– Что-то не так, – задумчиво произнес Артем.

Они сидели на той же скамье перед храмом и листали пожелтевшие страницы найденного Евангелия.

– Я вижу, – отозвался дьякон Ованес, ткнув пальцем в дужку очков. – Букв меньше, соответственно, и цифр. Ладно, ключ у нас имеется, так что ничего страшного.

– Давайте расшифруем! – с запалом сказал Артем.

Дьякон Ованес распахнул полу рясы, из глубокого кармана подрясника достал подержанный смартфон, начал набирать армянские буквы и сопоставлять их с цифрами.

– Вот: Խ: Է Գ Թ Թ Թ и Դ Դ: Ը Գ Բ Ա Զ. Получается… Получается… так, – он покусал нижнюю губу. – Получается вот что: 40.73999, 44.83216.

– Та-дам! – воскликнул Артем, введя получившиеся цифры в поисковик. – И что это?

Экран добросовестно показал карту Google, где красная капелька координат уперлась в три буквы UWC.

– UWC Dilijan College, – прочел дьякон Ованес, рассматривая карту. – Крайне мультикультурный и многоконфессиональный объект.

– Я что-то о нем слышал, там ведь учатся элитные дети из элитных армянских семей? – спросил Артем.

– Нет, вы ошибаетесь. В колледже учатся дети, прошедшие отбор не по принципу кошелька родителей, а по иным критериям. Скорее это школа, ставящая целью создать мировую элиту.

– Ладно, может быть. Но странно, если там спрятано копье. Это ж не храм. Если только там нет внутри какой-то часовни хотя бы? Или есть?

– К своему стыду, я не знаю, – признался дьякон Ованес. – Но там может быть следующая подсказка. Хотя не представляю, как ее найти. Вряд ли к нам подойдет директор и вручит ее, как сегодня – настоятель монастыря. Или, может, это вообще не те координаты? Цифр после точки – пять.

– На карте Google их обычно шесть, – пояснил Артем. – Здесь тоже может быть шесть, вот смотрите. Просто в координатах колледжа в обоих числах последняя цифра – ноль. Иеромонах Асогик не стал писать ноль, в этом нет смысла, координаты верны и без последнего ноля. Тем более и в алфавите его нет. Вообще, вся наша логика, скорее, интуиция. Хотя, я уверен, мы на правильном пути. Скорее всего, у иеромонаха Асогика не было времени на выбор мест и сложный шифр. Было бы время, он наверняка писал бы координаты в миллиардах. Замучались бы расшифровывать.

Дьякон Ованес согласно кивнул.

– Ну что, по коням? – призвал Артем к действию. – Едем в Дилижан?

Дьякон Ованес огляделся по сторонам. На площадь через ворота торопливо входила группа туристов европейского вида и возраста. Пасмурное небо начало подавать признаки скорых сумерек, межскальный колодец, в котором прятался монастырь Гегард, радовался солнцу очень короткое время; как известно, в горах темнеет рано.

– Артем, – сказал дьякон Ованес рассудительным тоном. – Могу предложить переночевать здесь. Во-первых, возвращаться сейчас в Эчмиадзин по той дороге, что мы ехали, вечером опасно, сами видели. Ехать через Ереван в час пик – это удовольствие на лишний час точно, если не больше. Завтра двигаться в Дилижан тоже придется через Ереван, обратно, опять все пробки соберем. В итоге за полсуток шесть часов на дорогу. А если мы завтра с утра поедем отсюда, то за полтора часа доберемся.

– А во-вторых? – спросил Артем, мысленно беспокоясь о зубной щетке и смене белья – и в готовности ради теплого душа потерпеть долгие переезды.

– Если вы беспокоитесь о комфорте, то не волнуйтесь, – словно прочитав его мысли, успокоил дьякон Ованес. – В каменной келье в скале мы вас точно не поселим. Здесь есть все удобства, кроме прачечной, конечно. Но один день можно пережить ради «во-вторых».

– Да, во-вторых – что? – повторил вопрос Артем.

– Во-вторых, если наши предположения верны и за нами следят, подозревая в нас искателей потерянного артефакта, то наш поспешный отъезд отсюда будет означать как вы думаете, что?

– А! – догадался Артем. – Он будет означать, что мы точно нашли то, что искали. Хотя необязательно. Мы могли и не найти подсказки – и просто уехать.

– Речь о снижении риска, – продолжил полемику дьякон Ованес. – Если мы останемся здесь, то точно ничего не нашли, согласны?

Артем кивнул.

– Знаете, дьякон Ованес, мы имеем дело с очень умными людьми. Это не жители Средневековья прилетели к нам на поиски Святого Копья, это высокообразованные современные люди с серьезными деньгами и связями. Я с ними пересекался, надо сказать, что мне просто повезло выжить не без Божьей милости.

