Аллаху акбар, Аллаху акбар, Аллаху акбар, Аллаху акбар!

Ашẋаду аль-ля́ иляẋа илля́ Лла́ẋ, Ашẋаду аль-ля́ иляẋа илля́ Лла́ẋ,

Ашẋаду анна Мух̣аммадан Расу́лю-Лла́ẋ, Ашẋаду анна Мух̣аммадан Расу́лю-Лла́ẋ

Х̣аййа ‘аля́ с̣-с̣аля́ẋ, Х̣аййа ‘аля́ с̣-с̣аля́ẋ

Х̣аййа ‘аля́ ль-фаля́х̣, Х̣аййа ‘аля́ ль-фаля́х̣

Алла́ẋу А́кбар, Алла́ẋу А́кбар

Ля́ иля́ẋа илля Лла́ẋ…

Артем сквозь забытье слышал этот азан – призыв исламского муэдзина, служителя мечети, на одну из дневных молитв. Голос звучал откуда-то издалека, усиленный динамиками и эхом.

Приоткрыв веки, Артем увидел белый выкрашенный потолок. Повернув голову набок, обнаружил скромную небольшую комнату с окошком, наподобие той кельи, где он переночевал в монастыре Гегард. Рядом стояли и с тревогой смотрели на него: дьякон Ованес, еще один бородатый священник лет сорока пяти и седовласый врач скорой помощи в небесно-голубом костюме с красным крестом на нагрудном кармане.

– Ну вот, слава Богу. Вы меня видите? – спросил врач. – Слышите?

Артем утвердительно кивнул, не справившись с высохшим языком, прилипшим к небу, для выдавливания хоть одного слова.

– Дайте ему воды, – скомандовал седовласый доктор.

Артему приподняли голову и влили полстакана холодной влаги в рот.

Пошевелив губами, Артем смог спросить:

– Где я?

Дьякон Ованес кивнул головой доктору; тот начал складывать свой оранжевый пластиковый чемодан.

– Полежите, сейчас объясню, – дьякон Ованес ласково погладил Артема по голове.

От прикосновения Артем понял, что на лбу повязка и что-то липкое внутри нее.

«Вероятно, голову я все-таки ушиб, и это не привиделось», – подумал он.

Через десять минут Артем уже смог приподняться на кровати и полусидя пил поданный ароматный чай с чабрецом из коричневой керамической кружки.

– Мне померещились странные вещи, – сказал Артем. – Сначала явно галлюцинации с говорящим барабаном, потом я говорил с Гариком, этим псевдомонахом, и он, как Морфеус из «Матрицы», дал мне красную пилюлю. Потом мне отчетливо, в ролях, привиделась притча о Смерти с косой, которую я где-то слышал или читал. Потом опять обидевшейся Гарик, и все это происходило в подземелье, где, как вы рассказывали сидел тринадцать лет Григорий Просветитель. И все это почему-то под призывные песни мусульманского священника. Да! Еще я видел, судя по всему, самого Григория Просветителя, и слышал каких-то людей, бросивших ему в подземелье веревки… Я все-таки здорово ударился головой в Агарцине. Мы же здесь? Или где мы?

Дьякон Ованес переглянулся с бородатым священником. Выдавив из себя успокаивающую улыбку, сказал:

– Что-то вам точно не привиделось и не прислышалось, Артем. Пение муэдзина совсем недавно закончилось. Мы находимся в монастыре Хор Вирап, том самом месте, где расположена подземная тюрьма Григора Просветителя. Муэдзин отпел через динамики, мы в нескольких километрах от границы с Турцией, все прекрасно слышно. Выйдем наружу, увидите сами.

– Как я здесь?.. – начал было Артем.

Дьякон Ованес сделал успокаивающий жест рукой.

– Мы нашли вас в подземелье, непосредственно в яме Григора. Как вы здесь очутились, отдельный вопрос.

Дьякон Ованес строго взглянул на местного священника. Тот смущенно заерзал на стуле и произнес:

– Настоятеля монастыря нет эти два дня, он приболел. Мне позвонили из Эчмиадзина, у меня и номер высветился знакомый. Сказали, есть благословение Святейшего на посещение темницы святого Григора группой реставраторов. Чтобы не ограничивать дневное посещение паломниками, мол, разрешено впустить их ночью. Я и впустил. Я же не знал, что…

– В общем, Артем, вас привезли в состоянии овоща, явно вколов сыворотку правды. И добавили еще чего-то галлюциногенного. Наши друзья хотели что-то у вас выспросить. Оттого и все эти спецэффекты: барабан, притчи и, возможно, видение самого Григора. Вы же что-то об этом читали, сами говорите?

Артем согласно кивнул.

