На рассвете Леха-Батал залез в старенький БТР-60 и повернул ключ зажигания. Стартер противно завизжал, машина завелась. Двигатель затроил, задергался – у него никак не получалось удержать обороты. Вибрация передалась на весь кузов. БТР потряхивало, будто он дрожал от озноба. Леха добавил газу. Из выхлопной трубы повалил черный дым, раздался сильный хлопок, и машина громко заревела. Высунув голову из люка, Батал что-то прокричал. Парни, которые стояли рядом, ничего не разобрав, замахали руками, показывая ему, что ничего не слышат. Леха на мгновение замер, задумался, куда-то грустно, безысходно посмотрел и, уже не надеясь, что его услышат, отмахнулся и скрылся внутри бронетранспортера. Машина зарычала еще громче. Водитель раскрутил двигатель, БТР, хлюпая по сырой колее, будто целуя ее всеми восьмью колесами, медленно тронулся. Проехав несколько метров, начал замедляться. Раздался громкий противный треск – БТР никак не хотел включать нужную скорость, коробка передач сопротивлялась. Немного поупиравшись, кулиса все же провалилась дальше. Наконец переключив передачу, Батал уговорил машину поехать: она тронулась и, свернув за угол, пропала из виду. Долгие годы этот БТР стоял законсервированным и ждал своего часа, но, когда этот самый час пришел, машина состарилась и постоянно отказывалась работать. Доставляя массу проблем, она непрерывно требовала внимания.

Шел конец ноября 2022 года. Леха вернулся вместе с БТРом спустя две недели. Поставив на прежнее место бронированную машину, выглянул из люка и, загадочно улыбаясь, прокричал встречавшим его пацанам:

– Угадайте, кого я привез?

– Давай, показывай, не томи!

Опершись одной рукой на броню, другой он протянул маленького плюшевого щеночка. Поставив его на крышу машины, снова нырнул внутрь, достал еще одного. Так в нашей батарее появились две собаки. Над кличками долго думать не пришлось. Исяныч, взяв одного в руки, поднял над головой и торжественно, произнес:

– Этот будет Батыр – значит, богатырь.

Второй щенок, очутившись на земле, нисколько не растерявшись, забегал по двору. Утыкаясь носом то в угол гаража, то в столб забора, он, суетясь, исследовал территорию.

– Ну а этот будет ЭрЭс (РС – реактивный снаряд)! Смотрите, какой резвый!

Ребята, собравшиеся посмотреть на это чудо, весело смеялись, с интересом обсуждали собак.

Батыра оставили жить у нас, а ЭрЭса отдали в другой дом. Щенятам было чуть больше двух месяцев, на вид очень разные – они были братья. Батыр – гладкошерстный, веселый, но спокойный, а ЭрЭс – пушистый разбойник.

С появлением собак атмосфера в доме сразу стала другой. Батыр разбудил в ребятах теплые чувства. Бывало, выйдешь на улицу, сядешь на скамейку, он подбегает, трется об ногу, ласкается, смотрит на тебя добрыми глазами – погладишь его, поговоришь с ним, и на душе становится светлее. К постоянным взрывам щенок быстро привык: не обращая никакого внимания на громкие звуки, он мог часами спать, свернувшись в клубок. Встав на довольствие в нашем доме, он всегда был от пуза накормлен. Батыр быстро рос, но большим грозным волкодавом ему не суждено было стать. Сантиметров двадцать в холке, не больше, с гладкой шерстью, с темными пятнышками и длинным хвостом, пес стал нам другом. Пацаны полюбили его.

Взял над Батыром шефство Игорь: высокий веселый парень, немного за тридцать, с необычным позывным «Гоня». Такое прозвище он получил еще в детстве за то, что быстро бегал и, как Роналдиньо, очень круто играл в футбол. Утро у Гони начиналось с кормежки собаки. Вооружившись большой ложкой, Игорь открывал банку тушенки и давал Батыру сочные кусочки мяса. Разговаривал со щенком, учил его, наставлял, ругал за мелкие шалости. Ребята, собравшись на крыльце дома, наблюдая за этой умилительной ситуацией, улыбались, посмеивались, шутили. Игорь же, присев на корточки, продолжал кормить собаку. Немного смущаясь, отводил взгляд и огорченно говорил:

– Да идите вы! Пес есть хочет, а вам лишь бы похохотать!

