– На деньги шейха не просто восстановили каменные стены и купола, но и провели свет и газ. Так что, сами видите, от средневекового мрака не осталось и следа. А жаль, – отец Меружан вздохнул.

Они стояли в подземном хранилище, спустившись через люк у алтаря. Помещение представляло из себя каменный куб, каждая из шести граней которого освещалась светодиодными шнурами, закрепленными на ребрах у пола и потолка.

Артем потрогал влажные камни, растер воду в пальцах, и разочарованно произнес:

– Тут не спрячешь ничего особо. Так, для туристов местечко…

Отец Меружан улыбнулся и заговорщицки посмотрел на дьякона Ованеса. Тот кивнул.

– Кстати, иеромонах Асогик, хранитель Святого Копья, был здесь недавно и прошел по подземному ходу от монастыря до речки, по пути, которым спасались монахи от набегов, – понизив голос, сообщил отец Меружан.

Артем оживился.

– Нам нужно в подземный ход. Проведете? – Артем двинулся было к выходу, но отец Меружан остановил его жестом руки.

– Нет необходимости выходить. Подземный ход начинается и отсюда.

Артем внимательно оглядел помещение. Никаких признаков двери, тайного хода, закрытого ковром или зеркалом, просто ровные каменные стены без швов, украшений или лепнины.

– Дьякон Ованес сказал, вы – адвокат, а потому умеете хранить тайны, – сказал отец Меружан и перекрестился.

Через секунду пол под их ногами чуть дрогнул. Артем вспомнил ощущение аттракциона дома с привидениями в Диснейленде, когда вдруг начинают уползать вверх стены, хотя на самом деле уходит вниз пол. И там, и тут это был лифтовый подъемник, начавший движение вниз, плавно и без характерного скрипа камней, не как в фильме про Индиану Джонса.

Священники, очевидно, наслаждались растерянным выражением лица заезжего адвоката. Через несколько секунд спуск прекратился, увеличив высоту помещения вдвое. Отец Меружан сделал жест рукой, указывая Артему за спину. Развернувшись, тот обнаружил стальную противопожарную дверь, выкрашенную под цвет камня в серое.

– Толкайте, – предложил отец Меружан.

Артем надавил на дверь. Она не поддалась. Он приналег плечом, но безрезультатно.

– Ну что вы, Артем, – укоризненно сказал дьякон Ованес. – Вы же видели, как приводится в движение лифтовый пол. Надо перекреститься.

Артем перекрестился, хотя понимал, насколько он глупо сейчас выглядит.

Святые отцы улыбались.

– Теперь попробуйте, – предложил отец Меружан.

Артем повторил попытку, и дверь легко открылась, обнаруживая за собой каменный коридор, уходящий куда-то вниз и влево. Подземный ход освещался точечными светильниками каждые три метра – и оттого действительно отдавал средневековой мистикой.

– Это… – Артем никак не мог подобрать нужных слов и сформулировать вопрос. – Это… Тут датчик какой-то, запрограммированный на крестное знамение? Как это работает?

Священники расхохотались.

– Главное – вера, вы же знаете, – вдруг серьезным тоном сказал дьякон Ованес.

– И совсем немного достижений прогресса, – добавил отец Меружан и протянул Артему руку, разжав кисть.

На мозолистой ладони лежал черный кнопочный пульт. Казалось, и он улыбался.

Артем тоже выдавил улыбку, чувствуя себя круглым дураком.

– Очевидно, у Иисуса было чувство юмора. И оно передается священникам из поколения в поколение. Пройдем? – спросил он, видя, что святые отцы не трогаются с места.

– Нет, Артем, извините, нельзя без благословения. Мы и так далеко с вами зашли, туристов сюда не допускают. Но дальше и нам нельзя. Только с благословения настоятеля. Он будет к вечеру, – сказал отец Меружан. – Подождете?

Дьякон Ованес, все еще продолжая улыбаться, предложил:

– Артем, давайте выйдем наружу, обсудим. Опять же – мы еще не видели трапезную, а время уже для приема пищи. Трапезная тут сама по себе памятник истории и архитектуры.

