В вечный путь, не зная срока,

Сам себя благослови.

Есть же где-нибудь дорога

От любви к любви.

В далеких девяностых, еще в СУНЦе, учителя неоднократно, поднимали тему смысла жизни. Тогда мы, совсем юные ребята, спорили и рассуждали, для чего человеку дана жизнь. Этот философский вопрос нас очень задел. Даже после занятий мы с азартом обсуждали его. Сейчас, спустя тридцать лет, сидя в тесном бетонном подвале садового домика где-то на Украине, рядом с Ясиноватой, я без особых рассуждений могу дать ответ на этот вопрос.

Минуту назад, неспешно беседуя, подогревая чайник на газовой портативной плитке, мы слушали эфир в рации и ждали команду. Неожиданно, без предупреждения, взрыв! В каком-то окне треснуло стекло. Ребята переглянулись, кто-то сказал:

– Выход. Точно выход.

– Что-то громко. Я в окне, как есть, видел вспышку.

– Да нет, не похоже на прилет.

БАБАХ! Взрыв, совсем рядом. Во всем доме в мгновение осыпались стекла, задрожали стены. Парни, повыбивав из-под себя стулья, вскочили и побежали в подвал.

– Где-то совсем рядом.

– А ты говоришь – выход. Ничего не понимаю! На улице плотный туман, с нашей стороны никто не работал. «Птички» не должны летать. Ничего же не видно. Как они нас могли спалить?

– Кто его знает? Листвы нет, при желании, все разглядеть можно.

В подвале темно, через квадратный люк пробивается слабый свет, мутные тени ложатся на лица ребят.

В такие моменты думаешь только о семье. Сложно представить, что у кого-то проскакивает мысль: «Как жаль, что я так и не стал директором департамента!» А тогда, в далекой наивной юности, мы, собравшись в комнате общежития лицея, выдвигали самые разные версии! Приводили, как нам казалось, самые неоспоримые аргументы. Перебивая друг друга, искали всевозможные варианты: карьера, творчество, прогресс, продолжение рода и еще много интересных версий. И как ни странно, они все верны, но теряют смысл без главного – без семьи.

Жизнь всегда представлялась мне дорогой: вот путь, который ты прошел, а вон, впереди, гора, на которую предстоит забраться. Родители всегда были за спиной. Вдруг тебя понесет не туда – они заботливо подтолкнут в нужном направлении, упадешь – помогут подняться, оказался на перепутье – иди, по какой считаешь нужным, в пути поймешь, твоя ли она, если нет, то вернешься. Я всегда их чувствовал, мне это помогало, вселяло уверенность. Однажды я спросил:

– Как вы это делаете? Откройте мне секрет.

На что родители ответили:

– Нет никакого секрета. Придет время, сам поймешь.

В круговороте бурной молодости, заблудившись в лабиринте любовных приключений, легко пройти мимо той единственной, неповторимой, чудесной и удивительной девушки, предназначенной только тебе. Мы с Анютой часто, улыбаясь, вспоминаем момент, когда осенью 2002 года пришел папа и сказал мне: «Пусть Анюта останется».

Находясь в круговерти жизни, я все же знал, чувствовал, понимал, что это мой человек. Тогда, в юности, «бабочки» внутри меня мешали дышать, влюбленность душила и мутила сознание. Сейчас, спустя двадцать лет, я знаю, что та красивая, хрупкая девятнадцатилетняя девочка – очень сильный, заботливый и нежный человек. Влюбленность переросла в любовь. И пусть «бабочки» давно улетели, я точно знаю, что со временем любовь становится как дорогое вино – появляются, до этого незаметные, чудесные нотки, открывающие целый мир новых чувств и эмоций. Пролетая по жизни на скоростном болиде, в разные периоды ты получаешь удовольствие порой от противоположных вещей. Большая скорость, бешеный ритм жизни, дискотеки, клубы, вечеринки в молодости, в зрелом возрасте сменяются фантастическим наслаждением от чтения книг. Теперь я и Анюта, как раньше наши родители, стоим за спиной наших детей, передавая им знания, направляя и поддерживая их.

