Мирный недолго отдыхал после отработанного контракта в МО и через некоторое время заглянул в Телеграм Wagner-МедслужбаБот: «Уважаемые мужчины! Продолжаем набор врачей по военной линии. Условия: работа в военном госпитале, прибытие через Молькино».

Он решил попробовать в организации мужского ордена, известного нам по книге военкора Кирилла Ремесленникова, и подписал контракт с ЧВК.

По прибытии в Молькино всех новобранцев, без разбора по возрасту и социальному статусу, построили в одну шеренгу. После формального приветствия и объяснения цели СВО в духе «денацификация, демилитаризация» (малопонятные большинству вовлечённых в это дело) объявили более доходчиво, что «организация кровью зарабатывала свою репутацию и похабить её никому не позволит», поэтому их – новобранцев разных возрастов – «здесь будут нагибать и нагибать, нагибать и нагибать». В ответ раздался один спокойный негромкий голос человека предельного возраста набора:

– Меня нагибать – что небо красить.

– Мы это ещё посмотрим! – ответил ему начальник из бывших, которому администрация учреждения оказала доверие «сделать штурмов из этого сброда».

С конца мая 2022-го в эту организацию набирали добровольцев ЗК из колоний, обещая амнистию после отработки полугодового контракта. С ноября 2022-го, с началом «бахмутской мясорубки», брали всех подряд: слабовидящих, слабобегающих и слабодышащих с обструктивной болезнью лёгких и туберкулёзом.

Условия проживания в лагерях боевой подготовки были на выживание. Другой мой друг, попросивший ничего про него не писать, рассказывал, что спали они в холодном ангаре на пеноплексе, бок в бок, поставив в головах свои котомки. В целях проветривания брезентовые полы откидных дверей не доходили до пола, и холодный мартовский ветер выветривал лишние мысли. Но неужели нельзя повесить занавески в душевых и сделать что-то типа отхожего места? Зачем больных с температурой гоняли на полигон, выматывали построениями и обысками, вместо того чтобы после полигона отправить в душ и повести в столовку?

У одного сдали нервы, выступил – избили перед строем и увели, больше его никто не видел.

– Я сам, – продолжал тот же коллега, пожелавший оставаться неизвестным, – хотел выпрыгнуть из окна и без документов автостопом уехать домой. Но ведь я записался добровольцем. Вся семья этим гордилась. Что сказали бы?

«На Молькино главное было не “запятисотиться”», – слышал я от других своих коллег.

И это, заметьте, не бойцы-«кашники», а врачи и фельдшера, добровольно подписавшие шестимесячный контракт с ЧВК.

Когда повально заболели пневмонией, названной потом «мулькинской», то обходились без антибиотиков. А зачем, если во всём мире уже появились устойчивые штаммы микроорганизмов? Как в палате номер шесть доктора Чехова, практиковавшего в конце XIX века, на больничке фельдшер промывал заболевшим ЗК носы концентрированным раствором поваренной соли, а вместо антибиотика выдавал в качестве фитонцида лук репчатый, убивающий все известные микробы наповал. По одной луковице на брата, записывая позывные в «Журнал учёта лука» (и это не стёб).

Где Вы, Виктор Петрович Астафьев, когда-то тоже ушедший добровольцем на войну, где Вы со своей «Чёртовой ямой» про учебку времён Великой Отечественной? За восемьдесят лет ничего не изменилось. А народ здесь с душком, очков не носит, поэтому про ваши «Прокляты и убиты» вообще не слышали, когда контракт подписывали. Впору мне по рассказам своих коллег из медгруппы ремейк писать, да не потяну.

– Неужели нельзя было проводить простые противоэпидемические меропрития? – задавался вопросом мой друг доктор Шунт. – Например, на входе ставить всем градусники и отделять больных от здоровых.

– Их же потом лечить надо. Зачем на это деньги тратить, если их и так скоро задвухсотят? – отвечал ему Мирный и, спокойно закуривая, развивал свою мысль дальше: – Понимаешь, брат, это такой бизнес – «дешёвый вход – дешёвый выход», ничего личного.

В начале января 2023-го наши штурмовые отряды несли большие потери в наступлении. Но потери среди бывших заключённых тогда не озвучивали, и Первый, обращаясь матом к командованию с надрывом в голосе «Дайте снаряды вагнерам!», со слезами не просил оператора: «Саня, давай снимай! Смотрите – вот они лежат, ещё кровь не запеклась!»

Как потом стало известно, во второй половине мая бойцы с жетонами «К» стали заканчиваться, и в бой шли и погибали кадровые бойцы, прошедшие Сирию и Африку. Конечно, всех жалко, но по zэкам Первый не истерил и не рыдал на камеру. Мирный как бывший бизнесмен оценил его предприимчивость:

– Они все на контракте. С «кашниками» всё по-честному – им дали шанс вернуться к нормальной жизни. Они им воспользовались, и кое-кто даже вернулся… живым. Первый просто продаёт на камеру страховой случай.

Получается, что в массмедиа продавать можно не только сам товар, но и то, что от него остаётся после страхового случая? Я этого понять не мог.