– Ну вот, тем более, расскажете мне без лишних ушей, кто эти люди, – предложил дьякон Ованес. – Мне тоже интересно.

Они до темноты успели осмотреть остальную часть монастыря. По высеченной в скале лестнице с шаткими современными железными перилами поднялись на площадку, где располагалась келья самого Григора Просветителя – вырубленная в камне часовня. Все скалы вокруг были усеяны, словно ласточкиными гнездами, подобными кельями монахов, живших здесь в средние века.

– Тут их сотни, – сказал Артем. – По вашей логике, копье должно храниться в храме, но ведь каждая келья – это как часовня. Подходящее место, разве нет?

– Для молитв – да. Для священнодействий, таинств – нет. Для хранения символа веры – тем более нет, – твердо ответил дьякон Ованес. – Копье хранится в храме. Иеромонах Асогик не спрятал бы его в келье. Храмы хранят достаточно секретов и имеют множество потайных мест. Возможно, монастырь Гегард слишком прост в этом отношении, в скальных породах нелегко оборудовать тайник. Потому мы с вами здесь обнаружили лишь подсказку. А вот, например, в храме святого Эчмиадзина при реставрации мы обнаружили тройной слой фресок. Одна на другую наложенных. Вынимали по специальной технологии, чтобы сохранить нынешние – и предыдущие лицезреть. А уж спрятать копье в таком храме – проще простого.

– И тем не менее, мы с вами на поисках в горах, а не в Эчмиадзине, – съязвил Артем.

Дьякон Ованес вздохнул и развел руками.

Постно поужинали в приемной настоятеля, где встречались днем. Гороховая каша, бездрожжевой лаваш и чай.

После ужина Артема сопроводили в предоставленную ему келью – маленькую холодную комнату с масляным обогревателем у изголовья односпальной кровати. В сравнении с номером в Эчмиадзине – это был верх аскетизма. Проще были только кельи, вырубленные в скалах.

Принял душ в отдельном санузле, предназначенном, судя по всему, не только ему.

Нырнул под одеяло и минут двадцать трясся от холода. Привязанный к единственной электророзетке старенький радиатор жадничал, и дальше метра от себя тепло не отпускал. Артем придвинул его как можно ближе с желанием положить нагревательный прибор спать рядом, под одеяло. Представил, как в Средние века монахи отапливали свои кельи в скалах кострами, а входы загораживали хворостом и ветками. Подумал, что, наверное, им было теплее, чем ему сейчас. Отапливать огнем два квадратных метра проще, чем масляным радиатором любезно предоставленные десятки кубометров воздуха этой комнаты.

Взглянул на экран смартфона и с ужасом понял, что для подзарядки ему придется пожертвовать теплом, отключив от розетки обогреватель. Непростой выбор. Поразмыслив, решил одеться и выйти поискать другой источник питания, зарядить телефон, одновременно дав возможность помещению прогреться хотя бы на градус.

Быстро, не теряя драгоценного тепла тела, оделся. Стало комфортнее. Написал дьякону Ованесу сообщение в мессенджере:

«Выйду пройдусь, буду без телефона».

Ответ не замедлил ждать:

«Я на площади. Выходите».

Вышел из своей кельи, огляделся. Тускло освещенный узкий коридор, прячущиеся поодаль тени двух дверей. С радостью обнаружил розетку прямо у своей двери почти у пола. Воткнул вилку зарядного устройства, смартфон радостно исполнил трезвучие приема электропитания. Такая маленькая радость цивилизации, повседневно незаметная.

Вышел наружу. Одинокие лампочки вдоль монастырских одноэтажных построек над дверьми, кое-где светящиеся окна. Очевидно, температура была уже минусовая, потому монастырь сегодня не кутался в привычное туманное одеяло.

Посреди площади одиноко передвигалась фигура священника. Артем опознал дьякона Ованеса и подошел.

– Не спится? – спросил дьякон Ованес.

– Много дум о сущности бытия, – пошутил Артем.

– И о тщете всего сущего? – подыграл шуткой дьякон Ованес. – Холодная голова хороша лишь с теплыми ногами?

Артем засмеялся.

– Чувствуется в вас армейская закалка, дьякон Ованес, – сказал Артем. – Вы мне обещали рассказать что-то из вашей службы полкового священника.

– Сначала вы, Артем, про фемов. Как вы с ними столкнулись? Что они из себя представляют, поделитесь опытом? Я вам обязательно потом расскажу, но полезнее мне знать о… Как это на вашем юридическом? О процессуальном противнике.

