Места стало больше. Нас осталось четверо. Пока позволяла ситуация, стали копать. Я разработал план, как копать: вырыть яму у столба, мешок с землей поставить сбоку и на него сесть. Таким образом, можно будет вытянуть ноги (ноги у нас не выпрямлялись несколько дней).

«Кент» обнаружил аптечку «Батяни», которую он оставил. Там не было ничего интересного, но мы разделили медикаменты между собой. Я добавил пару бинтов в свою новую аптечку.

Решили все же поправить упавшую плиту, чтобы меньше дуло. Скорее всего, она была из ДСП, но насквозь пропитанная влагой плюс из-за груза земли сверху весила как металлическая. Я подлез к ней, уперся и попытался поднять – истратил все силы, но не сдвинул с места. Потом взялся «Алладин», «Кент» – все без толку, только потратили силы.

Сели перекусить. Ели, как всегда, очень мало – одну-две ложки за прием пищи.

– Что-то трое ушло, а места все равно мало.

– Ни привстать, ни развернуться.

– Да, надо расширяться.

Мы открывали паштет, когда услышали голоса. Это пришел «Серый» с Двойки и звал «Броню». Мы откликнулись, он забрался к нам и рассказал, что поступил приказ взять одного человека от нас и снова идти за провизией. «Броня» в это время ругался с «Алладином»:

– От тебя одна суета и пререкания! Команды не слушаешь. Выберемся отсюда, я скажу командованию, что больше брать тебя ни в коем случае не буду!

Услышав от «Серого» про продукты, он повернулся ко мне:

– «Полярник», пойдешь?

В прошлый раз ходил он, на «Алладина» надежды нет, значит, моя очередь.

– Пойду, – не думая ответил я.

«Алладин» в это время ел паштет.

– Нет, давай я пойду! Только паштет этот мне оставьте.

Командир согласился. «Алладин» ушел, не взяв с собой автомат. Что-то терять и забывать – это было в его стиле. И, зная его склонность теряться и попадать в истории, мы сомневались, что он может вернуться. Но он на это вызвался сам.

Мы продолжали копать. Я выкопал, как планировал, ямку для ног. Мешок поставил у столба, сел на него сверху. Места для ног стало больше, но теперь каска упиралась в потолок. В конце концов нас было четверо, и можно было немного развернуться.

По рации «Броне» передали, что к нам идет подкрепление – группа «Нервного». Нужно идти их встречать. В течение дня несколько раз ему говорили вылазить из блиндажа встречать – он выходил между полетами коптеров, но никого не было. Получается, впустую палил наши позиции.

«Кенту» по рации сообщили, что к нам идет противник и нужно быть в максимальной боевой готовности. Их заметили с коптера. В итоге послышалась стрельба, противник действительно был на склоне. Мы наготове, с автоматами заняли позиции для стрельбы. «Броня» в это время спал и громко храпел.

– «Броня», вставай! К оружию! – тормошил я его за плечо.

– Что случилось? – сквозь сон он ответил.

– Хохлы идут.

Он снова погрузился в сон и захрапел.

– Да ё-моё, ты чего спишь?

– Раз я сплю, значит, все нормально!

И снова храп.

– Хорош храпеть, весь склон тебя слышит!

Он не реагировал, я начал пинать его ногой. Но все было бесполезно.

Я всегда удивлялся его спокойствию, иногда граничащему с пофигизмом. Уверен, если бы пули прилетали по блиндажу, он бы резко соскочил и начал отстреливаться, но пока противник относительно далеко, он спокойно спал крепким сном.

Мы не могли сообщить командованию о накате – украинцы в такие моменты глушат нашу рацию, связаться невозможно.

В это время начался минометный обстрел с нашей стороны. «Спасибо нашим ребятам, отсекают противника!» – подумал я. Но радоваться было рано. Первая мина упала метрах в сорока от нас, вторая ближе, потом еще. Начали беспокоиться, когда прилеты стали совсем близко, блиндаж обваливало землей.

«Броня» пытался связаться по рации – связи не было. Оставалось только молится. Последний снаряд упал совсем рядом, и все стихло.

К слову, «Алладин» так и не вернулся. Мы запрашивали по рации, когда появилась связь, – его нигде не было.

Спустя время снаружи послышались голоса, они шли на нас. Высунув автоматы, мы прокричали:

– Кто?

– «Нервный»!

– «Нервный»? Заходи быстрее!

«Нервный» был с тремя бойцами. Все, кроме командира группы, были в возрасте. Одного звали «Даг», еще двое с нами почти не общались, их позывные не запомнил. Теперь нас снова было семеро. Если бы был еще «Алладин», места бы вообще не осталось.

Зашипела рация. Мы попали на проверку постов. Не все посты ответили. Очередь дошла до нас.

– «Заря» – «Броне».

– «Броня» плюс.

По голосу слышно было, что «Заря» очень устал.

