«А они все-таки повалятся. – Штирлиц, вероятно, улыбнулся именно в эту секунду. – Когда каждый о себе и для себя, тогда все летит в тар-тарары – рано или поздно».

Из-за горизонта показалась макушка водонапорной башни. Приближаясь, она все больше вытягивается вверх. Прямо в центре бака зияет огромная дыра, острые края металла «розочкой» вывернуты наружу. Одиноко стоящая на небольшой поляне, изъеденная коррозией, выкрашенная временем в красно-оранжевый цвет ржавчины, она торчит из земли, как воткнутая дубина поверженного в бою злобного Тугарина Змея.

Пролетая на УАЗике по трассе, мы сворачиваем в большой поселок – Верхнеторецкое. Важно не проскочить поворот – линия боевого соприкосновения рядом, в нескольких километрах, благо что указатели кое-где сохранились. Изучив карту, отметив на ней контрольные точки, сегодня мы проводим рекогносцировку – разведку местности, визуальное изучение территории, на которой предстоит боевая работа.

Заезжая в поселок, сбрасываем скорость – двигаться быстро не позволяет разбомбленная дорога. Когда-то асфальтированная улица, сегодня она изрыта воронками, изгрызена гусеницами танков и самоходных машин. Едем молча, увиденное приводит в ужас. Я достаю телефон и начинаю снимать. Ни одного целого здания: разрушенный детский сад: на детской площадке лежат, с корнем вывернутые, некогда красивые, разноцветные горки, лазалки, башенки, качели. В большой красивый храм прилетел снаряд, разрушив колокольню, повредив купола. Рядом с ним громоздятся осыпавшиеся кирпичные стены. Поворачивая камеру с одной стороны улицы на другую, через растрескавшиеся, помутневшие стекла УАЗика снимаю превращенные в руины частные дома, двухэтажные многоквартирники с выбитыми стенами, разбитыми стеклами, вывернутыми наружу деревянными рамами. Пытаюсь заглянуть внутрь. Внутрь той трагедии, которую пережили люди. Навстречу, переваливаясь с боку на бок, подпрыгивая, катится «буханка».

– Исяныч, смотри, походу, наши.

– Да, это вторая батарея.

Прижавшись ближе к домам, спрятавшись за развалинами, остановились. Из «буханки» вышла целая делегация: командир батареи Андрей, старший офицер Антон, топогеодезист, водитель, мы с Раилем дополнили эту массовку, неожиданно образовавшуюся вблизи линии фронта. Не очень хорошая идея, все это понимают. Со всех сторон слышны взрывы – работает артиллерия врага. Небо ясное, «птички» летают, значит, могут быть нежданные гости.

– Куда направляетесь, братья? – здороваясь и обнимая, спросил Антон.

– Да туда же, куда и вы. А я смотрю, вы нас опередили?

– Туда ехать не стоит, все заминировано, на повороте лежит, догорает квадроцикл, рядом – боец, его сильно разорвало.

– А есть идеи? Я рассчитывал чуть дальше привязаться. Все равно точку проверить надо.

– Хорошо, тогда мы будем на второй волне, ждем в районе трассы.

На окраине поселка дорога закончилась, впереди еле различимая, заросшая колея.

– Сомнительная какая-то дорожка, пойдем поговорим с людьми, может, найдем кого.

– Давай.

Старая панельная двухэтажка, заросший травой двор. Напротив, совсем рядом, выстроились в ряд кирпичные гаражи с толевыми крышами. Заехали под большое, широко раскинувшее свои ветви дерево, заходим во двор. Дом выглядит пустым: выбитые окна, где-то проемы закрыты фанерой и досками, старая деревянная дверь болтается на одной петле, кругом мусор – кирпичи, обломки шифера и стекла. Заметив нас, из подъезда выходит мужчина лет 45, в старой грязной одежде, вид уставший, измученный, с ним – бабушка, явно старше шестидесяти, полная, грузная женщина, поверх халата кофта надета. Выбежал пес, начал нас изучать.

– Не бойтесь, не укусит, – сказал мужик.

Пообщавшись, выяснили, что за домом, метрах в трехстах, есть депо. Там наши сидят. К контрольной точке тут не проехать, надо объезжать.

