Изможденный болью и страданиями старик вдруг приподнялся на постели.

– Благочестивый очнулся, – раздались возгласы собравшихся вокруг людей. – Вардапет Месроп пришел в себя!

Тот, кого называли Месропом, оглядел тускнеющим, но осознанным взглядом присутствующих. Особенно внимательно вгляделся в глаза Артема, проникая куда-то глубоко в его сознание. Артем понимал, что не должен быть здесь, но почему-то не удивлялся.

Люди вокруг были знакомы, он точно знал о них все. Вот, рядом с Месропом – Иовсеп и Тадик, ученики вардапета; вот военные – Ваан из рода Аматуни, азарапет Великой Армении, рядом с ним Амаяк из рода Мамиконянов, оба набожные и достопочтенные люди.

Месроп поднял руки к небу и заговорил:

– Помните! Не я создал наши письмена, а Всевышний Господь! Пройдя Месопотамию, Финикию, посетив мудрейших Даниела, Платона из Эдессы, епископа Бабиласа, Хропаноса – ученика Епифания, не добился я ничего и, уединившись на Самосе, обратился я к молитвам к Господу нашему. И увидел я не сон ночной и не видение наяву, но в бьющемся моем сердце открывшуюся очам души десницу, пишущую на камне. Камень же, подобно снегу, сохранял следы начертаний. И не только показалось это мне, но и во всех подробностях отложилось в уме, словно в каком-то сосуде. И, воспряв от молитв, тогда создал я письмена, придав совместно с Хропаносом окончательную форму готовым буквам. Дал мне Господь вас, учеников моих, наделил силой обучить писцовому искусству, дабы продолжили вы дело начатое и богоугодное, для просвещения народа нашего. Будьте благословенны, и да снизойдет на вас милость Господня, и на детей и семьи ваши!

Он поднял глаза вверх, еле слышно молясь, и все присутствующие вдруг увидели яркий свет, льющийся с неба сквозь камень потолка опочивальни. Словно и не было этой стены разделяющей, а над умирающим вдруг отчетливо предстало взорам видение – светящийся крест.

Святой Месроп скончался, а огненный крест так и оставался над ним. Ваан и Амаяк вместе с толпой мирян взяли тело покойного со всем убранством и, сопровождая в пути пением псалмов и благословением, пылающими факелами и лампадами, следовали за движущимся впереди крестообразным светящимся знамением. По прибытии в Ошакан положили тело Месропа в часовню, отслужили установленную панихиду; после этого пылающее знамение исчезло.

Кто-то тронул Артема за плечо.

– Мы приступили к снижению, – дежурно улыбаясь, сообщила стюардесса. – Вам что-нибудь нужно?

Артем покачал головой и снова закрыл глаза. Сквозь веки отчетливо был виден отпечаток светящегося креста.

– Ошакан, буквы, Месроп – сказал Артем вслух, стараясь запомнить главное из сна, понимая, что из-за шума двигателей его никто не слышит. – Светящийся крест.

Процессия, выходящая из прилетевшего самолета в поданный белый минивэн с надписью «VIP» на борту, выглядела странно.

Один из спортсменов вышел по трапу первым и остановился, демонстративно скрестив руки перед собой и осматриваясь. Затем медленно по ступеням спустился священник – и тоже остановился. Артем замешкался у выхода, пропуская даму, но та почему-то бесцеремонно взяла его под руку и сделала шаг на выход, увлекая мужчину за собой.

Замыкал процессию второй спортсмен.

В таком порядке пассажиры и сели в микроавтобус, который доставил их в зону прилета аэропорта «Звартноц».

Хлопающий звук печати в паспорт отсалютовал свое казенное «Добро пожаловать», и Артем оказался в объятиях дьякона Ованеса, встретившего его сразу после пограничного контроля.

– А как вы здесь…? – начал было Артем, но только махнул рукой, показывая, что в ответе не нуждается.

– Долетели хорошо, я так понимаю? – вежливо поинтересовался дьякон Ованес. – Давайте пройдем сюда?

Он предложил следовать за ним, и только сейчас Артем увидел, что дьякон Ованес был не один, а в сопровождении молодого человека в форме пограничника.

Прошли в какое-то помещение, вроде комнаты отдыхающей смены, укомплектованное двумя столами, стульями, диваном и чайным набором с корзинками сухофруктов и печенья.