Со временем Батыр стал провожать нас на боевые выезды. Отправляясь к машинам, чтобы заступить на боевое дежурство, мы обычно шли по крайней улице в деревне, вдоль леса, а пес бежал впереди нас, весело виляя хвостом. Дойдя до машин, пока мы запускали и прогревали моторы, Батыр кругами бегал вокруг «Градов». Поняв, что мы готовы к выезду, он усаживался чуть в стороне и провожал нас очень серьезным, пронзительным взглядом.

Вечером, в гости или по делу, к нам приходили ребята, живущие в доме, куда отдали ЭрЭса. Конечно же, пес прибегал с ними. Собаки, завидев друг друга, начинали весело играть. Кружась по двору, путались под ногами. Гоняясь друг за другом, нарезали круги. Дурачась, покусывая друг друга, они устраивали игрушечные бои. Однажды, запрыгнув на спину Батыру, ухватившись за ухо, ЭрЭс повалил брата. Обнявшись, словно борцы на татами, собаки пушистым клубком завертелись по ограде. Такое зрелище пропустить нельзя! И ребята, находившиеся во дворе, делая шутливые ставки, перебивая друг друга, подбадривая каждый свою собаку, шумно галдели:

– Батыр, не сдавайся, выворачивайся, выходи на болевой, видишь, он ногу выставил!

– ЭрЭс, ногу, ногу убирай, сейчас укусит!

В такие моменты забываешь, что ты на войне. Погрузившись в веселье, неожиданно возникшее благодаря щенкам, расслабляешься, дурные мысли уходят. Разойдясь по своим домам, ребята потом еще долго обсуждали собак, их удивительные и забавные выходки, их добрый и веселый нрав.

Полгода наша бригада работала на направлении Кременной, громила фашистов. Отражая наступления врага, мы сами переходили в контратаки. Освобождая, пусть пока небольшие, но очень важные участки, отодвигали его от Кременной, теснили нацистов в сторону Торского, Красного Лимана, в сторону реки Жеребец. С приходом весны поступила команда готовиться к перекату. Перемещаться нам предстояло недалеко. Каких-то несколько десятков километров в сторону города Сватово, на ставшее напряженным направление на Макеевку. К этому моменту у нас было уже три собаки. Батыр и ЭрЭс выросли, стали взрослыми и спокойно гуляли по деревне, всегда возвращаясь домой. Где и как они познакомились и откуда привели третьего пса, которого мы назвали Кузей, история умалчивает. Так или иначе, Кузя поселился во дворе дома, где жил ЭрЭс и даже обрел «папку» в лице Влада-ОДОНа. Кузя был уже старый пес. На самом деле, может быть, и не такой старый, но вид у него был удручающий: невысокий, чуть выше ЭрЭса с Батыром, тощий, гладкошерстный, белый с черными пятнами, он хромал на одну лапу, причем, это была не просто рана, это была старая травма, оставшаяся ему на всю жизнь. Пес был боевой. Пацаны шутили, называя его Терминатором – один глаз у него был подбит, когда-то рассеченная бровь срослась криво, а на зрачке светилось бельмо. Кузя был строгий. Всегда следил за молодыми собаками, ругал их, не давал им шалить. Из дома не убегал, постоянно на охране, он, хоть и был небольшой, но на вид был очень страшный, близко не подпускал никого. Встретив Кузю, взглянув на него, становилось не по себе, в голове сразу появлялась мысль: «Да ну его. Лучше стороной обойти». В первые дни он признавал только Влада, но спустя время стал привыкать к остальным. Некогда «одинокий волк», способный рассчитывать только на себя, стал частью нашей семьи. Его уважали, некоторые даже побаивались и избегали с ним встречи. Когда начался перекат, Кузя первый залез в машину.