Артем хмыкнул.

– С такими процессуальными противниками о враге будешь мечтать. С врагом хотя бы понятно. А эти… История связана с адвокатской тайной, потому я воздержусь от подробностей. В общем, несколько лет назад было у меня дело, я защищал одного банкира, который убил свою жену нацистским кортиком образца 1937 года. Кортиком командного состава гитлерюгенда, это такая организация была в Третьем рейхе, объединяла подростков.

Дьякон Ованес сделал понимающий жест рукой, означавший, что эти подробности ни к чему и он осведомлен об истории Германии – и Второй мировой войны в том числе.

– Да, простите, – Артем откашлялся и продолжал. – Кортик оказался непростым, это был личный экземпляр Бальдура фон Шираха, рейхсминистра немецкой молодежи. Я проконсультировался по поводу этого предмета у знакомого антиквара, его звали Сигизмунд, или, как он любил себя величать, Сизи. И этот Сизи слил информацию какому-то немецкому обществу коллекционеров «Немецкий клинок», думал, экземпляр стоящий, а тем прямо позарез такие раритеты нужны, как вот вам копь…

Артем прервал себя на полуслове, понимая, что с чем только что пытался сравнить.

Дьякон Ованес спокойно ждал продолжения.

– Простите. Так вот, это общество прислало мне приглашение посетить их вечеринку в Потсдаме, в Сан-Суси, в резиденции Фридриха Великого. Это под Берлином.

Дьякон Ованес снова сделал останавливающий жест.

– Да, вы наверняка были там или знаете. Я прихватил подругу Оксану, чтоб не было скучно, и мы приехали в этот дворец. Надо сказать, все было по высшему разряду: красная ковровая дорожка, красивый пейзаж, лакеи, шампанское, вид на закат на веранде. Посуда только оказалась Аллаховской мануфактуры, это эсэсовское производство, что Оксана как искусствовед сразу определила. Президент этого общества был некий древний старец – фон Арнсберг, ему под сто лет, откровенный нацист. Сразу начал с шуточек про евреев и морочил нам голову своими нацистскими высказываниями, списывая откровенность на возраст. Потом меня пригласили вместе с остальными членами клуба посмотреть какие-то раритеты, а дам оставили на веранде развлекаться показом шляпной коллекции. Я не заподозрил подвоха и оказался в пыточной камере, замаскированной под королевский кабинет. Там были дедушка фон Арнсберг и еще один персонаж, давно мне знакомый по делам в Москве, о нем я отдельно расскажу, сейчас это к делу не относится. Так вот, этот дедушка начал меня пугать, потребовал, чтобы я кортик из Москвы доставил, так как я адвокат и имею доступ к уголовному делу.

– Пугать? Мог бы денег предложить для начала! – удивился дьякон Ованес.

– Да они знали, что не возьму. Точнее, возьму, что в конце концов и получилось, из истории я вышел не с пустыми карманами, но за честную работу, а не за воровство вещдоков. Но это не так важно. Важно, что он мне предложил обменять кортик на мою подругу Оксану, которую просто похитил. Прямо там, с показа шляпок. Правда, она умудрилась убить одного из похитителей и выбить глаз другому, но это к делу тоже не относится.

– Ого! Боевая у вас подруга! – хохотнул дьякон Ованес.