Нехотя Артем выбрался наружу в сопровождении святых отцов и был буквально отконвоирован в трапезную. Это помещение оказалось в самом деле интересным и редким по композиции. Возведенное в 1248 году, оно по замыслу зодчего Минаса было разделено столбами на две квадратные части с целой системой перекрещивающихся арок. Свет падал сверху сквозь застекленный проем, украшенный по углам декоративными элементами. Вся эта средневековая конструкция за счет разнообразных архитектурных форм, визуального наслоения арок, делящих пространство, создавала впечатление воздушности и простора.

Отец Меружан пригласил их присесть за массивный стол, вокруг которого были расставлены сколоченные будто тысячу лет назад дощатые стулья. Вся мебель: скамьи, стулья, столы – была выдержана в одном стиле и цветом крепкого чая создавала ощущение уюта в этом каменном триумфе средневекового зодчего.

– Здание трапезной стоит на 12 колоннах, олицетворяющих 12 учеников Христа, – сказал отец Меружан. – Монастырь служил не только религиозным центром, но и научным, а жившие в нем монахи были светочами знаний. Я покажу вам потом солнечные часы и другие удивительные для своего времени вещи.

Тем временем воздух трапезной пропитался запахом хлеба, чеснока и свежей зелени: скромно одетая женщина подала к столу горячий лаваш, большое блюдо овощей и глиняный горшок с ароматным густым чечевичным супом. Артем почувствовал, как проголодался, и с удовольствием принялся за простую монашескую еду, не изменившуюся за тысячелетия.

Они проговорили примерно еще час, обсудив проблемы мирового духовного кризиса и роль церкви в спасении человечества, пока естественное освещение трапезной не поблекло из-за набежавших туч. По стеклянному куполу в потолке забарабанили крупные капли дождя, скатываясь вниз по наклонным граням, оставляя зигзагообразные следы.

– Ох, а наш водитель? – спохватился Артем. – Мы про него забыли. Он же ждет?

Дьякон Ованес успокоил:

– Не переживайте, я на связи с ним, он отлучился на обед, наберем за минут двадцать до отъезда, подъедет. Артем, мы с отцом Меружаном отойдем ненадолго, обсудим служебные дела. Вы пока чаю попейте, хорошо?

Артем кивнул:

– Не беспокойтесь, я вполне самостоятельный мальчик. Проверю почту, отвечу на пару писем. Мобильный офис всегда с собой.

Он демонстративно покрутил в руках смартфон.

Когда священники удалились, Артем действительно вошел в почтовый браузер и обнаружил сообщение из берлинского офиса о том, что никакого векселя никто не передал и даже не попытался.

«Чего и следовало ожидать, – подумал Артем. – Верить они мне не будут. Как и я им, откровенно говоря».

Пригубил остывший травяной чай, поморщился от его терпкости и решил проведать сувенирный магазин напротив. Надел плащ, петлей накинул шарф, вышел из трапезной, тщетно закрывая голову от дождя ладонью, пробежал по мокрым камням полтора десятка метров, открыл массивную деревянную дверь сувенирной лавки. Внутри не оказалось никого, лишь призывно сверкали декоративные поделки на стеллажах: глиняные статуэтки, картины разных размеров на армянскую народную тематику и бесчисленное количество миниатюрных хачкаров. Само помещение было выдержано в том же средневековом стиле; в углу под массивной каменной аркой было сооружена инсталляция древней пекарни с тандыром, дубовым столом и еще каким-то хитрым оборудованием. Побродив пару минут, Артем почувствовал неловкость, особенно проходя мимо кассовой стойки.

«Заходи кто хочешь, бери что хочешь», – подумал он, вспоминая традиционно зоркие глаза владельцев сувенирных магазинов в других посещаемых местах мира, а то и прилагаемые к ним пытливые взгляды охранников.

Перебежал обратно в трапезную. В ней все так же было безлюдно, единственный накрытый стол с признаками людского присутствия в виде остывшего чая был только тот, что Артем покинул десять минут назад.

Заметив под столом какой-то предмет, подошел ближе и, наклонившись, поднял тот самый «заговоренный» на крестное знамение пульт, которым отец Меружан включал подъемник и открывал двери.

Шальная мысль постучалась в голову, но Артему поначалу удалось ее прогнать. Не снимая мокрого плаща, он присел за стол, положив пульт перед собой. Побарабанил пальцами по доскам столешницы, снова пригубил совсем уже холодного травяного настоя. Соблазн был велик.