Сидя в кузове «Урала», Кузя с любопытством смотрел по сторонам. Открыв рот и развесив уши, пес развалился на коленях у Влада и от удовольствия пускал слюни. Мы следом ехали на БМке и через откинутый тент КамАЗа, нам было отлично видно, насколько довольный едет наш Кузя.

Как здорово, когда рядом есть животные! Они делают нас счастливыми. Перекат – это сложная, тяжелая задача, она отнимает много моральных и физических сил, но в тот раз все прошло намного легче. Подъехав к дому на новом месте, мы начали разгружать машину. Раньше это была бы скучная, монотонная, однообразная работа, сейчас она превратилась в настоящий квест. Кузя, спрыгнув с борта, устремился во двор. За забором у соседей сидел на цепи небольшой пес. Строгим взглядом посмотрев на него сквозь щель между досок и злобно рыкнув, Кузя сразу объяснил, кто здесь хозяин. Мельком осмотрев территорию, он стал помогать разгружать вещи. Батыр и ЭрЭс вскоре присоединились к нему. Мешаясь под ногами, вертясь там, куда должны складывать вещи, собаки привлекали к себе все внимание. Смеясь, парни их шутливо отгоняли, иной раз с песелем приходилось бороться за свободный кусочек земли.

На новом месте простору было больше. За домом – большой огород: неогороженный, он переходил в огромное поле. Как-то раз, с утра убежав на разведку окрестностей, собаки к вечеру вернулись все в грязи. Их невозможно было узнать – один сплошной кусок грязи и глины. Гоня, как старый дед, глядя на них, ворчал:

– Вот где вас носило? Обязательно нужно лезть в грязь? Сейчас отмывай вас! А что делать? Вы ведь в дом все потащите, ну я вас!!!

Взяв ведро, нагрев в чайнике воды, чтобы она не была такой холодной, Игорь по очереди отмывал их от грязи.

По утрам Гоня по очереди с ложечки кормил Батыра с ЭрЭсом, Кузя ел сам – с ложки есть считал оскорблением. Живя с нами, он стал добрее, в глазах исчезла злоба на мир, он стал даже играть с молодыми собаками. После завтрака они устраивали забеги по двору: кружась, перепрыгивая препятствия, понарошку кусались, завязавшись в клубок, боролись, катаясь по ограде. Кузя был самый главный: обследовав территорию, он ее охранял. Подойти незамеченным к дому было невозможно.

Наши дома находились на отшибе, далековато от основной деревни. До магазинов приходилось идти пешком, а это километра три в одну сторону, через поля, через речку-ручей. Собираясь за покупками, ребята каждый раз звали с собой собак – они всегда были рады, что их берут на прогулку. Однажды, проходя через поле, ближе к ручью, около мостика в небольшой луже мы заметили черепаху. Собаки, увидев ее, оживились. На мордах появилось удивление, любопытство, заиграл интерес. Осторожно, чуть напрягшись, ЭрЭс медленно подошел, посмотрел на рептилию, замер, оглянулся, на ребят посмотрел, вытянув шею. Хотел черепаху понюхать, а она – оп! – и спряталась в свой домик. ЭрЭс отбежал, радостно запрыгал, сделал круг вокруг нас, остановился, высоко подняв морду, словно сказал: «Смотрите, что я тут нашел!» Батыр, наблюдая за выкрутасами брата, стоит, смотрит, думает: «Что он, с ума сошел? Пойду тоже гляну». Подошел к лужице, смело понюхал спрятавшуюся в панцирь черепаху, оглянулся, бросил взгляд на ребят, перевел его на ЭрЭса: «Ну и что тут такого? Черепаху, что ли, не видели?» ЭрЭс, ревнуя, подбежал и лапой толкнул панцирь. Две собаки уставились на пятнистый камушек, наполовину скрытый водой. Ребята одеты в военную форму, на плечах – автоматы, со стороны глянешь – грозные воины, а стоят, улыбаются, шутят, дразнят псов, как дети. Постояв, насладившись моментом, пошли дальше. Собаки, глядя нам вслед, замерли: «Что, мы тут это чудо оставим? Давайте возьмем с собой!»