– Мне везет на боевых, видите? Боевая подруга тогда, боевой священник сейчас, – ответил Артем, улыбаясь, и продолжил. – Чтобы я был более сговорчивым, мне вкололи какую-то гадость и сказали, что это яд и у меня есть 36 часов до введения антидота. В общем, я у них должен был отмечаться и быть послушным. Заодно то же лекарство подчинения вкололи и этому Сизи, которого мне дали провожатым. Чтобы меня контролировать. Я думал, он их человек, но, оказалось, нет, я ж говорю, это умные люди, хорошие психологи. Этот Сизи – антиквар, малахольный какой-то, хнычущий лавочник, понятно, я его без присмотра не мог оставить, а оставил бы, он бы меня сразу сдал с перепугу. Телефоны наши, конечно, слушали, следили за нами. В общем, мы вернулись в Москву, я организовал, не буду говорить как, переправку этого кортика в Германию, и мы с моим хвостиком Сизи прилетели обратно выручать Оксану. Надо сказать, насчет яда фон Арнсберг блефовал, это мы быстро поняли. И вот в конце концов я привез кортик старику, он меня заставил поучаствовать в каком-то мистическом ритуале очищения оружия от крови, рассказал про свое преступление, которое совершил этим кортиком, когда был юношей, членом гитлерюгенда в 1936 году. Кортик в его понимании был некой антенной или чем-то таким. В общем, у них ритуал: они научились делать матрицу воды и заряжать своей энергетикой, что-то такое об избранности, из расовой теории и исследований Аненербе, нацистского псевдонаучного общества изучения наследия предков. Вся эта история проходила то в Вевельсбурге, то в Падерборне, откуда и ваши вольные судьи, кстати. То в маленьком немецком княжестве Липпском, городке Бюккебург, где до сих пор живет потомок династии – принц Александр Цу Шаумбург-Липпе. В общем, собрались неонацисты из этого тайного общества, прикрытого клубом любителей антикварного оружия, в замке принца; местечко оказалось знаковым для них, нынешний принц об этом был без понятия, но вот его дедушка, тоже принц, вступил в нацистскую партию еще в 1929 году, был спонсором нацистов, одним из первых аристократов, поддержавших Гитлера, и лично с ним друживший. Потом он же стал адъютантом Геббельса, советником в Министерстве пропаганды. В конце концов фон Арнсберг устроил в замке мистерию, освящал кортиком матрицу воды и раздавал новоявленным нацистам. Надо сказать, это не какие-то бритоголовые подростки, это были взрослые дядечки в смокингах, на дорогих машинах, явно не из простых. И их было много. А я помешал. Сдал всех полиции, фон Арнсберга задержали, и мироварение, извините уж за сравнение, не удалось. Хотя со своей освященной водицей они все-таки разошлись и, видимо, заразили еще народу, если верить во все это.

– А вы не верьте, – посоветовал дьякон Ованес.

– Я-то нет, но вот они… Вы же понимаете, им нужна новая религия. Новую религию не сделаешь с нуля, она должна заменить старую. Вот они и меняют. Оставляют знакомые ритуалы, но смысл вкладывают другой. Высшая арийская раса, – Артем изобразил пальцами кавычки на слове «высшая».

– А как они связаны с Обществом вольных судей? – спросил дьякон Ованес. – Вольные судьи – это же борцы за выполнение евангельских заповедей? Во всяком случае, так было в Средние века.

– Да я и не знаю, – откровенно признался Артем. – Это предположение. Причем вашего настоятеля, владыки Мушега. Хотя не лишенное оснований, судя по моей встрече с псевдомонахом-официантом.

Все это время они прогуливались по площади, туда-обратно, вдоль чуть освещенных монастырских строений, чтобы не отходить в темноту.

– Я думаю… – сказал дьякон Ованес.

Он не успел закончить, как что-то звонко щелкнуло по стене, мелкие каменные брызги больно задели щеку и ухо Артема. Дьякон Ованес схватил Артема за руку, повлек за собой и втолкнул в раскрываемую дверь. Они оказались в коридоре, где, как теленок траву, тихо жевал провод зарядного устройства Артемов смартфон.

– Что это было? – спросил не успевший осознать произошедшее Артем.

– А что это, по-вашему, могло быть? – спокойно ответил дьякон Ованес. – Предупреждение вам. Выстрел.

– Выстрел? – Артем опешил. – В меня? Мы же не слышали звука! Вы уверены?

– Мы проверим утром, а пока не рекомендую выходить. Не беспокойтесь, выстрел не в вас, но явно для вас. Много говорите и мало для них делаете.

– Хм… – Артем с подозрением посмотрел на дьякона Ованеса. – Дьякон Ованес, вы как-то поразительно спокойны для человека, в которого только что стреляли. Вы не пригибались, не бежали. Вы как-то меня так аккуратно, р-раз под локоток, будто каждый день тут камни сыплются и пули свистят. Если вы сразу опознали выстрел, как вы так сохранили хладнокровие?

Дьякон Ованес улыбнулся.

– Во-первых, вы сами меня назвали боевым батюшкой. Я действительно за восемь лет на передовой под обстрел попадал не раз, потому это дело для меня привычное, хотя и нетипичное для монастыря, согласен. Во-вторых, если звука мы не слышали, то стреляли из приличного оружия, оснащенного и ночным прицелом, и глушителем. Такое оружие не доверяют абы кому, стрелял, полагаю, человек, умеющий это делать. А раз так, то как ему удалось выпустить пулю на целых полметра выше над нашими головами, когда расстояние от ближайшей скалы, где он наверняка засел, не более ста метров?

– Очевидно, он и стрелял выше голов, – согласился Артем, потихоньку успокаиваясь от рассудительного тона собеседника. – Предупреждал. Меня? О чем?

Дьякон Ованес по-отчески хлопнул Артема по плечу и, совсем уже для достижения успокоительного эффекта, весело произнес:

– Вас дважды предупредили: «Береги себя, брат». Видимо, подумали, что негоже вам так долго гулять на морозе. Можно простудиться.