Исторических снов в эту ночь Артем не видел. Только какой-то сжатый кусок из последнего: огромные буквы армянского алфавита, мощная фигура Месрсопа Маштоца с высеченными в камне письменами в руках и светящийся крест на фоне закатного неба.

Провалялся до обеда в постели, увлекшись переключением каналов на подвешенном к потолку телевизоре. Закрывая глаза, отчетливо видел одно и то же: буквы, святой Месроп, пылающий крест в небе.

Когда время «тюленьей лежки» неприлично перевалило за два часа дня, решил все-таки поехать в Ошакан.

Понимая, что вчера очень разозлил Гарика своим хамством, решил не дразнить его геройским выходом из отеля через парадный подъезд.

Нарядился в купленные новые вещи, превратившись в неприметного местного жителя в джинсах, кожаной куртке и вязаной шапочке. Уже одетым позвонил на рецепцию, попросил срочно организовать пару бутылок воды в номер. Скоро в дверь постучали. Портье принес запрошенное гостем и собрался было уйти, но Артем протянул ему купюру в 1000 драм, сказав:

– Там на входе барышня меня дожидается, а у меня нет желания с ней видеться. Понимаете меня? – Артем подмигнул. – Можете вывести через служебный лифт и запасной выход?

Молодой человек понимающе кивнул, улыбаясь.

Через пару минут Артем оказался на улице Абовяна, с тыльной стороны отеля. Встав между припаркованными у обочины машинами, вызвал такси, указав в качестве точки назначения аэропорт.

Не прошло и мгновения, как он уже сидел в салоне подъехавшего транспортного средства, представлявшего из себя отдельную экосреду, где сразу захотелось процарапать окошко для воздуха ногтями.

«Такое враги не пришлют, – подумал Артем, безуспешно нажимая кнопку стеклоподъемника. – Отсюда хочется сбежать, потому надо остаться».

– Можно открыть окно? – жалостливо попросил он водителя, грузного парня с лицом многодетного отца.

– Конечно, – с добродушной улыбкой ответил тот, открыв все окна и люк эксклюзивного когда-то японца «Nissan Datsun Laurel». – Сейчас, все проветрится. Я только выехал, машина в гараже была.

Как и обещал, водитель освежил салон, жить стало лучше и веселей.

– Давайте поменяем точку прибытия? – попросил Артем. – Только вы завершите поездку в приложении в районе аэропорта, а мы поедем в село Ошакан, к усыпальнице святого Месропа Маштоца. Я заплачу по тарифу наличными.

– О! Отлично! Я родом оттуда, – радостно сообщил Арсен, как звали водителя, который оказался и вправду многодетным. – Обратно, если хотите уехать, будут трудности с вызовом такси. Я дождусь? Договоримся об оплате?

– Без проблем, – сказал Артем, испытывая симпатию к этому приятному армянину.

По дороге Арсен рассказал об Ошакане, древнем селе в Арагацотнской области, и что там много еще есть что посмотреть.

– Название Арагацотн переводится дословно как «подножие Арагаца», высочайшей горы Армении, больше четырех тысяч метров, – сообщил таксист.

– А разве не Арарат… – начал было Артем о национальном символе Армении, но вспомнил, что Арарат территориально расположен в Турции, и осекся.

Арсен покачал головой и увлеченно провел экскурс в историю. Артем не перебивал.

– Люди жили здесь еще в каменном веке. У нас в музее много находок того времени. Первым упоминанием этой области стали летописи Великой Армении. В средние века территорию разграбили войска Тамерлана, потом несколько раз менялись хозяева, пока в XIX веке все это не присоединили к Российской империи.

Водитель еще долго что-то говорил, а потом вдруг спросил:

– А вы откуда к нам? По делам?

Артем честно ответил, что адвокат, но здесь просто на экскурсии.

– Адвокааат, – почтительно, будто разговаривает с космонавтом, протянул Арсен.