Вообще, любовь в жизни каждого человека – это отдельная история. Можно ли прожить без любви? Наверное, можно. Будет ли такая жизнь полной? Вряд ли. Человек приходит в этот мир, на самом деле, чтобы любить. Младенец, еще только сделав первый вдох, уже ищет свою мать, чтобы, прильнув к ее груди, исполниться безоговорочной любовью. Мы растем. Растет и наша любовь. И вот уже в орбиту нашей любви попадают не только члены семьи, но и другие люди: мы любим первого учителя, друзей, у нас случаются первые влюбленности. А еще в раннем детстве мы начинаем любить свой дом. Ребенок, едва осознав себя, уже любит то место, где он живет. Из всего этого рождается любовь к Родине. Сначала мы ее любим как мать. Вырастая, мы начинаем о ней заботиться, как о ребенке. От того, как мы будем к ней относиться, зависит, какой она будет для наших детей и внуков: будет ли это заботливая мать, или станет она непутевой распустехой, которая бросает собственных детей, чтоб плясать под дудку заезжих кавалеров. Оглядываясь назад, я понимаю, что с нами творили в 90-х. Нас методично и умело приучали стыдиться своей Родины. Те самые «заезжие кавалеры» подсказывали нам, куда посмотреть, чтобы нам стало стыдно, а сами под шумок растаскивали все, до чего могли дотянуться. Было модно считать патриотизм чем-то неприличным, молодежь мечтала уехать из «этой страны» (да, вот так, без имени, тогда в молодежной среде соросята приучали называть Россию). К счастью, любовь к Родине, заложенная еще нашими советскими предками, оказалась все же сильнее. Она смогла пробиться сквозь морок, наведенный «западными партнерами». Да и сами «партнеры», распоясавшись, уже потеряли осторожность и наделали ошибок, показав всем свое истинное лицо. С началом СВО мы начали заново учиться любить Родину. Кто-то сбежал, бросив ее в самый тяжелый момент, – их соросовские выкормыши сумели научить относиться к «этой стране» особым образом: требовательно, капризно и без всяких сантиментов – «эта страна» им должна, а они ей – нет. Другие встали на защиту Родины, оберегая ее, как собственное дитя, чтобы это дитя росло без страха и смело двигалось в будущее. И Россия, оправдывая надежды всех, кто ее любит, невзирая на преграды, идет вперед. А как не идти? Ведь Россия – это мы, люди. И именно мы делаем все, чтобы наша страна становилась лучше, чтобы нашим детям и внукам передать процветающее государство, а не руины, которые достались нам в конце 90-х. Это, наверное, и есть настоящая любовь: когда ты, заботясь о Родине, строишь будущее своей семьи, потому что ты их любишь.

Шум перед домом оживил пацанов:

– Там кто-то ходит. Пойдем, посмотрим?

– Давай. Шипа, сходи, глянь.

Работа вражеской артиллерии прекратилась. Мы вылезли из подвала. Еле уловимый гул, проезжающих недалеко автомобилей, нарушает полную тишину. У дома стоят двое парней, обращаясь к нам говорят:

– Там по машинам прилетело, не ваши?

Женя-Поляк убежал проверять БМки, укрытые в лесополосе. Вернувшись, запыхавшийся, взволнованно говорит:

– Пацаны, там БМку цепануло! Стекла выбиты. Похоже, еще и радиатор пробило. До второй не ходил.

Говорю ребятам:

– Давайте-ка уезжаем отсюда. Сейчас по двое, короткими перебежками – к машинам, заводим, выезжаем, остальные прыгают на ходу.

Пробегая по тропинке, замечаю большую воронку, метрах в десяти от «Града». Лобовое стекло выбито, капот посечен осколками, тоненькая струйка масла из мотора течет на сырую землю, словно жирная, густая кровь.

Вернувшись домой на израненных машинах, переведя дух, понимаем, что в это место больше возвращаться нельзя. В очередной раз углубившись в изучение карты, стали искать новый промежуток.

– Исяныч, завтра снова на рекогносцировку поедем, ты как? Готов? – с горькой иронией спрашиваю я.