…За этот час не пишем ни строки —

Молись богам войны артиллеристам!

Ведь мы ж не просто так – мы штрафники,

Нам не писать: «…считайте коммунистом».

В начале сентября российские войска ушли из Работино. Село оказалось в серой зоне. Полностью разрушенное, находящееся на открытой местности, оно не представлялось сколько-нибудь важной, со стратегической точки зрения, опорной позицией. Размером чуть больше километра в длину и не многим более пятисот метров в ширину, оно расположено в низине между огромными полями. В селе всего три улицы, но от домов, стоящих на них, ничего не осталось. Держать оборону на открытой территории сложно, неразумно, и наши войска оттянулись к укрепленным позициям, давая фашистам зайти в хутор, чтобы пачками уничтожать их.

Между селами Копани, Новопрокоповкой, Вербовым и Новопокровкой образовался мешок, в который враг, как в печь, бросал свои лучшие силы, пытаясь пробить себе коридор на город Токмак. Эшелонированную, хитро выстроенную линию обороны ему пройти не удалось. Преодолев предполья, он уперся в первый рубеж. Интересно, что эти места и, в частности, село Работино, основанное в XIX веке первопоселенцем по имени Робота, не первый раз оказываются в центре событий. В Гражданскую войну тут тоже были ожесточенные бои.

К середине сентября ситуация помаленьку начала стабилизироваться. В район прибывали все новые и новые части. Зашли десантники и морпехи. Прибывали танки и артиллерия. В один день комбат сказал:

– Ребята, собираем вещи, готовимся к перекату, но поедем мы последние. Пока остаемся поддерживать новеньких. Как только они освоятся, уедем. Важно им дать время сориентироваться, изучить местность и дислокацию противника.

Забегая вперед, скажу, что работать нам не пришлось. И те несколько дней после убытия нашего дивизиона мы отдыхали.

Как-то под вечер, находясь в доме, я услышал взрыв во дворе. Выбежав, увидел, что все, кто живет в нашем доме, стоят и громко смеются. Пацаны полураздетые: кто в трусах, кто в шортах, кто в штанах, – с голыми торсами, собрались и громко, заразительно хохочут. Оказалось, они нашли небольшую трубу и сделали из нее миномет. Труба, видимо когда-то служившая столбиком для забора, сейчас стояла, закрепленная на какой-то металлической треноге. Под орехом находился откуда-то появившийся артиллерийский заряд – гильза, заполненная пучками пороха. Порох длинный, толстый, с отверстием внутри, как макароны «Букатини». Запихав в трубу такой пучок и используя «макаронину» вместо бикфордова шнура, пацаны поджигают ее и разбегаются в разные стороны. Леха-Батал взял москитную сетку от пластикового окна (откуда она тут взялась?), прикрываясь ей, отбежал и присел. Так себе защита. Ребята спрятались: кто за деревом, кто выглядывает из-за угла, глядя на Леху, смеются. Бабах! Труба, подпрыгнув, как дракон, выплюнула столб огня и упала. Пацаны снова установили ее на место, кто-то крикнул:

– Давай туда орехов напихаем!

Собрав под деревом горсть грецких орехов, заложили их в трубу.

– Наведен, заряжен!

Имитируя настоящую стрельбу, командует Леха:

– Одной миной – огонь!

Пацаны хором хохочут, у многих от смеха проступают слезы.

– Выстрел!

Бабах! «Снаряды», вылетели и, падая, забрякали по крыше дома. Трубу разорвало, но разве это кого-то остановит? Отпилив половину, опять зарядили. Стоял теплый день, солнце светило ярко, на небе – ни облачка. Ветра нет. Бабье лето! Немного веселья разрядило сложившуюся в последнее время напряженную обстановку.

Перед домом рос виноград, насобирав полную кастрюлю сладких ягод, мы расположились под деревом. Вскоре во двор зашли трое парней:

– Ребята, говорят, вы съезжаете?

– Да, утром уедем.

– Не против, если мы дом займем?

– Конечно, какие вопросы! Занимайте! Только эту ночь мы точно тут будем.

– Не проблема, как-нибудь поместимся.

Через час к дому подъехал крытый КамАЗ, подошли солдаты. Их было много, точно сложно сказать, – человек тридцать – сорок. Мгновенно во дворе выросла куча из рюкзаков, сумок, баулов и свернутых матрасов. В какие-то пять минут разгрузив машину, один из них подошел к нам:

– Ребята, покажите, где можно расположиться.