Помолчал, размышляя, что бы такого спросить у заморского гостя столь экзотической в его понимании профессии. Вдруг задал вопрос, который не являлся традиционным для таксистов (Артем привык давать бесплатные консультации случайным знакомым).

– Вот вы защищаете преступников. Каково это, зная, что человек совершил преступление? Самому не бывает противно?

– Вы тоже статистически иногда возите преступников, возможно, даже на место преступления, – ответил Артем.

Водитель заерзал в кресле.

– Это просто работа, Арсен-джан, – успокоил его Артем. – Вы просто делаете свою работу, она вам нравится. Как врача мало трогает факт, где его пациент заразился СПИДом, он просто хочет его вылечить. Азарт, понимаете? Спортивный азарт профессионала. А с виновностью пусть суд разбирается, это его работа.

– Но все-таки, ведь человек совершил такой ужасный поступок! – не понимал водитель.

– А может, и не совершил, если не признается, – спокойно ответил Артем так, как отвечал десятки раз в своей жизни. – Возможно, его привлекли по ошибке? Кто защитит? Вот вас, например, остановит полицейский, у вас в салоне забытая сумка пассажира, в ней килограмм наркотиков. Кто первый подозреваемый?

Арсен снова испуганно заерзал и завращал головой, ища упомянутую сумку.

– Вот именно. У вас единственный друг останется – адвокат, – понимая, что убедил, торжественно сообщил Артем.

Водитель помолчал с минуту, снова спросил:

– И часто у вас такие вот… Убийцы, торговцы смертью?

– Нет, у меня их вообще нет. Я больше по семейным делам, но уголовные тоже беру. Только я занимаюсь интеллигентными преступниками, точнее, подозреваемыми. Взятки, превышение полномочий, мошенничество, финансовые преступления… Общеуголовный элемент – не моя специализация, – ответил Артем и сразу добавил, предвосхищая следующие вопросы. – Мне нравится говорить с клиентами, по этим статьям чаще всего проходят высокоинтеллектуальные люди, очень образованные и начитанные. От них набираешься чего-то нового. Опять же – это эстетически приятнее, согласитесь? Встреча с клиентом на теннисном корте, он в белых шортах и с ракеткой… А если иметь дело с торговцами наркотиками, то ничего нового от них не узнаешь, да и чаще всего это далеко не теннисный корт.

– Но кто-то же и их защищает? – воскликнул водитель.

– Преклоняю колени перед коллегами! – признался Артем. – Они более азартны, чем я. И больше любят процесс борьбы, невзирая на эстетическую составляющую. У каждого свой вкус.

Через полчаса прибыли в Ошакан, оказавшийся небольшим совсем селом, где главной достопримечательностью был комплекс с церковью-усыпальницей Месропа Маштоца. Артем прошел через открытые ворота, откуда начиналась прямая дорожка, выложенная серыми туфовыми плитами, разбавленные розовыми вставками.

«Весной должно быть красиво», – подумал Артем, окинув взором вишневый сад, разбитый вокруг храма. Взошел по ступеням в арочный вход, оказался внутри нарядного помещения со сводчатым высоким потолком. Стены храма были искусно расписаны сценами из жизни святого Месропа и создания им армянского алфавита, буквы которого проецировались на пол сквозь витражное окно над входной дверью.

Справа от входа располагалась церковная лавка с сувенирами и свечами. Женщина в платке и черном платье внимательно наблюдала за вошедшим посетителем, который оказался единственным в это время.

– Где здесь?.. – начал Артем вопрос об усыпальнице, но женщина уже догадалась и молча указала рукой в направлении угла храма, где справа от алтаря была отчетливо видна раскрытая дверь.

Артем перекрестился и двинулся прямиком туда. За дверью оказалось помещение, в глубине которого был установлен большой кусок серого гранита с высеченными 36-ю буквами. Слева был еще один вход, уже непосредственно в усыпальницу. Спустившись на три ступени вниз, Артем оказался в месте захоронения великого монаха, видимо, прямо под алтарем.