– Притчу да, про смерть, знаю. Барабан, ну само собой, видел когда-то, оркестр опять же, про улыбку Чеширского кота читал еще в детстве. Но вот диалог между каким-то Ота и людьми наверху, с такими подробностями…

И Артем пересказал дословно то, что слышал по поводу бесноватого царя Трдата и его сестры Хосровидухт, все детали разговора Нахарара Ота с горожанами.

Дьякон Ованес слушал внимательно, не перебивая. Когда Артем закончил, дьякон Ованес сказал:

– Я вам в таких нюансах про это не рассказывал. Вы почти дословно цитируете жизнеописание святого Григора из «Истории Армении» секретаря царя Трдата Третьего – Агатангелоса. Я и сам так не перескажу, это будто вы сдали экзамен в семинарии и вам попался выученный вопрос.

Артем задумался и спросил:

– Что такое Нахарар? Я точно никогда не слышал этого слова. Нахарар Ота.

– Нахарар – это дворянский титул древней Армении. Ота – имя главного советника при царе Трдате, ему было поручено доставить Григора из тюрьмы. И то, что вы описали в вашей, извините, галлюцинации, точно до буквы соответствует написанному в IV веке историческому артефакту. В принципе, я не удивлен.

– Да я, собственно, тоже, – признался Артем. – Почти две тысячи лет это место посещаемо верующими людьми, знающими историю. Это как в Иерусалиме зажигается огонь на православную Пасху. Место силы. Или веры. В общем, я сейчас не в состоянии найти внятное объяснение.

Артем потрогал подсохшее пятно крови на повязке вокруг головы.

– Мне и не надо ничего объяснять. Я понимаю, – с улыбкой сказал дьякон Ованес.

Он кивком головы сделал знак местному священнику. Тот кивнул в ответ и вышел, скрипнув дверью и впустив в комнату немного осенней прохлады и шума многочисленных туристических групп, выстроившихся в очередь для спуска в подземелье Григора Просветителя, места, где чудом зародилось самое первое христианское государство мира.

– Артем, вы несколько, мягко говоря, самонадеянно начали расследование, не находите? – с укоризной спросил дьякон Ованес. – Кто вам позволил лезть в подземелье, трогать исключительно приватный ключ от крайне секретных дверей, вторгаться в приватные помещения монастыря, как американский ковбой в салун на Диком Западе?

Как ни странно, Артем внутренне был готов к такому вопросу – и дерзко ответил:

– А вам не надо было меня бросать одного в пустом храме, тем более – после атаки снайперов, угроз и шантажа со стороны непростых ребят из Германии. Германия – это не Анчурия. У немцев знаете какой исторический опыт? Я сам себя там чувствую иногда, как ботаник в гостях у людоеда. Оттого, что людоед пьет антидепрессанты и посещает курсы толерантности, он не перестал быть опасным, понимаете, о чем я? И пульт я у вас не из кармана стащил. Сами бросили на пол, я его просто нашел. Мы тут с вами подсказки ищем о месте нахождения святого артефакта чуть ли не в дуплах деревьев, а вы мне пульт подкидываете. Вы думаете, я идиот? Да, может вы что-то задумали, а это мне подсказка. У вас в церкви строгие правила: сюда нельзя – извольте благословение, туда извольте разрешение. С вами расследования нормального не провести, на все нужно благословение. А вывалившийся из кармана подрясника секретный пульт – это мелкая провинность, а не нарушение запрета. Я, думаете, не понимаю?

– Артем, успокойтесь, – дьякон Ованес явно не ожидал от спутника такой резкости. – Я вас не пытался подставить. И моя тревога за вас вполне обоснована. Я думал, спасибо скажете, что мы вовремя приехали, догадавшись, где вы. И вкололи вовремя то, что надо вколоть. Иначе остались бы овощем до старости. В вас вкачали столько запрещенных препаратов, что ночной клуб в Гарлеме позавидует.

Артем смутился.

– Простите, – буркнул он. – Нервы расшатаны. Чабрец ваш действует медленнее дури заморской.

Дьякон Ованес смягчил мимику, приняв обычное, умиротворенное выражение лица.

– Это да… Чабрец успокаивает накопительным эффектом, его надо пить регулярно, чтобы подлечить нервы. Ладно… Помните что-то еще?

Артем задумался. Сел на кровати, свесил ноги, со стыдом обратил внимание на явно несвежие носки, поискал взглядом туфли. Сквозь облачное небо и оконное стекло в комнату пробрался луч солнца, начал игру с маленькими пылинками в воздухе. Артем обулся, осторожно встал, отказавшись от помощи дьякона Ованеса, выглянул в окно. За ним, на сколько хватало глаз, расстилалась равнина, где-то у горизонта упиравшаяся в туманные горы.

– Смотрите как раз на Турцию. Если приглядеться, то увидите пограничные вышки, – сказал дьякон Ованес.

Артем вздохнул и отошел от окна, снова сел на кровать.

