– Едем в Эчмиадзин? – спросил дьякон Ованес, когда священнодействие было окончено и другие священники, придерживая полы ряс, начали аккуратно спускаться с холма.

– Мы нашли, что искали? – спросил Артем.

– Надеюсь, – дьякон Ованес демонстративно поправил лямки рюкзака.

– Вы не проверяли? – удивился Артем.

– Нет, это же рака, саркофаг. Я не могу его открыть.

Артем посмотрел на часы и обнаружил, что они безнадежно отстают, показывая прошлое. Секундная стрелка двигалась быстро и плавно, не дергаясь. Артем мысленно посчитал до 10, растягивая счет, как учила мама в детстве: «Раз и… два и… три и… четыре и…», чтобы приблизить к эталонам секунд. За это время стрелка часов убежала в район 18 делений циферблата.

– Едем? – повторил вопрос дьякон Ованес.

– Подождите секунду, – попросил Артем и приблизился к Сурб Хачу вплотную, вытянув руку. Поведение часов не изменилось.

«Они явно намагничены, надо отдать в мастерскую, но крест? Крест перестал притягивать металл?» – подумал Артем и полез в карман жилета в поисках монет.

– У меня мелочь осталась в куртке, – пожаловался он дьякону Ованесу. – Не одолжите?

– Зачем? – поинтересовался священник. – Хотите бросить на память, загадав желание?

– Что-то вроде того.

Дьякон Ованес порылся в карманах подрясника, извлек две монеты по 100 драм.

– Они подвержены магнитному воздействию? – спросил Артем, разглядывая бронзовые кругляши. – Не знаете?

– Должны, – ответил дьякон Ованес. – Эти сделаны из сплава железа, они магнитятся. А вот алюминиевые по 10 драм – точно нет. И 500 не магнитятся, довелось как-то убедиться.

Дьякон Ованес смущенно улыбнулся, видимо, вспомнив какой-то забавный случай.

Артем бросил сначала одну монету, вслед за ней сразу вторую внутрь конструкции Сурб Хача, как он это сделал вчера. Обе монеты, звякнув о стальные трубы, упали вниз, не реагируя на магнитное поле.

– Все? Готовы? – уже с нотками нетерпения спросил дьякон Ованес.

– А который час? – спросил Артем.

– Четверть второго, – ответил дьякон Ованес, взглянув на наручные часы.

– Вы позволите? – Артем взялся за рукав шерстяного пальто священника, надетого поверх рясы, отогнул обшлаг и посмотрел на часы. Дьякон Ованес безропотно повиновался, с любопытством наблюдая за этими манипуляциями.

– У вас тоже механические часы? – уточнил Артем.

– Самые обычные механические, с автоподзаводом, – подтвердил дьякон Ованес.

– Но они же магнитятся?

– Как и все, наверное. А что? – пожал плечами священник.

– Электронные не магнитятся. И кварцевые вроде тоже. Но эти точно… – сказал Артем.

– Вероятно. И что удивительного?

– А то, что секундная стрелка ваших часов ведет себя прилично. Без конвульсий. И люлька подъемника не магнитилась. Вы отключили магнит?

– Какой магнит? – искренне удивился дьякон Ованес.

Артем нахмурился.

– Дьякон Ованес, а разве не электромагнит держал копье?

– Артем, я не понимаю, о чем вы? Рака, вероятно, со Святым Копьем, что у меня за спиной, находилась в приваренном намертво внутри Сурб Хача сейфе с кодовым замком. Я ввел цифры, открыл сейф и вынул саркофаг. Закрыл сейф. Про магнит не знаю.

Артем задумался. Что-то не складывалось. В памяти всплывали четкие цветные картинки вчерашнего вечера: дергающаяся секундная стрелка, прилипшие к трубам скелета Сурб Хача евроцентовые монеты, магнитящиеся кнопки рукавов куртки – и, главное, вырванный крестом из рук бандита пистолет.

