Вытянутая волнистая долина убегает за горизонт, возвышенности чередуются с равнинами. Бескрайние поля, укрытые густой изумрудной травой, разделены узенькими лесопосадками и небольшими островками лиственных деревьев и кустарника. Когда-то давным-давно тут было море. Сейчас эти места, пожалуй, самые плодородные на всей планете, засеяны не рожью и не пшеницей – они прячут в себе мины. Продвигаясь в небольших проходах, известных только посвященным, самоходные артиллерийские установки прячутся в рощах. Замаскированные пышной листвой, спрятанные от глаз беспилотников, они ведут огонь по позициям противника, поддерживая продвижение наших ребят, уничтожая технику, опорные пункты и пехоту. Гаубицы доставляют нацистам много хлопот. Они желанная цель. Вычислить, где укрылось орудие, сложно. Посылая на нашу сторону один за другим беспилотники, прочесывая местность, по коротким вспышкам выстрелов, враг определяет координаты и открывает ответный огонь.

Ближе к полуночи батарея САУ 2С19, сменив очередную точку, заняла позиции за горой в паре километров от деревни. Получая данные от разведчика, командир самоходчиков планомерно уничтожает врага, пытающегося под покровом ночи произвести пополнение сильно поредевших за день боевых порядков.

– Цель 315 – четыре единицы техники. Навестись, по готовности огонь!

– Да! Принял!

– Выстрел, наблюдай!

– Север – 50, восток – 30, три беглым, огонь!

– Очередь, расход, три!

– Отлично. Забегали гады, машины уезжают, кидай еще три!

– Да, понял, наблюдай! Выстрел!

В рации еле уловимо слышен взрыв. Вначале не понимаешь, думаешь выход.

– У меня дождь, меняю точку, – раздается спокойный голос старшего офицера.

Машины заревели, перебирая гусеницами, развернулись. Вдалеке еле уловимо: пок! – выход, и тут же взрыв. Спешно покидая позиции под плотным артиллерийским огнем, самоходки, в полной темноте пробираясь сквозь лесопосадки по известному только им маршруту, петляя между полями, преодолевая небольшую горку, выкатываются на окраину деревни. Выстрелы стихли. Командир приказал спрятать орудия. Вокруг, на склоне холма, только невысокий кустарник и редкие одиноко стоящие небольшие деревья. Саушка, прячась между ними, выглядит как слон под детским зонтиком.

На краю деревни три дома, они стоят на отшибе. Вокруг все заросло высокой травой, лишь еле заметные тропинки ведут сквозь бурьян к обветшалым калиткам. Спрыгивая на землю с высокого борта гусеничной машины, командир, с трудом удержавшись на ногах, бежит под горку к домам.

– Стой, кто идет? – Неожиданно в темноте прозвучал строгий голос часового.

– Позови комбата, у меня трехсотый!

В доме тихо, все спят, день был насыщенный. Темно. Лишь тусклая лампочка, заклеенная красным скотчем, слабо освещает письменный стол, стоящий в углу комнаты. На нем рации. Рядом сидит дежурный, перед ним тетрадь. Он фиксирует все команды, записывает цели, которые передают артиллерии. Работа идет непрерывно, то и дело рации оживают, комната наполняется громкими голосами, пробивающимися сквозь треск помех. Командир батареи, который, казалось, еще секунду назад крепко спал, быстро поднялся, обращаясь к дежурному:

– Иди посмотри, кто там пришел!

Забежал часовой:

– Товарищ капитан, там командир самоходчиков, у них трехсотый, прилет рядом с САУшкой, механика ранило в руку, просит помочь отвезти к Чародею!

– Скажи, что идем, пусть сюда ведут! Раиль, подъем, бегом заводи УАЗик.

Вдалеке, за горой, разорвался снаряд. За ним выход… Разрыв… Снова выход…

Мехвод самохода, держась за окровавленную руку, прижимая рану, забрался в УАЗ. Машина дернулась и, переваливаясь через колеи, умчалась. Медики живут рядом.

Где-то на западе, вдалеке, сквозь ночную тишину, опять слышен тихий звук «пок», через секунду свист в небе. БАХ! Севернее от нас, далековато. Похоже, фашисты не оставляют надежды найти наших артиллеристов.