«Ладно, – подумал Артем. – Если в церкви есть люди, скажу, что ищу отца Меружана. А если нет, то… Ну мало ли? В конце концов, благословение на посещение подземного хода нужно, если я прошу его из познавательных целей. А я ведь по поручению святого Эчмиадзина. Это – мой доверитель, не могу же я все время спрашивать благословения на каждый шаг? Опять же – состояние крайней необходимости обязывает…»

Проснувшийся азарт находил все больше и больше аргументов «за». Решившийся на действие Артем сунул пульт в карман плаща и двинулся в главный храм монастыря. Пересек внутренний дворик с колоннами в небо, задержал взгляд на колодце подземного хода. Показалось, что изнутри, сквозь бронестекло и капли дождя, бил слабый свет, чего раньше не было. Хотя, конечно, первый раз он видел этот внешний вход в подземелье при ярких лучах солнечного света, мог не заметить.

Поднялся по ступеням, вошел в полутемный храм, быстро миновал притвор и оказался в знакомом месте восточной части церкви, у алтаря. Как и следовало ожидать, внутри тоже не было никого. Отогнул угол ковра; из стеклянного квадрата вырвался свет, раскрасивший мрак в голубоватые тона. С трудом приподнял тяжелое стекло люка. Спустился. Оказавшись в каменном мешке, не смог сдержаться и перекрестился. Сердце билось так, будто Артем какой-то церковный вор, тайком забравшийся сюда для кражи пожертвований и боящийся быть пойманным. Достал пульт, оценил количество кнопок. Вариантов немного, их было всего шесть, все без опознавательных знаков. Решил действовать наугад. Нажал левую верхнюю, и небольшое пространство, где он находился, окутала кромешная тьма – выключилось освещение.

Артем ткнул в ту же кнопку; свет отвоевал потерянные позиции мгновенно. Перевел дыхание, передвинул палец вправо. Нажал. Бесшумный лифт начал опускать пол вместе с Артемом. Оказавшись перед стальной дверью тайного хода, нажал на следующую кнопку, в двери что-то слабо щелкнуло. Толкнул ее плечом, и ступил в темный коридор. Еще раз задействовал пульт, точечные светильники зажглись, указав дорогу. Двинулся по узкому подземному коридору, спускавшемуся куда-то вниз и влево. Пахло известковой сыростью, яркости запаху придавали волнение и страх. «Зачем мне это надо?» – такая мысль тревожно стучалась в голову с каждым пройденным шагом. Коридор оказался длинным и извилистым. Чем дальше Артем продвигался, тем проход становился уже, потолок ниже, а воздух неприятнее. Это был уже и не воздух совсем, а какая-то влажная ватная пыль, с трудом находящая дорогу к легким.

Вдруг Артему показалось, что он слышит музыку. Еле слышно, но отчетливо мелодия какого-то струнного инструмента просочилась сквозь каменные стены. Артем остановился, глубоко вдохнул и резко выдохнул несколько раз, пытаясь понять, не стал ли жертвой галлюцинации. Звук не прекращался, причем было непонятно, с какой стороны он раздается: с той, откуда пришел Артем, или наоборот. Он вспомнил: в разговоре за трапезой отец Меружан со ссылкой на армянского историка Киракоса Гандзакеци упоминал о событиях 1191 года, когда монастырь «находился в запустении и в темноте», но с появлением вардапета Хачатура Таронаци, нового настоятеля, мужа добродетельного и известного своими познаниями, особенно в области музыкального искусства, жизнь святой обители Агарцин возродилась. Таронаци был здесь же и похоронен.

Артем двинулся дальше, музыка прекратилась, вернулись лишь звуки шагов и стук сердца в ушах. Воздух стал свежее, из чего Артем заключил, что конец тоннеля близок. Очередной зигзаг привел к стальной двери. Артем, толкнув холодный металл и убедившись в его неприступности, нажал на еще неиспользованную кнопку пульта. Через секунду он уже делал шаг навстречу темноте, журчанию воды и запаху свежего хвойного леса.

– Добрый вечер, Артем. Спасибо, что пришли, – прозвучал знакомый голос.

Что-то гулко ударило по голове, на долю секунды вернулась та самая струнная мелодия – и потом все стихло.

Артем потерял сознание.