– Давайте спустимся еще раз? В темницу Григора. Я вообще не понимал, что искать, а с меня поисков и не требовалось, мне предлагали поделиться знаниями. Тем более под психотропами. А сведений о фактах у меня как раз и нет, чистой воды интуиция и везение. Во всяком случае, до сегодняшнего дня.

Дьякон Ованес согласно кивнул и поднялся со стула, на котором пристроился у кровати.

Вышли из кельи, оказались во внутреннем дворе монастыря.

Небольшой монастырь Хор Вирап представлял из себя замкнутое каменными стенами пространство с крепостными круглыми башенками, несколькими храмами внутри и уютным патио, сплошь занятым туристами из разных стран. Расположенная чуть выше дворика смотровая терраса с традиционными стационарными биноклями привлекала любителей видов на Арарат и селфи. Сегодня, как и чаще всего осенью, эта самая высокая гора мира по превышению над поверхностью, этот одинокий стратовулкан, приютивший Ноев ковчег после потопа, скромничал, кутался в облака, никак не проявляя своего присутствия. Туристы расстраивались, но не переставали позировать и фотографироваться.

«Холм Хор Вирап расположен на месте древней столицы Армении Арташата, построенного около 180 года до н. э. царем Арташесом Первым», – слышался голос гида, женщины лет сорока. Она собрала вокруг себя стайку китайских туристов и рассказывала историю монастыря по-английски. – Первоначально в 642 году Нерсесом III Строителем была построена часовня над подземельем, где был заточен Григорий Просветитель. Она неоднократно перестраивалась. Вход в подземную тюрьму здесь, расположен в часовне св. Григория, построенной в 1661 году. Глубина подземной тюрьмы от 3 до 6 метров. Дьякон Ованес потянул Артема за руку в сторону маленькой базилики с полукруглой апсидой. Войдя внутрь, Артем взглядом нащупал знакомые очертания всех ранее виденных армянских храмов – закрытую красным бархатным занавесом с вышитым крестом алтарную группу, кованую люстру, ванны-подсвечники, наполненные песком, и каменные источающие запах истории стены с редкими бойницами узеньких окон. Справа от алтаря очередь из туристов ожидала спуска в подземелье. Люди по одному спускались вниз, через какое-то время так же поднимаясь. Этим броуновским движением никто не руководил, но не было ни толкотни, ни заторов. Дьякон Ованес сделал знак, и они, миновав очередь, оказались у отверстия в полу, откуда вниз вела металлическая почти отвесная лестница. Туристы уважительно посмотрели на дьякона в одеянии священника и слегка укоризненно – на его спутника Артема, напоминавшего скорее индивидуального туриста в сопровождении приватного гида.

Пришлось подождать, пока грузная пожилая путешественница, кряхтя и причитая по-немецки, карабкалась по лестнице вверх. Артем подумал, что по такой вертикали, используя только мускульную силу рук, женщина не смогла бы преодолеть шестиметровую высоту и обязательно рухнула бы. Но узкий лаз, где была проложена лестница, сыграл в этом случае вспомогательную роль, так как туристка каждый подъем на следующую ступень сопровождала упором своей массивной спины в стену, таким образом отдыхая.

Наконец под одобрительные возгласы товарищей солидная дама появилась на поверхности, отдуваясь и одаривая всех счастливой улыбкой.

Дьякон Ованес легко впорхнул на ступени и, практически не перебирая ногами, как матрос на корабле, держась за перила, съехал вниз. Артем был более осторожен и рисковать не стал, понимая, что головокружение может вернуться. Отчитав ступень за ступенью, спустился в знакомое подземелье.

Как и предполагал Артем, головокружение вернулось. Правда, ненадолго, но все-таки пришлось сесть на приступок у каменной ниши с крестом, судя по всему, мини-алтарь. Артем обвел взглядом бесконечные закольцованные в круг радиусом около пяти метров стены, обнаружив новые детали, которых раньше не видел: еще одну нишу с каменным крестом, лампадку над ней и картину в золоченой раме, на которой были нарисованы эпизоды жизненного пути Григора Просветителя – от мучительных пыток до рукоположения в патриархи.

Дьякон Ованес стоял у этой картины, сложив руки на груди и внимательно всматриваясь. Артем встал, обошел парочку фотографирующихся туристов, пристроился рядом с дьяконом Ованесом.

– Это жизнеописание святого Григора, – тихо сообщил дьякон Ованес.

– Я понял, – полушепотом ответил Артем. – Я только не пойму, где здесь можно спрятать копье.

– Нигде, – согласился дьякон Ованес. – В подземелье просто негде. Если только вот там подвесить?

Он поднял подбородок, делая жест в сторону еще одного незаметного отверстия в стене, через которое человек пролезть не смог бы. Вероятно, это было как раз то отверстие, сквозь которое местная вдова передавала святому узнику воду и лепешки.