Внезапно совсем рядом с нами, сильный удар. Взрыв!!! Волна сжатого воздуха пробежала по дому, доли секунды, по крыше, по стенам, словно град, посыпались земля и осколки. Снова выход. Свист… БАХ!!! Выход, гул в небе, разрыв – словно молния Зевса скалу расколола!!! Снаряды очень близко ложатся.

Ребята мгновенно проснулись, оделись, сверху броня, на голову каска.

Вернулся, комбат:

– Игорь, беги к самоходкам, скажи, чтобы валили отсюда, их заметили!!!

Выбегая из дома, Игорь успел сделать всего два шага – взрыв мощный!!! Сверху, совсем рядом, посыпались куски плотной земли.

– Да ну его к черту!!!

Пригнувшись, полуползком, вернулся обратно в дом. Выдохнул, чуть переждал и бегом к боевым машинам. Зарычали движки, заскрипев, брякая гусеницами, зашевелились «слоны». Вытянув длинные «хоботы», тяжело покачиваясь, потянулись прочь. Удаляясь от деревни, «мамонты» увели за собой разрывы. Все понимают, что охота идет на них. Где-то в небе «птичка» висит, корректирует фашистскую арту. На беспилотнике тепловизор, укрыться от него почти невозможно, красная сигнатура мотора видна за километры.

Ребята в доме находятся: кто на кроватях присел, кто в коридор прошел покурить. Все в броне. На улицу выходить опасно: если заметят, мы станем мишенью.

Вокруг царит напряженная, гудящая тишина. В момент взрыва парни автоматически пригибаются, закрывая голову руками. После виновато поднимают глаза, как бы говоря: «Оно само, интуитивно так получилось», – улыбаются, разводят руками. Страшно сидеть и думать, куда упадет следующий снаряд. Ожидая своей участи, представлять последствия прилета. Все понимают, все видели разрушенные до основания дома со стоящими рядом крестами, аккуратно обложенными живыми цветами. А в темной кухне на табурете, чуть пригнувшись, упершись локтем в колено, с наушником в одном ухе, сидит старшина в трусах и каске, спокойно досматривая что-то в своем телефоне. Снаряды вокруг дома ложатся: страшный звук разрывов, осколки, земля, спрессованный воздух бьется о стены, легкой поземкой пробегая по ногам, стоит густой запах пороха, а он продолжает невозмутимо сидеть, будто под каким-то магическим куполом. В воздухе застыло безмолвное напряжение, невидимые струны души натянулись до предела, создавая вокруг нас незримые силовые поля, – все понимают безвыходность ситуации. Мы как моряки, запертые в бухте на поврежденном корабле при обороне Порт-Артура в 1904 году, обстреливаемые японской эскадрой. Осталось только спеть любимую песню, как вдруг в эфире чей-то голос:

– Да заткните вы ее уже чем-нибудь, надоела уже!

– Могли бы, давно заткнули бы. Далеко она, мы не достаем, – раздался ровный, спокойный голос в рации.

Первые лучи солнца ложатся на мокрую от росы траву, солнце поднимается, принося с собой новый день. И снова далекий выход снаряда. Рассекая воздух, он проносится в небе мимо нашего дома. Легкий ветерок волной пробегает по коже – это завихрения воздуха, которые оставил снаряд.

Приземляясь в огромном лимане, далеко за деревней, разрывается! Грохот, словно великан, арматурой ударил в железный забор. Звук, разлетаясь по долине, усилился, ударился о холмы, поднимаясь вверх, пронзил эхом пространство на километры.

Почти пять часов непрерывной бомбежки закончились. На улице рассвело, в рации прозвучало:

– Наведите БМку зажигалками, цель 432!

– Расчет, на выезд! Ребята, бегом!

Утром началось наступление. Наши войска форсировали реку Жеребец, создали плацдарм на правом берегу. Пехота закрепилась на возвышенности в небольших рощах. Впереди – хорошо просматриваемые поля и островки леса, соединенные между собой узенькими лесополосами. С наскоку не пройти. Минные ловушки, вражеские засады не дают продвигаться. Разведчики с беспилотников наблюдают за противником. Выявляют расположение и численность неприятеля, вычисляют артиллерийские орудия, минометы.