– А следователь нашел пистолет? Он же был примагничен к кресту?!

Дьякон Ованес пожал плечами и развел руки в стороны.

– Честно, Артем-джан, я не знаю. Спросите у него. Это так важно?

– Это очень важно! – с жаром ответил Артем. – Давайте наберем его? Вроде как договоримся о времени моего допроса?

Дьякон Ованес обреченно вздохнул, достал смартфон, набрал номер, заговорил по-армянски, протянул трубку Артему.

– Здравствуйте, – сказал тот. – Я Артем Каховский… Адво… Точнее, потерпевший, наверное, так правильнее.

Следователь представился, попросил прибыть в управление для дачи показаний, как можно быстрее, хоть поздно вечером. Обещал ждать, ибо «указание руководства». Артем, пообещав приехать как можно раньше сегодня, аккуратно спросил:

– Скажите, а вы нашли оружие? Я сверху видел, как один из нападавших выронил пистолет, и он вроде… застрял там между трубами на высоте метров трех-четырех от земли.

– Мы все осмотрели. Оружие было у всех, все изъяли, один пистолет мы обнаружили у подножия креста на земле. Но мы еще раз осмотрим все, спасибо вам.

Попрощались, Артем передал телефон дьякону Ованесу.

– Теперь мы можем ехать? – спросил священник с раздражением.

– Последний вопрос, – поднял руку Артем, продолжая смотреть на собеседника с легким подозрением. – Вы говорите, сейф, приваренный и с кодовым замком? Откуда вы узнали код? Ведь если бы вы его знали, значит, знали, где сейф? А если все знали, зачем мы с вами бегаем уже неделю по Армении, а я еще и по Европе? Почему вы сразу не проверили сейф на этом кресте?

Дьякон Ованес успокаивающе погладил Артема по плечу.

– Артем-джан, извините, я не сказал вам. Цифры с кодом я нашел у могилы Месропа Маштоца в Ошакане. Там между надгробной плитой и стеной в усыпальнице есть пространство и…

– Да, я видел, – подтвердил Артем, все еще тоном, полным недоверия.

– Да… Там были записки, одна из них содержала просто цифры: 17121713. Было предположение, что это какой-то код, но как догадаться от чего? А когда вы прислали координаты, где находитесь и сообщили, что нашли искомое, стало понятно: это подсказка на Сурб Хач. Странно, что мы сразу не догадались. Ведь к нему такие цифры имеют прямое отношение, при сооружении он состоял из 1712 крестов, и каждый год их становится больше на один. Я говорю правду, Артем-джан, ребята из полиции сообщили нам, что обнаружили сейф при осмотре креста, на нем бирка о принадлежности Армянской апостольской церкви. Я ввел код 17121713 и он, к радости, подошел. То, что было внутри, сейчас у меня за спиной, и я бы очень хотел привезти это в Эчмиадзин.

Артем обескураженно потер виски.

– Простите, дьякон Ованес, но я не понимаю, как такое возможно? Я точно видел, если хотите, чувствовал магнитное поле вокруг креста, и чем выше, тем сильнее. Настолько сильное поле, что у меня сломались дорогие швейцарские часы, а напавший на меня не смог оторвать пистолета от Сурб Хача. Тот буквально вырвал его из рук. Откуда магнитное поле и куда оно делось сейчас, если вы его не выключали?

Дьякон Ованес улыбнулся.

– А как вы нашли это место?

– Случайно… Вообще-то мне привиделось это во сне, ну, буквы, крест в небе, но это все сон, сами понимаете.

– Святому Месропу Маштоцу привиделся алфавит, – дьякон Ованес смотрел Артему в глаза с озорным спокойствием. – Почему вы не допускаете мысли, что Святой Крест защищал Святое Копье и вас заодно от дьявольского посягательства? Почему вы везде ищете кнопку включения-выключения? Неужели вы до сих пор не поняли, где находитесь и с чем имеете дело?