Артем подошел поближе, прислонился к стене, повернул голову, почти прикоснувшись к камням щекой, поднял глаза вверх.

– Нет там ничего, вроде, – всматриваясь в темное пятно отверстия, прошептал он.

Дьякон Ованес сделал круглые глаза и демонстративно обвел взглядом помещение, намекая, чтобы Артем вел себя тише в присутствии посторонних, среди которых вполне мог оказаться представитель оппонентов.

Артем хлопнул себя по губам, извиняясь. Он подошел к картине и стал ее разглядывать, выискивая признаки подсказки. Не найдя зацепок, перевел взгляд на каменный крест высотой в сорок сантиметров, стоящий под картиной на каменном постаменте. Артем сделал вид, что фотографирует скульптуру с разных ракурсов, заглянул за нее и что-то обнаружил. С тыльной стороны креста было явно что-то наклеено, то ли кусочек бумаги, то ли открытка. Учитывая, что на каменных стенах часовни, включая подземелье, Артем уже успел заметить листы обычной бумаги – объявления в рамочках, где были напечатаны обращения к туристам на армянском языке, то наклеенная бумажка на каменном кресте могла быть инвентарным музейным номером или еще чем-то подобным.

Артем приблизился к дьякону Ованесу и шепнул на ухо:

– Прикройте меня от этих…

Дьякон Ованес, не говоря ни слова, двинулся вслед за Артемом и, повернувшись боком, наблюдая за туристами, своим телом закрыл то, что Артем проделал весьма быстро.

Сорванный листок Артем незаметно сунул в карман и не спеша отошел в противоположную сторону. Выждав минуту, достал смартфон, сделал два снимка люстры – и затем, вынув из кармана добытый листок бумаги, положил его на экран смартфона, сделал вид, что разглядывает получившийся снимок. Дьякон Ованес подошел, посмотрел на манипуляции Артема, также играя роль человека, рассматривающего фото на телефоне друга.

Это был календарик 2001 года, на иллюстрированной стороне которого красовался, судя по внешним признакам, дворцовый комплекс китайских императоров.

Артем перевернул находку на противоположную сторону. Цифры календаря, никаких пометок. Он вопросительно взглянул на дьякона Ованеса. Тот молча отошел и стал рассматривать картину с Григором Просветителем дальше. Артем постоял в раздумье, сделал два круга по подземелью, снова подошел к дьякону Ованесу и прошептал:

– Может, с обратной стороны картины?

Дьякон Ованес ответил также шепотом:

– Это первое, что я подумал. Когда вас доставали, глянул. Нет там ничего. Как я только не увидел этот календарик, ума не приложу. Может, не было его?

– Думаете, его могли наклеить туристы? С 2001 года? Зачем?

Артем, почти не скрываясь, достал календарик, осмотрел. Ничего. Он подошел ближе к кресту и стал разглядывать со всех сторон, незаметно заглянув за его «спину».

– Забавно. Это кусочек жвачки или пластилина. Он там и остался. Дьякон Ованес тоже взглянул на тыльную часть креста.

– Так и есть, – ответил он. – Кто-то из китайских туристов решил избавиться от надоедливой резинки и заодно старого календарика. Глупость какая-то. Хотя… Может, у китайцев такая традиция? Знаете армянский анекдот про традиции?

– Расскажите! – попросил Артем.

– Не здесь же. Выйдем, расскажу. Предлагаю обойти монастырь, здесь еще много мест для подсказок, – сказал дьякон Ованес и подошел к лестнице, по которой вверх карабкался очередной турист. Не дожидаясь, пока тот выберется на поверхность, дьякон Ованес тоже начал подъем, предлагая Артему присоединиться. Артем выждал паузу в несколько секунд, и когда дьякон Ованес скрылся в каменном вертикальном тоннеле, тоже двинулся следом, используя по дороге прием упора спины к стене для отдыха.

Они обошли все помещения монастыря, долго стояли в главном храме – церкви Сурб Аствацацин, где дьякон Ованес рассказал, что это место когда-то служило резиденцией Католикоса всех армян. Артем кивал, как турист, и продолжал искать глазами подсказку.

Выйдя из церкви, Артем попросил воды и был направлен в сувенирный магазин, где на входе услужливо дежурил холодильник, упакованный различными напитками.

– Мы в тупике? – скорее констатировал, чем спросил Артем, переводя дыхание между несколькими подряд глотками воды. Пластиковая бутылка, сжатая пальцами, громко хрустнула.

– Есть желание отдохнуть денек? – так же скорее утвердительно спросил дьякон Ованес. – Отдышаться, привести мысли в порядок. Поедем в Ереван, вам надо прийти в себя. Восстановите энергию для вашей, как вы говорите, оперативной удачи.