– Урал, я – Забой, наблюдаю на 420-й четырех баранов, копают траншею, без бронежилетов.

– Забой, я Урал, да! Нева, по 420-й навести, по готовности, один снаряд, огонь, как понял меня?

Артиллеристы работают точно, шансов уйти практически нет.

Гаубица Д-30, в кругу военных прозванная «лягушкой», за ее характерные прыжки во время стрельбы и необычный внешний вид, делает выстрел. Произведенная во времена СССР, пушка и сегодня – грозное оружие: метко стреляя, прекрасно разбирает укрепрайоны врага.

– Нева, я – Забой, отлично!

В небе послышался гул вертолетов. Рокот винтокрылых машин, приближаясь, становится громче. Разбивая лопастями воздух, создавая характерный, ритмичный звук, прячась за складками местности, два «Аллигатора» Ка-52 и Ми-8 с полным боекомплектом идут на врага.

– Внимание всем, сейчас будет работать наша авиация, я – Небо!

За горизонтом, слышны пуски ракет. Тут же звук работы винтов меняется, становится громче, слышно, как закладывая вираж, вертолеты уходят вправо, ложась на обратный курс. Проходя прямо над нами, ощущаешь мощь и легкое дрожание окружающей среды.

– Забой, я – Урал, наблюдал, куда отработали «птички»?

– Урал, я – Забой, квадрат 5725, кучно легли, точно по цели!

Пехота, рассредоточившись, двигается по лесопосадкам, пробираясь между деревьями и кустарником, укрываясь в складках рельефа, оттесняет фашистов все дальше. Ребята, одетые в маскхалаты, в бронежилетах и касках, сливаются с местностью. На руках и ногах – ярко-красные повязки – отличительный знак российских бойцов. Усовершенствованные автоматы, с дополнительной навеской: коллиматорные прицелы, анатомические ручки и прочие фишки помогают солдату в бою. Упорство воинов заставляет противника отступать, неся огромные потери.

Артиллерия работает по всему фронту, помогает продвигаться пехоте, нагнетает ужас на боевые порядки нацистов. Враг в растерянности ведет беспорядочный ответный огонь, большие потери нужно срочно восполнять.

– Урал, я – Забой, наблюдаю четыре единицы техники, движутся к 459-й.

– Забой, я – Урал, да! Банкир, 459, навести! Нева, 457, навести! Забой, корректируй, говори заранее, с упреждением.

– Банкир, я – Забой, огонь!

Снаряд разрывается рядом с вражеским БТРом, засыпая осколками сидящих на броне.

– Нева, я – Забой, к тебе подъезжают, огонь! Остановились, попрыгали с машин, в лес уходят. Бери север – 30, запад – 100, три беглым огонь! Я – Забой!

Бандеровцы, щедро снабженные натовской техникой, отступать не хотят.

– Урал, я – Сармат, нас кроют, откуда-то с юго-запада.

Снаряды врага, издавая зловещий свист, падают рядом с лесопосадкой, глубоко врезаются в землю, взрываясь, поднимают черные столбы дыма, разбрасывая на десятки метров раскаленные куски металла.

– Леший, наблюдал вспышки? Я – Урал.

Леший – корректировщик, один из летунов. Его «птичка» постоянно висит над полем боя, он дает отклонения нашим орудиям, параллельно выявляет огневые точки врага.

– Урал, я – Леший, да! Записывай адрес.

Без промедления, в ту же секунду, команда идет на орудие:

– Иртыш, я – Урал, принял?

– Урал, я – Иртыш, да!

– По готовности, один снаряд, огонь! Я – Урал! Леший, наблюдай! Выходи сразу на Иртыша!

Батарея грозных крупнокалиберных гаубиц «Гиацинт», искусно замаскированная в лесопосадках, наводит звериный страх на врага. Звук выстрела разрывает небо на части, сжатый воздух волной пробегает по листьям деревьев.

– Леший, я – Иртыш, выстрел!

– Иртыш, я – Леший, отлично, отлично!!!