Артем задумчиво покачал головой – и соглашаясь, и сомневаясь.

Они ехали в Эчмиадзин. Дьякон Ованес попросил Артема пересесть вперед, не объясняя причины, но и так было понятно. Священник держал на коленях футляр, покоящийся в холщовом рюкзаке, прикрытый сверху скрещенными ладонями.

Водитель, почувствовав «свежую кровь», впился в заморского слушателя рассказом о пролетающих мимо окрестностях.

Артем качал головой, делая вид, что все понимает, хотя водитель по большей части исчерпал запас известных языков еще в начале пути и перешел на армянский, изредка вставляя странное словосочетание «прекрасно красиво» на русском, полагая, что одно слово дополняет другое.

«Приятный такой человек, как же Бог нас так разделил по языкам, что мы не понимаем друг друга?» – подумал Артем.

Словно угадав его мысли, водитель, повернувшись лицом, вдруг отчетливо произнес по-английски:

– Плохо, что люди не понимают друг друга! Бог так решил!

Артем, уже переставший удивляться чудесам, происходящим в Армении, и тому, что от простого водителя можно услышать вопрос вселенского масштаба, ответил:

– Это да… В мире около 7000 языков, хотя самый популярный все равно английский, а не китайский.

– А армянский? – ревностным тоном спросил водитель.

Артем повернулся к дьякону Ованесу, ожидая ответа.

Тот посмотрел в окно и ответил:

– Древнеанглийский дописьменный язык родился в V веке нашей эры. То есть самый популярный мировой язык родился тогда, когда Месроп Маштоц создавал алфавит для давно существующего армянского языка, чтобы научить простых людей читать Библию.

– Вот! – довольный водитель сказал это с непередаваемой интонацией и крутанул характерным жестом воздух указательным пальцем вверх.

Они въехали на территорию монастыря. На стоянке их никто не встречал, хотя Артем почему-то рассчитывал на торжественный внос найденного артефакта в окружении священников и хоругвей.

– Вы забыли? – удивился дьякон Ованес вопросу Артема. – Ничего не пропадало. Наша миссия тайная.

Они прошли вдоль стены монастыря в сторону музея, вошли на территорию резиденции Верховного патриарха и двинулись к зданию, где Артем видел Копье Судьбы, оказавшееся копией, как по секрету рассказал епископ Мушег, настоятель Эчмиадзинского монастыря.

Владыка стоял у дверей и перебирал четки. Увидев приближающихся Артема с дьяконом, приветливо кивнул и протянул руку. Дьякон Ованес традиционно прильнул головой, Артем просто светски пожал руку.

– Слава Богу, все в порядке? – спросил или скорее утвердительно сообщил владыка Мушег.

Они вошли внутрь музейного зала, того самого, с удивительно красивыми сводчатыми потолками и современным точечным освещением багрово-бежевых камней, подошли к застекленному шкафу, где покоилась в золотом укладе копия Копья Судьбы. Владыка Мушег дал знак, дьякон Ованес снял заплечный рюкзак, благоговейно вынул золоченую раку, закрытую двумя резными створками на замок.

Артем не понимал происходящего, ему казалось, что найденное они должны принести в какое-то иное место, но только не в музей. И не так буднично, и даже не торжественно, а величественно.

Дьякон Ованес держал раку в руках на уровне груди, играя роль естественного престола. Владыка Мушег открыл ключом двустворчатый стеклянный шкаф, оставил дверцы распахнутыми. Затем другим ключом с той же связки открыл замок раки и раскрыл створки. Взору престало такое же острие копья, как и в шкафу, только чуть более темного оттенка. Владыка Мушег снова повернулся к музейному шкафу и очень медленно извлек из уклада Копье, поцеловал, прикоснулся лбом и протянул Артему.

– Подержите его, вы заслужили!