– ЭрЭс, Батыр, пошли, оставьте в покое Тортиллу.

Собаки бросились догонять: пасти открыты, языки набок, на мордах улыбки – счастье!

Так прошла весна, почти пролетело лето, наступил август, и вот опять перекат. Командир собрал старших, встал вопрос, что делать с собаками. Дальше им ехать с нами было нельзя. Ребята весь вечер ходили грустные. Обсуждали, что делать, как поступить. Оставлять друзей тяжело, но в этот раз их взять с собой мы не могли. Решили отправить их в тыл, к парням на ремзону. С ближайшей машиной наши собаки уехали в новый дом. Увидим ли мы их еще, неизвестно. Впереди нас ждал, пожалуй, самый дальний на тот момент перекат. Шестьсот километров дорог до Запорожья. Боевые машины поедут на тралах, а личный состав вертолетами перебросят под Работино.

В августе, перекатившись на Запорожье, мы поселились в деревенском доме. Он стоял немного в стороне от линии боевого соприкосновения. Обустроили немудреный быт. Оказавшись здесь, узнали, что в этих краях большие проблемы с водой. Скважину для питьевой воды не пробуришь – море недалеко, и вода с глубины идет солоноватая, ее можно использовать только для технических нужд. Во дворе дома было два глубоких колодца. Вначале обрадовавшись им, мы быстро выяснили, что они используются исключительно как резервуары – воду в них нужно привезти и закачать. Местный староста прислал нам водовозку, и она наполнила колодцы пресной водой, но, к сожалению, ее тоже лучше было не пить. Приходилось покупать в магазинах бутилированную, на которой можно готовить, которую можно пить сырой.

Что нас еще поразило в этих местах, так это обилие мышей. Сотни, нет, тысячи мелких, противных, везде снующих, серых полевок, буквально заполонили все вокруг. Казалось, не было места, где бы не шебуршала мышь. Я подобного никогда не встречал. На стенах, под обоями – целые мышиные норы, ходы. Под полом, на потолке, в каждом углу, в диване, в кровати, в старом матрасе, на веранде, на кухне – везде, везде, где только можно представить, жили грызуны. Они не знали страха, человек не был для них кем-то ужасным. Ночами они спокойно ходили по спящим ребятам. Проникая в сумки и рюкзаки, мыши грызли вещи, портили амуницию, а добравшись до продуктов, сгрызали все. Подвесив вечером завязанный мешок с хлебом под потолок, утром можно было в нем обнаружить мышей и покусанные булки. Конечно же, все это шло на выброс – заразу никак нельзя подхватить. Ловушки с клеем, расставленные по углам и тропам, где ходят полевки, делали свое дело, но в целом ситуация не менялась. Мыши плодились и размножались быстрее, чем мы могли их уничтожать. Отраву использовать – так себе решение, в каждую щель не залезешь, а сдохнув, мышь издавала зловоние, которое невозможно было переносить. Однажды в доме запахло настолько сильно, что слезились глаза и было сложно дышать. Отодвинув все кровати, оборвав уже отошедшие от стен обои, вымыв все полы, просмотрев и обыскав все места, мы так и не нашли, где сдохла эта серая гадина. Запах шел отовсюду – нереально было понять, где источник зловония. Совершенно случайно во время этой генеральной уборки, вынеся на улицу мешавшийся нам старый диван, мы заметили, что запах стал пропадать. Тут же все поняв, исследовали древнюю рухлядь и увидели, что серая тварь прогрызла в ней дырку, залезла внутрь и там сдохла. Диван пришлось выкинуть, а боец, который спал на нем, лег в спальнике на пол. Решение, что делать с армией мышей, никак не находилось. Однажды, разговорившись с местными в магазине, мы пожаловались на обилие грызунов. «Аборигены», внимательно слушая нас, снисходительно улыбались, будто мы дети малые. Продавщица, подав нам очередную пачку липких картонок-ловушек для мышей, с ярким украинским акцентом сказала:

– Заведите кошку, ребята! Другого решения нет. У нас у всех по две-три кошки.