Командир бригады, постоянно на связи с пехотой, штурмующей укрепрайоны врага:

– Сармат, я – Витязь, как обстановка?

– Витязь, я – Сармат, двигаемся, двигаемся, подходим к 418-й, упираются гады!

– Давай минометом поработаем по ним!

– Витязь, я – Сармат, да!

– Кинжал, наведи маленькую удочку, поработай с Сарматом!

– Витязь, я – Кинжал, да! Сармат, готов наблюдать?

Мины от небольшого миномета «Василек» ложатся кучно, разбрасывая вокруг смертоносные осколки, ранят и калечат пехоту врага. Отступая, противник не успевает подбирать раненых. Ситуация становится напряженной. Понимая, что позиции не удержать, фашисты отходят, откатывается артиллерия на не доступное для нас расстояние.

– Урал, я – Сармат, по нам кассетой отработали, у меня три триста: два легких, один средний, требуется эвакуация!

Кассетный снаряд – подлое оружие, неся в себе множество контейнеров со шрапнелью, взрываясь в воздухе, разбрасывает маленькие бомбы по большой территории, неизбирательно поражая все живое вокруг.

– Сармат, раненые до точки сами добраться могут?

– Двое легких, да!

– Пусть выходят на точку эвакуации, посылаю машину.

– Забой, я – Урал, засек выход?

Вражеское орудие, умело спрятанное на краешке леса, обнаружено, но дальность не позволяет дотянуться до него.

– Сармат, мы не достаем, сейчас на соседей передам!

– Внимание, я – Небо! Радиоперехват! В нашем направлении движутся самолеты противника с крылатыми ракетами! Всем в укрытие, расчетам ПЗРК приготовиться!

– Сармат – да, Нева – да, Банкир – да.

Враг нечасто использует авиацию, ее почти не осталось. Если на линии фронта появились самолеты, значит, выхода нет, у фашистов дела идут плохо.

Нам есть чем ответить! Где-то в поле, между посадками, незаметно стоит тактический зенитный комплекс «Тор-М2». Похожий на небольшой домик, покрашенный в темно-зеленый цвет, сверху, будто на крыше, антенна-локатор, непрерывно вращаясь, сканирует небо. На борту белой краской написано «Бродяга». Ребята с уважением относятся к нему. Каждый раз заметив его, с неподдельной радостью говорят: «Смотри, смотри, Бродяга проехал!»

Он не раз сбивал летящие в нас ракеты, разносил в щепки дроны нацистов.

На время все замолкает, яркое солнце нагревает влажный воздух, наполненный запахом листвы и травы – дышать тяжело. По телу ползет липкий пот. Ближе к земле, в траве, роем летают, неприятно кусают мелкие мошки и комары. Репеллент спасает на время от комаров, а мошкаре все нипочем.

– Внимание, я – Небо! Отбой, самолеты ушли севернее!

– Урал, я – Леший, на 448-й наблюдаю скопление личного состава, до 30 человек, БТР, пара пикапов.

– Енисей, по 448-й одну елочку навести, выходи сразу на Лешего, как понял меня? Я – Урал!

Начальник штаба реактивного артиллерийского дивизиона Енисей принимает цель, отдает приказ на батарею РСЗО «Град». Важно быстро навести орудие, отработать точно, с наименьшим количеством пристрелочных выстрелов, чтобы не дать противнику найти укрытие.

– Каспий, я – Енисей, по 448-й навести, работай короткими!

До противника чуть больше десяти километров, выбор снаряда имеет решающее значение. Системы «Град» – это оружие способное одним выстрелом накрывать большие площади, уничтожая пехоту и технику врага, но, чтобы добиться нужного эффекта, снаряды должны ложиться кучно.

Расчет боевой машины, услышав команду в рации бригады, понимая, что сейчас она по внутренней рации придет к ним, выгоняет машину из укрытия.

– Каспий-1, я – Каспий, адрес записал?

– Каспий, я – Каспий-1, да! Метео, метео надо!

Погода оказывают определяющее значение на полет реактивного снаряда: температура воздуха, атмосферное давление, скорость и угол ветра, все это учитывается в расчетах.

– Каспий-1, я – Каспий, записывай: плюс 38, 756, 42–00, 20 метров, как понял меня?

