Члены банды что говорят? Не знаете?

– Ваш друг Гарик пока молчит. Умудрился стрелять в полицейского и, как сказано в новостях, «ответным огнем был ранен». Как поправится, снова научится говорить. Может, расскажет что. А двое других, похоже, местные бандиты, просто нанятые для грабежа богатого туриста.

«Глупо поступил Гарик, – подумал Артем. – А казался умным парнем. Стрелять в полицейского, зачем?»

Дорога к Сурб Хач сегодня была живописнее и веселее, снег у подножия Арагаца и на его склонах искрился от яркого солнца. Артем щурился, вспоминая события прошлой ночи, от своего крестного хода на холодном ветру под пулями до разговоров с мониторами больницы, как просто плохой сон.

На знакомой стоянке у «Открытого алтаря надежды» были припаркованы несколько легковых авто, микроавтобус и полицейская машина. Дьякон Ованес призвал следовать за ним, и они начали подъем на холм, вершиной которого являлся Сурб Хач, ставший вчера ареной схватки тайного средневекового общества «Вольных судей» и адвоката Артема Каховского, защищавшего христианскую святыню, но имевшего до недавних пор весьма отдаленное отношение к церкви.

У подножия креста стоял, растопырив лапы-опоры, автомобиль с кран-стрелой и люлькой. Рядом со стаканчиками горячего чая в руках расположилась группа людей: двое в рясах, трое гражданских, судя по всему, имеющих отношение к подъемнику, и полицейский.

– Они все в курсе, что происходит? – тихо сказал Артем.

– В курсе чего? – также вполголоса ответил дьякон Ованес. – Вчера кто-то выстрелами из оружия осквернил святой крест. Церковь не может остаться равнодушной, к чему имеет непосредственное отношение. Опять же, может, повредили что из нашего имущества?

Он подмигнул Артему. Артем подмигнул в ответ.

– Я с вами? – спросил Артем, понимая, что дьякон Ованес организовал подъемник для извлечения Копья Судьбы откуда-то из недр этой освященной стальной конструкции.

– Вряд ли. Вы и так тут, мягко говоря, непонятно зачем. А еще и в подъемник? Опять же – берегите руки, – дьякон Ованес глазами показал на бинты на кистях Артема.

Заработал подъемник, вытягивая руку-стрелу с люлькой; все присутствующие взглядом провожали дьякона Ованеса, легкая фигура которого с развевающимися полами рясы поднималась вдоль основной крестовины Сурб Хача. Священник, подобно заправскому гимнасту, выбрался из подъемника и скрылся в глубине перекрещенных труб. Через какое-то время так же легко он вернулся обратно и дал команду на спуск. Только непосредственно у земли Артем увидел, что за спиной у дьякона Ованеса – нечто вроде холщового рюкзака, внутри которого что-то угловатое, напоминавшее по форме футляр, который Артем уже держал в руках во Франции.

Дьякон Ованес отпустил машину-подъемник, вслед за ней уехал полицейский. Священники, выстроившись в шеренгу, прочли молитву, что-то пропели непонятное для Артема, зажгли свечи и поставили их на алтарь у основания Сурб Хача. Все это время дьякон Ованес не снимал рюкзака, а Артем стоял в стороне и тоже тихо молился. После вчерашнего он четко осознал, что верит в Бога. Совпадение увиденного креста во сне с картинкой наяву произвело впечатление, конечно, но со снами так часто бывает. Как-то еще в армии, в медпункте, заболевшему гриппом Артему приснилось, что он садится в красный «Ферарри»-кабриолет и резко тормозит перед оврагом около дома, где непонятно как оказался. От резкого торможения Артем больно стукнулся лбом о приборную панель… и, проснувшись, обнаружил, что на самом деле врезался головой в чугунную батарею отопления на стене у кровати. Артем долгое время думал, что ему снилась поездка на «Ферарри» и во сне он боднул головой батарею, так как ему приснилось резкое торможение. Но позже в одной научной статье он прочел, что сон может течь в обратном направлении. Сначала, поворачиваясь во сне, он стукнулся лбом, а мозг размотал логику ответов на вопрос, почему. Обратная последовательность – 1. Я ударился головой. 2. Как можно удариться? При торможении о приборную панель автомобиля. 3. Я в автомобиле, и, наверное, это тот, который я видел последним в журнале. 4. Где я могу быть в таком автомобиле? Конечно, недалеко от дома, ведь все детали окружающего ландшафта мне знакомы и их легко воспроизвести.

Автор статьи привел в пример сон, когда человеку приснился эшафот и как ему отрубают голову, потому что он французский адвокат и революционер Максимильен Робеспьер. Спящий отчетливо почувствовал удар лезвия гильотины по шее и проснулся от ужаса. А проснувшись, обнаружил, что от изголовья кровати отвалилась стальная труба и ударила его по шее. Ученый расписал обратную последовательность сна: сначала оторвалась стальная труба декоративной решетки изголовья и ударила по шее спящего человека, а потом его мозг додумал, почему это произошло, исходя из первого неверного посыла, что удар по шее – это отсечение головы.

Так и сейчас: видение креста во сне могло быть вызвано многими неверными посылами из глубины скопления мозговых нейронов, но когда Артем увидел, как Святой Крест вырвал пистолет из рук ползущего вслед ему злодея, эта картинка была наяву – и ее нельзя было объяснить просто действием магнитного поля. Это была настолько очевидная борьба Святого Креста с дьявольской силой, что Артем, стоя сейчас рядом с Сурб Хач и поющими неизвестный ему псалом священниками, тоже молился.

Единственной молитвой, которую знал: «Отче наш».