На следующий день мы встречали ребят, возвращающихся из отпуска. Они ушли на отдых еще до переката, и теперь проделали нелегкий путь, чтобы догнать нас. Прожив несколько дней в Старобельске, пацаны долго ждали машину. Сегодня, окончив путешествие по новым регионам России, они, наконец-то, возвращались к нам. Каково же было наше удивление, когда мы увидели, что с ними приехали котенок и совсем еще маленький, полностью белый щенок! Милые плюшевые создания. Такие беззащитные, нежные, очаровательные – они вызывали бурю эмоций. Положив их на чей-то спальник, мы с удивлением наблюдали, как щенок и котенок улеглись рядом, прижались друг к другу. Им было страшно. Вокруг было много больших мужиков: эти огромные, жуткие великаны столпились рядом с малышами. Кому-то не хватило места, и он, высовываясь из-за чьего-то плеча, пытался разглядеть новых питомцев. Представляю, как новоселам было страшно.

Гоня сразу ожил. Чуть не пританцовывая, побежал искать блюдце. Казалось, что улыбка у него растянулась от уха до уха. Игорь опять стал «папой». Ухаживая за щенком и котенком, он кормил их с ложечки. Милое зрелище, оно всегда забавляло пацанов. Шутки сыпались как из рога изобилия, каждый считал своим долгом подколоть Гоню, но его это не смущало, он с какой-то особенной нежностью относился к питомцам. Малыши росли, постепенно освоившись, стали исследовать территорию.

Как-то раз, сидя под огромным орехом, который рос в самом центре двора, мы подбирали с земли упавшие грецкие орехи и разбивали их молотком. Измазав все руки йодом, обильно выделяемым зеленой кожурой, мы ели еще совсем молочные плоды. Из-за веранды, с трудом вскарабкавшись на небольшую бетонную отмостку, вышел Керри (так мы назвали нашего котенка). В зубах он нес мышь. Она еще трепыхалась, безуспешно пытаясь вырваться. Котенок направлялся к нам. Совсем еще мелкий, он тащил мышару, которая была размером почти с него самого. Ноги котенка не слушались, его немного шатало из стороны в сторону – было видно, что ему тяжело тащить такой груз. Но гордый тем, что он поймал шустрого грызуна, малыш спешил показать нам добычу. И тут, изловчившись, серая гадина вырвалась и побежала. Не растерявшись, Керри догнал ее, стукнул лапой по спине, другой придавил, схватил зубами за шею и, навалившись своим еще маленьким телом, прижал к земле, стал душить. Ребятам было очень интересно наблюдать такую борьбу. Керри подбадривали, подзадоривали. Всем было любопытно, кто же победит. Закончив тяжелую схватку, одолев наконец мерзкую тварь, Керри, продефилировав перед нами, уютно устроился в стороне и с аппетитом съел грызуна.

Взрослея, Керри и щенок, которого назвали Белкой, стали лучшими друзьями, в очередной раз подтвердив, что кошка с собакой могут дружить. Белка была размером не больше, чем Керри. Маленькая, полностью беленькая, с плотной, короткой шерстью, с миленькой детской мордочкой, она похожа на плюшевую игрушку. Ребята постоянно тискали ее. Гоня ревновал, забирал у пацанов собаку, уносил ее к себе и никого не подпускал. Белка жила под неусыпной опекой Игоря. Еда по расписанию, прогулки во дворе – все, как положено растущему организму. Адаптировалась собачка дольше котика, и порой, когда Белка неуверенно бродила по ограде, кот нападал из укрытия на нее. Завязывалась нешуточная драка. Керри, то отбегая, то снова нападая, искусно вел бой. Белке приходилось несладко. Маленькая, неповоротливая, она не успевала за молниеносным котенком. Подурачившись, Керри убегал по делам, а Белка, все еще не понимая, закончилась игра или нет, искала его.