– Каспий-1 – да!

«Град», проезжая по грунтовой дороге, петляя между деревьев выкатывается на поляну. Старший офицер, на ходу посчитав установки прицела, спрыгивает с машины и указывает направление стрельбы.

– Прицел – 342, уровень – 30–00.

Загудела установка, поднимая пакет, наполненный реактивными снарядами. Сзади из труб торчат оранжевые крышки, при выстреле они отлетают, открывая сопла ракеты.

Топогеодезист сориентировал буссоль:

– Угломер 48–92, наводить в буссоль!

Три минуты, и мы готовы к работе!

– Леший, я – Каспий-1, по цели 448, наведен, готов!

– Каспий-1, я – Леший, четыре огонь!

– Залп, наблюдай! Я – Каспий-1.

Четыре ракеты с ревом вырвались на свободу.

– Каспий-1, юг – 150, запад – 100, остатком, огонь!

– Залп!!!

Загудели приводы «Града», опустошенный пакет, дымясь, отдавая жаром, повернулся и встал на место. Ребята запрыгнули на машину. «Урал» тронулся, зарычав помчался прочь. Где-то вдали приглушенно захлопали взрывы.

– Каспий-1, хорошо, хорошо, кучно легли, прямо в яблочко!

– Внимание, я – Небо, сейчас будут работать наши «птички»!

Артиллерия, рассредоточенная по большому фронту, уходящая в глубину, словно мастерски расставленные фигуры на шахматной доске, замолкает.

Вдалеке, на востоке, еле слышно появился звук. Словно от приближающегося поезда метро, он растет, превращаясь в гул. Проходит ровно мгновение, как два штурмовика Су-25, едва не касаясь макушек деревьев, стремительно проносятся над нами. Выходя на боевой курс, выпускают ракеты. Реактивные болиды, как сверкающие клинки, летящие роем, в мгновение достигают цели, уничтожая врага.

– Урал, я – Забой, «птички» отработали!

Самолеты, с ревом, закладывая вираж, возвращаются, пролетая где-то вдали, за полями, исчезают.

Пехотинцы, продвигаясь все глубже в боевые порядки противника, зачищают территорию. Звуки боя слышны далеко, автоматные очереди, свист рикошетов, грозный бас крупнокалиберного пулемета, косящего на своем пути любую преграду, наводит ужас.

– Урал, я – Сармат, по нам «свинка» (танк) работает!

– Сармат, я – Урал, да! Забой, посмотри, где она, наведи туда «Рапиру»!

– Рапира, я – Забой, пиши адрес, по готовности, огонь, я – Забой!

– Забой, я – Рапира, выстрел!

– Рядом, рядом легло, «свинка» откатывается, в лес уходит, все, я ее не наблюдаю!!! Дежурь пока на этих установках! Я – Забой!

На поля опускаются сумерки, в воздухе все еще духота, нет ни малейшего дуновения ветерка. Мошкара с заходом солнца почувствовала свободу и все сильнее и назойливее атакует.

– Сармат, я – Витязь, как у тебя обстановка?

– Витязь, я – Сармат, продвинулись до 412.

– Давай заканчивай, закрепляйтесь там, где стоите! Закрепов к тебе уже послал, встречай! Я – Витязь.

С наступлением темноты бои затихают, но артиллерия продолжает работу. Непрерывно идет выявление скопления сил противника и их передвижений. Дневные беспилотники сменяются на ночные, оборудованные тепловизорами. Расчеты наводят орудия в контрольные точки – места наиболее вероятного появления врага. Работа идет круглые сутки.

– Козян, я – Урал, ты летаешь?

– Урал, я – Козян, да!

– Движения есть?

– Нет, нет, не наблюдаю!

– Посмотри 398-ю, сейчас туда Невой поработаем! Нева, по 398-й один снаряд, огонь, я – Урал!

Всю ночь идет беспокоящий огонь по позициям нацистов. Измотав противника днем, ночью ему нельзя давать передышку. Вселяя страх и ужас, артиллеристы деморализуют врага, убивают стремление сопротивляться.

– Урал, я – Козян, наблюдаю восемь единиц техники, похоже, везут пополнение, записывай адрес…