Тускло светила небольшая люстра-лампада, немного света прибавляло окошко с декоративной решеткой. Массивное мраморное надгробие было засыпано белыми гвоздиками. Эти же цветы лежали повсюду: на полу, у окошка, под большой картиной с изображением святого в изголовье могилы. Так как света было недостаточно, Артем включил фонарик смартфона и подсветил все помещение, пройдя лучом по углам. Долго и внимательно вглядывался в пространство между надгробной плитой и стеной. Зазор составлял несколько сантиметров, и, очевидно, в углублении можно было спрятать что угодно, хоть записки, хоть небольшую библиотеку.

«Дьякон Ованес уже обыскал тут каждый сантиметр, нет смысла мне перепроверять, – подумал Артем. – Если б нашел что-то, сказал бы. А может, и нашел, да не сказал. Не обязан».

Перекрестившись, Артем вышел из усыпальницы и, не останавливаясь, прошел всю церковь, кивнув на прощание женщине за прилавком церковной лавки.

– Там, за храмом, посмотрите еще сад с каменными буквами и скульптуры, – посоветовала она.

Артем еще раз кивнул благодарно и вышел наружу. Повернув за угол, прошел вдоль церковной стены, увидел впереди пространство сада каменных букв армянского алфавита. Среди них, как отец в окружении детей, располагалась скульптура святого Месропа в два человеческих роста. В руках древний ученый держал каменный свиток с высеченными буквами.

«Это очень похоже на мое видение… – подумал Артем. – Каменные буквы, каменный Месроп, только… должен быть еще светящийся крест в небе».

Он огляделся. Серо-голубое небо с кучевыми облаками, холмистая местность бурого цвета, как на Марсе. На вершине холма вдалеке на фоне скульптурной композиции – вышка ретранслятора связи.

– У нас тут недалеко есть еще один сад с каменными буквами, – раздался за спиной голос водителя. Артем и не услышал, как тот подошел. Таксист продолжил:

– Там вид красивее, напротив горы Арагац, просторно! Хотите, проедем? Доплаты не надо, здесь не очень далеко. На закате особенно красиво будет. Скоро стемнеет.

Видно было, местному жителю самому не терпится посмотреть на привычную красоту и заодно похвастаться ею заезжему гостю. Артем согласился, не раздумывая, и через пять минут они уже двигались по живописной, уже кое-где заснеженной дороге в сторону намеченной достопримечательности. Правда, ехать оказалось не столько далеко, сколь долго. Сначала почему-то их автомобилем заинтересовалась дорожная полиция, остановили, долго изучали документы водителя, осматривали машину, проверили на всякий случай документы и у Артема. Потом таксист на трех заправочных станциях искал подходящий газ, который почему-то не находился.

Когда живописные горные виды скрылись в сумерках, а небо из голубого перекрасилось в темно-синий, они подъехали к скверу «Буква-камень», огромному пространству с расставленными у подножия холма искусно вырезанными каменными буквами, в качестве постамента использующими естественные валуны. Казалось, бесформенные камни переродились в символы человеческого разума.

– Вон фигура Месропа, – указал на каменное изваяние святого Арсен.

Вардапет торжественно держал в руках каменную скрижаль с буквами, как в предании.

– Вон там воздушная белая церковь, справа, видите, со стеклянным куполом? – продолжал рассказ таксист. – Это современное строение – храм святых ангелов, очень красивый, открытый алтарь.

И тут Артем остолбенел. Водитель еще что-то говорил о строительстве и освещении храма, но Артем не слушал, он не мог поверить глазам. Позади каменных букв, за фигурой Месропа Маштоца, над вершиной холма вдалеке в небе отчетливо горел крест. Он висел прямо в воздухе, и эта была именно та картина, которую Артем видел во сне. Буквы, святой Месроп и пылающий крест в небе.

– Как это? – выдохнул Артем. Ему казалось, он слышит песнь ангелов, со стороны парящего в небе креста отчетливо раздавался трубный перелив звуков. – Как это? Вы видите это? Видите?