В Запорожье мы работали немногим больше месяца. Обратно ехали своим ходом, не зная еще, куда нас занесет в этот раз. Котенок с собакой ехали на коленях у ребят в УАЗике. Стойко переживая трудности дороги, они, как настоящие бойцы, преодолели суровое испытание – перекат. Нашу бригаду бросали с одного сложного направления на другое, и, когда мы очутились под Авдеевкой, никто этому не удивился.

Так вышло, что мы поселились в одноэтажном доме на четыре квартиры, что-то вроде наших бараков – у каждой квартиры был свой вход. Белка, естественно, жила с Гоней. Он ей смастерил из коробки постельку, положил мягкий коврик, и щенок, забравшись туда, сворачивался клубочком и мирно спал. Собака, казалось, совсем не росла. Была такой же маленькой, плюшевой, ласковой, беззащитной. А кот рос на глазах. Становился мощным, шерсть лоснилось, переливалась, играла на солнце. Керри как-то очень быстро стал красивым котом. Перебегая из дома в дом, обязательно ловил мышку, приносил ее в центр комнаты и торжественно всем демонстрировал добычу. Парни ругались:

– Зачем ты ее сюда притащил? Забирай! Иди ешь на улице. Сейчас все размажешь по полу.

И Керри, неоцененный, уносил побежденного серого гада на улицу. Зимой у кота стало появляться брюшко, он заметно округлился, но от этого не перестал быть резвым и бойким. Уверенной походкой каждое утро он обходил территорию, заходил в каждый дом. Оглядевшись, поняв, что все нормально, просился на улицу и так инспектировал всех ребят. С Белкой они по-прежнему дружили, так же, шутливо играя, дрались. Собака, выучив повадки кота, уже не поддавалась так легко. Однажды, уютно устроившись во дворе, она грызла вкусную мозговую косточку. Причмокивая, облизывая ее, пытаясь достать сладкий мозг, потеряла бдительность. Керри, притаившись за пышной туей, наблюдал за Белкой. В момент, чуть приподнявшись, сосредоточился, приготовился для прыжка, сделав пару осторожных шагов в сторону наслаждающейся жизнью собаки, резко бросился на нее. Напрыгнув сверху, тут же отскочил. Белка от неожиданности чуть с ума не сошла! Оглянувшись, увидев кота, посмотрела на кость, подумала: «Полежи тут немного, подожди, я сейчас вернусь, только надеру этому проныре уши», – и, резко развернувшись, потеряв равновесие, чуть не упала. Керри ждал, смотрел за собакой, на морде ухмылка – со стороны казалось, кот смеется над ней. Но Белка, зная повадки хитрого Керри, предугадывая дальнейшие шаги, начала преследовать кота. На вираже, перехитрив его, прижав к забору, умудрилась схватить Керри за шею, повалила на землю и, играя, начала трепать его, как тряпку. Кот вырвался, бросился наутек, меняя направление, петляя из стороны в сторону, побежал от собаки. Неожиданно он исчез, спрятавшись за ствол дерева, притаился и, выбрав момент, снова напал на неповоротливую Белку. Вдоволь набегавшись, наигравшись, Керри сбежал, а Белка вернулась к своей косточке. Покружив вокруг нее, улеглась рядом, немного поерзав, комфортно устроилась и продолжила наслаждаться жизнью.

До чего же странная штука – война. Когда уходишь воевать, кажется, что весь мир замер и впереди тебя ждут только бои и тревоги. Оказавшись же в зоне боевых действий, со временем понимаешь, что жизнь продолжается. Да, эта жизнь другая, новая и непривычная, но это – жизнь. И все мы здесь для того, чтобы жизнь продолжалась: жизнь наших родных, жизнь нашего народа, жизнь нашей Родины. Да, странная все-таки штука – война.