– Вот! – Артем протянул священнику футляр. – Я добыл артефакт.

Дьякон Ованес принял переданное, в большей степени из вежливости, открыл, закрыл, положил на стол.

– Гоар уже связалась с нами, рассказала о происшедшем.

– Как она? – спросил Артем, скорее тоже для порядка, понимая, что с такой амазонкой вряд ли что-то может случиться.

– Формальности, – дьякон Ованес улыбнулся. – Французская полиция по сигналу неизвестного доброжелателя искала у нее музейный экспонат. А это оказалась копия, что сразу определил простой эксперт в аэропорту. Вы прекрасно справились, Артем. Спасибо вам. Мы полагаем, что больше не можем подвергать вашу жизнь опасности. Потому святой Эчмиадзин благодарит вас, лично Святейший хотел бы выразить вам признательность и дать свое благословение, как только вы сможете посетить резиденцию. Святейшего, правда, не будет эти два дня, но если вы задержитесь и просто отдохнете от опасных приключений, выпавших на вашу долю, то было бы очень хорошо. Мы обеспечим ваше проживание, где удобно, и транспорт. Можем помочь с культурной программой.

– А что, Святое Копье нашли? – поинтересовался Артем.

– Пока нет, – ответил дьякон Ованес. – Но, как я сказал, мы больше не вправе злоупотреблять вашей благосклонностью и подвергать опасности вашу жизнь. Кроме того, врачи, наблюдающие иеромонаха Асогика, сообщили о признаках улучшения, и, возможно, скоро он придет в себя. Тогда уже не нужны будут поиски.

– Но опасность от общества тайных судей никуда не делась, верно? – спросил Артем, прищуриваясь.

– В Париже удалось арестовать двоих, благодаря вам, Артем. Уже дают показания. Возможно, это как-то сможет снизить градус их интереса к артефакту.

– Так повышать градус, чтобы из-за ареста двух пешек сдуться и отступить? – с сомнением в голосе произнес Артем.

Дьякон Ованес пожал плечами.

– Не я решаю, – отведя глаза в сторону, ответил он.

– А… – Артем хотел было рассказать о своем видении в самолете, но передумал.

– Ладно, – примирительно сказал он. – Я останусь на пару дней, зря, что ли, летел обратно из Европы? Только мне не нужно ничего обеспечивать, ни отеля, ни транспорта. Я выставлю потом счет, покроете расходы. Отдохну, как посчитаю нужным. Я понимаю, у вас традиции гостеприимства и все такое, но давайте, я сам. Просто похожу по магазинам, куплю себе чего-нибудь, а то у меня кроме того, что на мне, более ничего нет. Как ученик Иисуса, ничего с собой не имею в странствии…

Дьякон Ованес благосклонно улыбнулся шутке.

– Давайте выйдем вместе и попрощаемся в зале прилета на глазах у всех. На всякий случай. А то вас в покое не оставят, – предложил он.

Матовые двери зоны таможенного контроля, разъехавшись в сторону, выпустили в толпу встречающих таксистов странную парочку – священника в рясе и слегка помятого европейца. Водители такси – хорошие психологи, только покосились, но никто не предложил подвезти, понимая, что этим путникам транспортные услуги не требуются.

– Ну, с Богом! – сказал дьякон Ованес, протягивая руку. – Я на связи круглые сутки. Если что, звоните, пишите.

Артем крепко сжал кисть священника и спросил, улыбаясь:

– Вы мне обещали анекдот про армянские традиции. Что-то нас отвлекло…

– А… – дьякон Ованес задумался, вспоминая. – Да, это анекдот из серии культурного кода. На деревенское кладбище въезжает экскаватор и начинает крушить могильные камни. Сельчане выбегают, бросаются спасать память предков. Умудряются остановить вандализм, вытаскивают из кабины водителя, начинают бить. Один старик кричит им: «Постойте, парни, не бейте его. Надо узнать, возможно, у них в деревне такая традиция?»

Артем засмеялся. Мужчины дружески обнялись на прощание, и через минуту мудрый психолог-таксист уже сопровождал Артема к своему «быстро довезущему в центр недорогому элитному автомобилю».

Артем, улыбаясь анекдоту дьякона Ованеса, не стал изменять традициям и остановился в том же отеле в центре, где к нему уже относились, как к постоянному гостю.