Водитель посмотрел, куда указывает трясущаяся рука Артема, и улыбнулся.

– Да, вижу. Сияющий крест! Согласно преданию, когда умер святой Месроп Маштоц, в небе все видели огненный крест. Но этот крест символизирует…

– Как это? – перебил Артем.

– Светится? Когда его освещают ночью, кажется, что он парит в воздухе. Правда, здорово? – спросил Арсен.

– Что? – не понял Артем. – Освящают?

– Освещают. Это знаменитый теперь Крест-орган «Сурб хач», а освятили его при сооружении в 2012 году, и в нем все символично. Он был выполнен из 1712 маленьких крестов, составленных из полых труб, в год открытия как раз было 1712 лет христианской Армении. Каждый год добавляют по одному кресту. Новые кресты тоже освящают, кстати, в обязательном порядке. В ветреную погоду эта конструкция звучит, как орган. Высота креста 33 метра – по числу земных лет Иисуса Христа, а высота постамента – 301 сантиметр, это год принятия христианства Арменией. Вот, когда темнеет, включаются фонари – и кажется, что крест висит в небе.

– Мы можем к нему подойти? – спросил Артем все еще срывающимся голосом.

– Давайте подъедем чуть ближе, – предложил Арсен.

Они сели в машину и уже почти по темной дороге, в свете фар и искрах снега, подъехали на стоянку у самого подножия холма, где был установлен крест. Из темноты выросло сооружение вроде разрезанной пополам церкви из розово-желтого туфа, слева и справа от которой расходились крыльями белые колонны, соединенные арочными сводами, поддерживающими только небо.

– Это часовня «Открытый алтарь надежды». С крестом – один комплекс, все это построили по инициативе генерального прокурора Армении и общественности, – доверительно сообщил Арсен.

Артем почти не слушал, выбрался из машины и, подсвечивая дорогу фонариком телефона, двинулся к кресту.

– Вы осторожнее, я сейчас помогу, – таксист отогнал машину чуть в сторону и включил фары дальнего света, освещая путь странному пассажиру.

Артем шел вверх по промерзшей земле, покрытой кое-где снегом и льдом, скользил, падал, вставал и снова шел. Добравшись к подножию креста, он смог оценить величественность сооружения. Задрав голову вверх, смотрел он на переплетение стальных крестов, соединенных в один огромный четырехкрылый, видимый за многие километры. Сурб Хач действительно пел на ветру тысячами труб.

Артем потер замерзшие руки, взглянул на часы. Последний раз он проверял время минут пятнадцать назад, но его дорогой швейцарский механизм никак не изменил положения стрелок. Время остановилось. Артем потряс рукой, приблизил циферблат к глазам, вгляделся. Секундная стрелка двигалась вдвое быстрее обычного, но то вдруг замирала, то снова ускоряла ход. Артем подошел к ярко освещенной конструкции; ее подножие представляло из себя четыре гранитных силуэта армянских храмов, смотрящих по сторонам света, как и крылья креста.

Секундная стрелка замерла и задергалась в приступе мерцательной аритмии. Артем догадался, в чем дело, и для проверки предположения полез в карман куртки, куда вчера переложил содержимое карманов жилетки, меняя имидж. Достал несколько монет, выбрал из них две по 5 и 2 евроцента. Подбросил вверх, целясь в металлический скелет Сурб Хача. Звякнув, обе монеты прилипли к трубам маленьких крестов, его составляющих.

«Магнит, – подтвердил свою гипотезу Артем. – Электромагнит где-то там наверху. Иначе и быть не может».

Он достал уже совсем непослушными от холода руками смартфон, нашел в мессенджере номер дьякона Ованеса, набрал сообщение:

«Похоже, я его нашел».

Вслед посланным буквам отправил точку геолокации.

И только сейчас обнаружил, что фары машины Арсена погасли, а к вершине холма по его следам движутся хищные огоньки фонариков.