Осенью и зимой 2022–2023-го мы работали на скорой в известном городке Шебекино Белгородской области. Врачебной работы было немного, и мой фельдшер в большинстве случаев сам бы отлично справился с транспортировкой раненых, но длительные переезды вдоль границы нас обоих несколько утомляли. Поэтому после условного отбоя спал я с перерывами, полностью не раздеваясь, и резко вскакивал, когда меня будили на вызов. Время на чай-кофе иногда было только в машине, по пути на вызов. На телефон, бывало, приходила смс: «Идёт обстрел, всем в укрытие!» Но я убегал в лес, потому что там было безопасней. Мои коллеги, проснувшись от разрывов, тоже не спешили следовать боту МЧС и начинали принимать из фляжки лекарства против страха. Но не все они были реаниматологами и не ведали, что, по закону Ганса Селье, на самом деле испытывают дистресс и, принимая quantum satis (сколько нужно), только загоняют вглубь свой страх и переживания. Я же, бегая под канонаду по лесным дорожкам, стрессовал по полной, предоставляя выход своей энергии и бодро перепрыгивая через воображаемые растяжки, отрывался от страха. Система была отлажена: обстрел – оповещение – пробежка – ответка – вызов.
Среди всех вызовов – профильных и непрофильных – запомнился один, который поступил после миномётного обстрела Шебекино. По пути мой боевой фельдшер сперва надел каску и бронежилет, затем набрал в шприцы обезбол и противошок, я заправил капельницы и по телефону уточнил адрес. Приезжаем в частный сектор, а там уже куча народу: местная скорая, МЧС, пожарные и человек двадцать зевак пришли посмотреть, «что это было».
– Граждане, здесь опасно, будьте добры, разойдитесь, пожалуйста! – говорит эмчээсник, но его никто не слышит. Старики, оторвавшись от телека, ждут настоящего зрелища, а молодёжь – хайпа. На нас, таких экипированных, все сразу обращают внимание. Мы спрашиваем:
– Раненые есть?
– Да есть одна женщина, но её уже забрала скорая. – Как всегда, в толпе находится человек, который знает всё.
Но местная скорая не такая уж и скорая – успели затянуть жгуты, обезболить и уколоть вену, именно уколоть, потому что от кровопотери и холода все вены пострадавшей спазмированы настолько, что физраствор даже не капает. Сама пострадавшая вроде бы подаёт признаки жизни, но пульса на лучевой артерии нет и АД (артериальное давление) 50/0 мм рт. ст.
– Так, мы её забираем! Нас ждала, походу.
Пока перегружаем с носилок на носилки, у меня в голове тикает счётчик времени, становится как-то неуютно, и я говорю водителю:
– Давай отъедь подальше, а то, не дай Бог, повторно прилетит.
А мой бронированный фельдшер обращается к местным зевакам, заглядывающим в салон нашей «скорой», где мы подключаем раненую к монито- рам:
– Граждане! Сейчас будет второй прилёт. Вас накроет и разнесёт так, что уже никто не соберёт. Быстрей уматывайте отсюда, уважаемые!
Народ расступается и даёт выехать нам без мигалок. Потому что уважает, когда с ним разговариваешь понятным русским языком. Мы отъезжаем, а эмчээс-ник вдогонку благодарит нас за работу с населением.
По дороге в Белгород мы сбавляем скорость и, в асептических условиях, ставим v.subclavia dextra[77]. Затем, разгоняясь, начинаем шприцами по 50 мл нагнетать через центральный венозный катетер кровезамещающие растворы. Подключаем норадреналин (препарат, повышающий тонус периферических сосудов) через дозатор и болюсуем гемостатики (вводим кровоостанавливающие). На подъезде к Белгороду больная «оживает» и, на давлении 80/40 мм рт. ст., начинает жаловаться на боль в ампутированных нижних конечностях. Наша бригада скорой, с колёс, закатывается в шоковую палату и передаёт пострадавшую реаниматологам ГКБ. Коллеги-анестезиологи её интубируют[78], переводят на ИВЛ и подают в операционную. Мы возвращаемся на базу, задним числом информируя отдел госпитализации. Респект белгородским травматологам, но эта несчастная женщина перенесла операцию благодаря усилиям наших братьев-анестезиологов и выжила благодаря реаниматологам ГКБ № 2.
В начале июня 2023-го г. Шебекино пережил массированные обстрелы. В числе значимых объектов под обстрел попали больница и место дислокации нашего сводного медотряда. Моего коллегу врача-реаниматолога контузило, а водитель скорой получил ранение, слава Богу, не смертельное. Об этих трагических событиях сохранились видеоролики в интернете и посты местных жителей в соцсетях. О том, как им удалось пережить дни войны, рекомендую почитать наполненные болью и гордостью воспоминания Ирины Пичугиной – «Шебекинский дневник». Сейчас Шебекино на первый взгляд живёт нормальной жизнью: большинство разрушенных домов восстановили, на улицах много людей и машин. Но почти каждый день в телеграм-канале с одноимённым названием читаешь про жесть, происходящую в приграничных районах Белгородской области. В самом Белгороде иногда мы слышим хлопки и видим, как в небе над военным госпиталем раскрываются белые шарики – это работает наше ПВО. Уже полтора года, как в приграничных Валуйках военные врачи оперируют днём и ночью, «скорые» перевозят раненых каждый божий день, в приёмном отделении центрального госпиталя Белгорода яблоку негде упасть. Мысли приходят разные, но обо всём и обо всех писать сейчас, наверное, не время. В русском языке Шебекино не склоняется, значит, мы продолжаем работать.