Войдя в номер и оценив свой потрепанный вид в зеркале, поискал в интернете ближайший магазин мужской моды и с радостью обнаружил любимый «Henderson», где при оказии покупал все: от нижнего белья до верхней одежды. Через два часа он уже вкатывал вновь приобретенный и полный вещей чемодан на колесиках по пандусу отеля.

«Мои наблюдатели сходят с ума», – веселился Артем, понимая, как фемы кипят мозгами, пытаясь понять смысл его действий последние несколько часов.

На рецепции был осчастливлен улыбкой девушки-менеджера, протянувшей визитку со знакомым QR-кодом.

– Для вас, господин Каховский. Сказали, вы знаете и обрадуетесь.

– Не передать моей радости, – благодарно оскалился в ответ услужливой сотруднице отеля. – Только у меня нет смартфона, потерял. Вы не могли бы на этом сайте отправить сообщение для администратора, что Артем Каховский будет ждать звонка в любое время в номере отеля, когда он будет в номере отеля?

Девушка удивленно захлопала черным веером ресниц, не понимая, как правильно понять «ждать в любое время в номере, когда гость в номере».

Ожидаемо стационарный телефон затренькал через полчаса. Артем только успел принять душ и выскочил к звонку, теряя на ходу неудобные для быстрого надевания отельные тапки из целлофанового пакета.

– Артемий на медиалинии! – пафосно сказал он в трубку.

– Артем, мы разочарованы, – грозно прозвучал знакомый голос Гарика, но, не успев продолжить, получил в ответ не менее гневное послание, которое Артем приготовил, используя для раздумий шампунь для головы пятью минутами ранее.

– Мне наплевать на ваши чувства, Гарик-джан! Вы не выполнили условия контракта, денег в виде векселя я не увидел. Как я вам и говорил, на барышню Гоар мне тоже наплевать, а вот она, похоже, плюнула вам в морду уникальном калибром немецкого «Вальтера». Вы этим разочарованы?

– Артем, вы… – было слышно, как Гарик задохнулся от неожиданности.

– Артемий! Для вас я Артемий! – понравилось Артему это пафосное «Артемий». Было в этом что-то воинственное, тем более, что он помнил, в честь кого был назван родителями: Артемия Антиохейского, военачальника при Константине Великом, пострадавшем за веру в Христа.

– Да нам тоже все равно, хоть сам Христос, – зло прошипел в трубку Гарик.

– А я и не сомневался, – продолжал Артем, наглея. – Вы мне парили мозг насчет ваших христианских ценностей и борьбы за мир во всем мире против наступления золотого тельца на неокрепший миллиард населения. А сами денег зажали, стреляли в святого человека в центре просвещенной Европы и женщину украли в центре Азии. Дикари!

– Артем, вы… – Гарик задохнулся от злости.

– Да пошел ты! – в тон ему ответил Артем. – И ты, и твои тайные братья по ордену, пошли вы все! У меня из-за вас нет смены трусов, вынужден покупать; из-за вас не сходил в музей; из-за вас слетал в Париж и опять пристрастился к алкоголю! И из-за вас от меня отказался приличный клиент! Пошел ты, Гарик, и все твои засекреченные средневековые друзья!

Артем бросил трубку на рычаг. Потом подумал, поднял ее и несколько раз стукнул, так что куда-то в сторону отлетел осколок пластика.

Посмотрел в висящее напротив кровати настенное зеркало.

– Что? – обратился Артем к своему отражению. – Они власть над миром решили захватить, а обычного адвоката не могут ни купить, ни запугать.

Остаток вечера провел, никуда не выходя, в размышлениях, чайных церемониях и традиционном для доставки в номер ужине с салатом «Цезарь».

«Можно поехать в Ошакан, раз уж знаки на него показали, – думал Артем, пялясь в потолок и, закрывая веки, видя светящийся крест. – Посмотрю на могилу Месропа Маштоца, может, что в голову придет. Мало ли. Хотя, очевидно, дьякон Ованес уже обыскал эту церковь, если не разобрал по кирпичику, пока я спасал копию святого копья в Париже. Но ничего другого не придумать. И сон этот… Буквы, Месроп, Ошакан, светящийся крест… Ошакан…

Артем достал смартфон с немецким номером, хотел подключить отельный Wi-Fi, чтобы погуглить, но передумал.

«Не дождетесь подсказок, дикари!» – зло отправил он мысленное послание оппонентам из общества вольных судей.