Артем принял то, что считал копией святого копья, и вдруг озноб пробежал по всему телу. В висках сердце застучало так, как вела себя секундная стрелка вчера у Сурб Хача: то ускоряясь, то замирая, то дергаясь в конвульсиях. В глазах потемнело, Артем чуть было не потерял сознание, сквозь туман наблюдая, как владыка Мушег вынул Копье из раки, что они только что привезли, прикоснулся к нему лбом и водрузил в золотой уклад в шкафу. Запер дверцу и снова повернулся к Артему. Протянул призывно руки в просьбе вернуть поклажу. Артем повиновался. Владыка Мушег проделал тот же ритуал воздаяния почестей святому грузу и положил Копье в раку, закрыл створки, что-то сказал по-армянски. Дьякон Ованес убрал саркофаг в рюкзак и определил его за спину.

– Пойдемте, – предложил владыка Мушег и первым двинулся к выходу.

Дьякон Ованес и Артем последовали за ним. Они вышли из здания, пересекли сад Святейшего Католикоса, вышли из пределов резиденции и направились к кафедральному собору, самому древнему действующему христианскому храму мира.

Перед входом владыка Мушег остановился и повернулся к Артему.

– Я полагаю, у вас накопились вопросы, что происходит?

Артем кивнул и сглотнул сухим ртом.

– Сейчас объясню, – пообещал владыка Мушег. – Для начала мы войдем в храм и пройдем к капищу. Вы же знаете, что древнему капищу, на месте которого построен этот храм, более 5000 лет, он еще языческий. Святой Григор повелел строить именно здесь, а ему, в свою очередь, было видение: Господь золотым молотом ударил по земле – и поднялся золотой жертвенник: от него исходил огненный столп, а над столпом сиял лучезарный крест. Явился также ангел, объяснивший, что на месте, указанном Господом, должен быть возведен главный храм Армении.

Потому Святое Копье, одна из главным мировых святынь христианства, хранится именно здесь.

– А как же?.. – Артем неуверенно сделал жест рукой в направлении музея, где они только что оставили спасенное Святое Копье. Однако владыка Мушег уже двинулся внутрь реставрируемого храма, не расслышав вопроса.

Внутри храм представлял из себя сплошь реконструируемый объект, мало напоминающий святое место: строительные леса, фанерный настил пола, временная реставрационная на деревянных стеллажах, освещаемая прожекторами на штативах. Люди, стоящие у стеллажей, при появлении владыки остановили свою творческую деятельность и почтительно поклонились. Владыка легким поклоном поприветствовал их в ответ и сказал, обращаясь к Артему:

– Это реставраторы. Мы восстанавливаем фрески. Срезаем, восстанавливаем и затем снова клеим на уже укрепленные стены храма.

Он двинулся к правому углу, где так же, как и во многих других церквях, располагался вход за алтарную группу. Справа от алтаря Артем уже видел спуск в подземную тюрьму Григора Просветителя в монастыре Хор Вирап; справа от алтаря он входил в усыпальницу святого Месропа, так что ему, непосвященному мирянину, уже стало понятно без объяснений, как строятся христианские храмы.

Они прошли мимо белых от новой штукатурки стен, свернули налево и по ступеням спустились под землю, в помещение с низким каменным потолком, в центре которого была расположена груда серых камней, выложенная очагом, огороженная грубо сложенной каменной стеной.

– Вот, – указал Владыка, – этому доисторическому храму тысячи лет. Он находится прямо под алтарем.

Артем живо представил себе, как не знавшие ни письменности, ни элементарного объяснения явлениям природы люди, жившие здесь за три тысячи лет до рождества Христова, сложили капище, чтобы поклоняться своему Богу, в которого верили и о котором мы сегодня не имеем ни малейшего понятия. И тем не менее, христианский храм стоит именно здесь, продолжая традиции не языческой религии, но общечеловеческой веры в Творца.

Владыка Мушег обошел вокруг капища, и поднялся по ступеням вверх. Артем и дьякон Ованес последовали за ним.