Исяныч:

– Пошли посмотрим, поздороваемся.

Заходя за дом, разговариваем:

– Вот какого они тут делают? Поселок под постоянным, непрерывным обстрелом. Что в голове у людей происходит?

– Может, ехать некуда?

– Ну, это же бред! Как некуда? Объясни мне. Хорошо, пусть у них нет родственников, пусть они супербедные и у них нет ничего. Что, жизнь недорога совсем? В тридцати километрах – Донецк, рядом Ясиноватая, Горловка, да, в конце концов, Старобельск. Выйди на дорогу, протяни руку, тебя довезут. Там есть специальные центры, есть люди, которые помогают. Ты будешь в безопасности. Ну что? Не так, что ли? А как объяснить то, что в самой Авдеевке полторы тысячи мирняка, да еще и с детьми? Так хохлы говорят. Допустим, это правда. Чем можно это оправдать? Охраняют свое имущество, квартиру, дом? То есть противопоставляют жизнь ребенка, свою, своих родных сохранности стиральной машинки? Так? Мне хочется заглянуть в голову этих людей. Посмотреть, кто там и с кем подрался.

За домом все заросло бурьяном. По дороге никто уже давно не ездил – переломленные пополам столбы электропередачи с провисшими проводами перекрывают путь. Подойдя к депо, понимаем, тут никого и никогда не было.

– Вот гад!!! Зачем он нас сюда направил? Смотри под ноги, вдруг мины-«лепестки», смотри!

– Конченые ублюдки, теперь понятно, почему они не уезжают – фашисты, до своих добраться не могут, вот и сидят. Проклятые ждуны!

Все-таки какие разные люди встречаются нам на пути! Перемещаясь из одного населенного пункта в другой, встречаешь много ждунов. В основном – мужчины и женщины старше пятидесяти. Они лебезят перед нами, пытаясь понравиться и убедить в своей преданности. Но бойся, держи порох сухим! Бывали случаи, соседская бабка – божий одуванчик принесет пирожки: «Покушайте, сыночки, небось устали, соскучились по домашней пище!» И будто бы все нормально, но раз на пятый, может, на седьмой, усыпив бдительность бойцов, отравит их. Что ей движет? Ненависть? Может, ее заставили, узнав, что она общается с русскими солдатами? Или какой-нибудь мужик: вчера еще он помогал пацанам чинить БТР, искренне переживал, приносил свой инструмент, а вечером по телефону докладывал своему сыну – боевику ВСУ о том, где мы стоим, сколько нас. Или тот молодой парень без ноги в деревне рядом с Бердянском. Он занимался своими делами, увидел нас, понял, что мы с дальней дороги. Никто его не просил, и стояли мы далеко от него, кто мешал, отвернувшись, уйти в дом? Нет, он сделал нам душ, его жена сварила пельмени, накормила целую толпу мужиков. В тот момент меня это глубоко впечатлило. Полярно отличающиеся мировоззрения людей некогда одной страны, одного мира сложно себе объяснить. Как уживаются рядом девчонки, которые встретили нас, когда мы искали жилье в окрестностях Авдеевки. Сколько они потратили сил, сколько людей на уши подняли, чтобы расселить нас в хорошие дома! У них мужья на войне, они понимают, что где-то там их родным тоже кто-то поможет. И мерзкая сволочь, которая, увидев разворачивающийся «Град», подъехав на безопасное расстояние, снимает и тут же передает координаты врагу. Замешкался, не заметил, жди «входящий».

Возвращаясь на трассу, туда, где ждет Антон, глубоко возмущенные таким поворотом событий, продолжаем обсуждать эту тему:

– Если заглянуть в историю, вернуться почти на четыреста лет назад, ты поймешь, всегда было так: Левобережная Украина – пророссийская, Правобережная – прозападная. Они больше трехсот лет жили под поляками. Ты знаешь, что России в конце XVII века пришлось выкупать у них Киев? Да-да, наш, исконно русский город, мы выкупали за деньги. Народ перемешался. И даже потом, когда Польша была в составе Российской империи, там жили по другим законам, там не было крепостного права, люди были свободны, уровень жизни был другой. Всегда, всегда поляки желали навредить России. Вспомни Лжедмитрия, откуда он взялся и кто сидел в Кремле, кого изгнали Минин и Пожарский? Поляков! Где в то время был отец Михаила – первого из Романовых? Отец Филарет был в плену. У кого? У поляков. Даже когда во времена Екатерины II их прижали к ногтю, унизили и разделили, они, затаившись, ждали момента, чтобы мстить. И сейчас Западная Украина не будет смотреть на Восток.