– Занимайте места, где вам удобно, весь дом – ваш, только наши места пока не трогайте. И вещи надо со двора убрать – под вечер начнут летать «птички», если заметят, то по нам работать начнут, не хотелось бы.

– Сейчас уберем.

Одетые в грязную, видавшую виды форму, пацаны, негромко переговариваясь, словно трудолюбивые муравьи, быстро перетаскали вещи. Без команды, без какого-то лишнего шума, слаженно шла работа. Убрав вещи, они тут же принялись освобождать от хлама сараи, гаражи, котельную и подвал.

– А вы что, все тут собрались жить? Тут и места столько нет.

– Ничего, сейчас все будет!

– Вы откуда такие?

– Мы «Шторм Z», слышал о таких?

– Конечно. Что, прямо все оттуда? А офицеры есть?

– Все, все. Офицеров нет, мы – сами себе офицеры, – с улыбкой ответил парень.

Мы продолжали сидеть в тени ореха, наблюдая за работой. Нас очень впечатлила их организованность. Уставшие, с закопчеными лицами, они двигались словно по заданной программе: каждый знал, что делать, никого не надо было заставлять или просить.

Тот парнишка, что в самом начале подходил, сел рядом с нами, закурил. Среднего роста, темно-русый, этот молодой человек отличался от остальных: разговорчивый, веселый, казалось, совсем беззаботный. Он шутил и рассказывал веселые истории. Но нам было интересно другое. Как два полюса мы отличались от них. Они – с «нуля», у них даже лица другие: у многих – задумчивые, постаревшие, с потухшими глазами.

– Расскажи, как у вас? – обращаясь к парню, спросил кто-то из нас.

– Что рассказывать? У нас весело. Зайдешь на «полку» – там такое творится!!! Гоняем фашиков, будь здоров, но они тоже не дураки, огрызаются сильно, давят. Арта у них точно работает. У меня видео есть, давай покажу.

В молчании мы уткнулись в экран телефона. У многих штурмов на касках закреплена камера GoPro – можно смотреть ролики от первого лица.

Увиденное поражало: разбитые, сожженные лесопосадки, обваленные траншеи с трудом напоминали окопы. Метрах в ста от оператора кто-то из солдат противника, перебегая с одного места на другое, тут же был скошен пулеметным огнем. Рядом выбежал наш гранатометчик и из РПГ-7 засадил гранату во вражеский окоп. Все очень близко, какие-то сотни, а то и десятки метров между нашими парнями и нациками. По позициям начала работать артиллерия фашистов, тут же все попадали, скрывшись кто где: кто в окопе, кто в приямке за деревом. Тут важно быстро упасть, укрыться хотя бы в небольшом углублении – так шансов больше. Глядя на поле боя, понимаешь, спрятаться негде – открытое пространство, поля, покошенные деревья и кустарник, перепаханная артой земля. Шансов выжить мало.

– Если не ошибаюсь, у вас контракт на полгода? Сколько еще осталось воевать? – спросил я.

– Да, на полгода. Еще две недели надо продержаться. Это крайнее направление. У нас, знаешь, все непредсказуемо. Были случаи, когда парни за пару дней до окончания контракта погибали. Обидно. Сейчас, я слышал, новый закон вышел. Точно не знаю, но вроде минимум год теперь служат. А про вас, про мобиков, тоже слухи ходят, что начнут менять вот-вот.

– Это только слухи, они давно ходят, с начала лета. Скоро год тут уже. Приказов или заявлений никаких не было, так что вряд ли.

– Да-а, дела. Я вообще не понимаю, что этим укропам надо? Хотели независимости?! Сколько они боролись за нее?! Вот она, есть у вас! Живите и радуйтесь. Что вам еще надо?! Нееет, поперлись в НАТО, против России.

– Для меня это тоже загадка.

За разговорами время пролетело быстро. Ребята разбрелись по своим местам, занялись своими делами. Когда стемнело, наши гости бесшумно улеглись спать. В подвале, выходящем треугольным тамбуром во двор, горел свет. Штурмы, которые расположились в нем, нешумно беседуя, что-то обсуждали. Видимо, решили немного расслабиться после тяжелого переката. Спустя час свет потух, двор залило темнотой, луна в эту ночь, спрятавшись за горизонтом, не появилась.

Под утро, пока не зародился рассвет, первые «Грады», нарушая тишину, выкатились с замаскированных позиций, отъезжая от села, вытянулись в небольшую колонну и направились в сторону Донецкой Народной Республики. Через две недели, в начале октября, нам предстояло, снова оказаться на самом жарком направлении, теперь уже под Авдеевкой.