Епископ остановился у стены напротив, и только сейчас Артем заметил в ней сейфовую дверь, закрытую полиэтиленовой пленкой.

– Вот, теперь у нас новое хранилище. Не хуже банковского, – гордо произнес владыка Мушег.

Он отогнул в стороны листы полиэтилена, обнажив светящееся цифровое табло и стальное колесо сейфового замка размером с яхтенный штурвал. Поколдовав с цифрами, дождавшись звукового сигнала и зеленого огонька, повернул. Массивная дверь в полметра толщиной легко отворилась, пропуская их внутрь.

Владыка Мушег повернулся.

– Ну вот, здесь оно и хранится. Теперь Святое Копие дома.

Он протянул руки к дьякону Ованесу. Тот поспешно снял рюкзак и, замедлив движение под укоризненным взглядом владыки, вынул золотой саркофаг. Владыка принял ценный груз и обратился к Артему.

– Дальше вам точно нельзя, Артем-джан. Я останусь на некоторое время здесь для ритуала. Если хотите что-то спросить, пожалуйста.

Артема мучали несколько вопросов, но сразу задать все он не решился, растерявшись.

– Так где же настоящее Копье? – справившись с волнением, спросил он.

– Перед вами, – ответил владыка Мушег.

– Но это то, что хранилось в музее? Мы же привезли сегодня другое? – Артем недоумевал.

– Верно. Святое Копье, что вы привезли, сняв с Сурб Хача, – это как раз та копия, которая традиционно хранится в музее. А то, что вы назвали «настоящим», – вот оно, перед вами, вы только что держали его в руках. Оно не покидало святого Эчмиадзина ни на минуту.

– Но как же? Ведь иеромонах Асогик спрятал его, оставил подсказки…

– Он спрятал так, чтобы невозможно было найти, но в то же время оно было здесь на виду все это время. Хочешь что-то спрятать, прячь на видном месте, разве не так говорят? – улыбнулся владыка Мушег.

– И вы знали об этом? – не смог не спросить Артем.

– Догадывался, но сегодня узнал точно. Иеромонах, слава Богу, пришел в себя и сразу все сообщил.

– Слава Богу, – тихо повторил дьякон Ованес и перекрестился.

– Но мы с дьяконом Ованесом искали… Рисковали. Я искал… Я… Ну а Париж, а Сурб Хач, все эти покушения на настоятеля храма в Алфортвиле, на меня, на дьякона Ованеса, похищение Гоар, это что, было ради… копии? – Артем не мог прийти в себя от неожиданности.

Владыка Мушег ласково посмотрел на него.

– Это все было ради веры, Артем. Мы служим ради веры, вы рисковали ради веры, вы спасали Святое Копье, как вы не поймете? Ведь благодаря вам оно было в безопасности все это время, и в конечном итоге тайное общество, охотящееся за Копьем, не добилось своей цели, и больше они не смогут навредить ни нашей вере, ни всему миру. Благодаря вам специальные службы многих стран получили достаточно информации для нейтрализации их дьявольских планов.

Артем задумался, понимая, что логика владыки Мушега неоспорима, ведь на самом деле он, адвокат Артем Каховский, действительно защищал Святое Копье – и он его защитил.

– Но как же так… Ведь вчера, получается, магнитное поле… Не может же копия Копья или железный Сурб Хач защищать копию…

Он растерянно посмотрел на дьякона Ованеса, ища поддержки. Тот в присутствии владыки Мушега просто уважительно молчал, понимая, что беседа ведется между Артемом и епископом. Владыка Мушег что-то спросил по-армянски. Дьякон Ованес говорил с минуту, видимо, рассказывая о магнитном поле, так взволновавшем Артема.

В конце рассказа владыка Мушег улыбался.

– Артем-джан, вы правда думаете, что Крест защищал вас, а Копье защищало себя? Или кто-то включил кнопку?

– Я не знаю, что думать, владыка, – признался Артем.

– Вас всех защищала вера! А вы защищали веру! Вера спасает!