– А этим-то тогда что надо, они же вроде с нашей стороны?

– Хорошо, давай посмотрим под другим углом, предположим, жили люди в донецкой глубинке. У них была работа, квартира, напротив – гараж. Зарабатывали немного. Вдруг все перевернулось, и по телевизору непрерывно склоняют Россию и славят Бандеру.

– У тебя же есть голова, что, ты не понимаешь, что это обыкновенный фашизм? Твой дед воевал против них.

– Тут как сказать! Не думай, что сложно изменить мышление человека, тем более малообразованного. Это просто. Есть методики, многократно отработанные технологии. Сколько было «цветных» революций за последнее время! А наш 1917 год, чем тебе не пример? Конечно, тогда революция назрела, и корни ее лежат в событиях, происходивших еще до отмены крепостного права, но все же. Предположим, дед этого мужика был полицаем во Львове, летом 1941 года участвовал в уничтожении евреев. Восемьдесят лет он был преступником, его дети жили с клеймом, а тут вдруг раз – и герой! Как тебе такое? Возможно? Да! Теперь прикинь, 2015 год, вовсю гремит украинская АТО, нацики уже наскакали себе милую их сердцу власть. И тут к этому мужику, который уже и не надеялся отмыться от позора предка, пришел «добрый дядя» и сказал: «Вот тебе сто баксов, звони, как русских увидишь. Будешь хорошо работать, каждую неделю по столько платить буду». Он и рад служить – повезло, наконец-то ему повезло! А сейчас «благодетеля» того, кто бабки платил, уже закопали. Куда идти этому? Соседи знают, что он гад. Представляешь, они его встретят где-нибудь в Старобельске? Вот и вынужден он тут сидеть, пока не прилетит ему входящий от своих. Сколько здесь подобных личностей! Наверняка есть активные, проявляющие инициативу. Это только один из возможных вариантов.

Подъезжая к трассе, вышли по рации на Антона, пересели к ним в «буханку». На одной машине ехать безопаснее, чем колонной.

Время перевалило за полдень, солнце неспеша бежит на запад, артиллерия не прекращает работу. С обеих сторон слышен грохот орудий. Блуждая по окрестностям Ясиноватой, мы выехали к самой ЛБС, даже не подозревая этого. По карте – еще километра три. Уткнулись в импровизированный шлагбаум, навстречу вышел парень в военной форме:

– Ребята, вас как сюда занесло? Что ищете?

– Нам бы привязаться где-нибудь, ищем место.

– А вы на чем работаете?

– На «Градах».

– У-у-у, это вы зря сюда приехали, вон, видите в километре ту горку? За ней фашики сидят. Танк заезжает на нее и прямой наводкой по нам лупит. Вернитесь чуть назад, там озеро искусственное есть, посмотрите в том районе.

Небольшое озеро по кругу отсыпано высоким бруствером с накатанной по нему дорогой. Берега немного обмелели, показав черный ил. Густой кустарник, деревья блестят на солнце зелено-желтой листвой. Впереди, на обратном склоне горы, периодически стреляя, затаились пушки – то тут, то там виден дымок. Обратно тоже летит: врезаясь в землю, разрываясь, снаряд издает страшный металлический звук.

Антон:

– Надо бы пообедать, а то весь день голодные ездим.

– Ну что, тогда едем?

– Зачем? Почему тебе тут не нравится? Мы все с собой взяли. Смотри, какая красота: «солнце светит, травка зеленеет, от красот земных взрывается душа». И атмосфера какая!!! Кругом бабахает – романтика! Представь: закончится война, приедешь ты с семьей на озеро, пожаришь шашлык, выпьешь 100 грамм, оглянешься и скажешь: «Неее, не то…»