– «Нервный» дошел?

– Дошел.

– Еще идут бойцы, две группы, встречайте. Как принял? Прием.

– У нас нет места, нет места совсем. Не сможем принять.

– На Двойку можно отправить, – подсказываю я «Броне».

– На Двойку пускай идут, там много места, – повторил он в рацию.

– Принял. Только встретьте их.

Группа «Нервного» принесла продукты и воду. Мы разделили их, вскипятили чай. Одну банку тушенки решили открыть сейчас, вторую оставить на потом. Я положил ее в землю за собой. За едой начались разговоры и знакомство. Все четверо были дагестанцы.

– Нам говорят: «Пацаны, если дойдете до этой точки – все получите по ордену Мужества», – рассказал «Нервный».

Мы с «Броней» удивленно переглянусь и рассмеялись:

– Ничего себе, мы тут сколько дней сидим, хоть бы кто пообещал медаль маленькую!

«Нервный» при нас связался по рации и спросил про награду. «Да, все в силе, вы молодцы, готовим на вас документы!» – подтвердили ему.

– Мы тут все не ради наград, конечно. Остаться бы в живых. Но прийти домой с медалью, чтобы было что детям показать, чтобы они могли за отца гордиться, – это очень приятно, – добавил «Даг».

– Нам с утра говорили, что вы идете, я несколько раз вылазил зазря, позицию нашу палил, – сказал «Броня».

– Перед нами две группы было. Не дошли парни, их разобрали[7]. Их все еще ищут, пропали без вести.

– Может, шкерятся где? Были у нас такие: пошли на БЗ, при первом обстреле разбежались, потом три дня выходили на своих.

– Дай Бог, чтобы живы остались.

– У нас сегодня боец один ушел. Такой невысокий, с рыжей бородой – не видели его?

– Не видели.

– Еще две группы заходит. К нам точно никто не вместиться. Правильно, что на Двойку отправили.

– Я был на Двойке. Места много, второй ярус есть. Бетонный хохляцкий бункер, надежно, сухо и тепло, – добавил я.

– Да, что в Первую мировую, что во Вторую немцы всегда строили бункеры, а мы блиндажи да землянки. Зато землянки строить быстрее, и дерева у нас много, – рассмеялись мы.

– История повторяется.

– Какая у вас задача?

– Окапываться. Потом, может, на штурм. Мне кажется, у командования план – сделать здесь распределительный блиндаж, типа как «Михалыч». Чтобы отсюда отправлять на штурм.

– Да сюда не доберешься. 800 метров «открытки» еще попробуй преодолеть. Ты у коптеров как на ладони.

День клонился к закату. Мы в неудобных позах начали обустраиваться ко сну. «Броне» передали по рации встретить группу «Йоси». Он вышел наружу, но опять никого не было. По рации началась суета. Приказали выстрелить в воздух несколько раз.

Нам эта идея не очень понравилась. Так мы обнаруживаем себя, это все равно что сказать противнику: «Ребята, мы все еще здесь!» Привлекать внимание – значит вызывать на себя огонь.

Решили выстрелить. Рядом с Броней стоял мой автомат. «Бери, – говорю, – заодно испытаем, выстрелит он или нет». Наши автоматы с первого дня были полностью в грязи, мы их почистили как могли, но были сомнения, что они не подведут.

«Броня» снял с предохранителя, передернул затвор, высунул автомат на одной руке и выстрелил два раза одиночными сквозь дверь.

– Работает! Зря сомневались, «калаш» не подведет! – засмеялись мы.

Йоси так и не было. Тогда командир приказал кричать им, чтобы дошли по голосу.

– Будешь вылазить? – спросил я «Броню».

– Да я и так могу крикнуть.

Он начал кричать своим басом так громко, что я думал у нас оглохнут уши. Склон заполняли крики «Йося», «Йося»!» И «Йося» пришел.

«Броня» вышел их проводить на Двойку. Спустя минут 15 прибежал, запыхавшись:

– «Полярник», не могу найти Двойку! Все обошли, не можем найти! Выйди, там на склоне «Йося» с группой. Отведи их, а я пошел еще группу встречать.

Я схватил автомат и выдвинулся на поиски «Йоси». Уже был поздний вечер, и увидеть что-то темноте было непросто.

– «Йося»! «Йося»!

– Мы здесь, – был негромкий ответ.

На вершине склоне под кустами лежали четыре бойца.

– Вставайте, пойдем!

– Там стреляют оттуда! – показывает по направлению дальше по склону.

– Пойдем быстрее, тут рядом! Нельзя лежать!

Мы двинулись вперед. Над Двойкой был характерный холм земли, по нему я запомнил это место еще с первого захода.

– Сюда в траншею прыгайте, здесь вход! – показал я и начал перемещаться обратно.

Запрыгнул в наш блиндаж, отдышался – пережил еще один выход. «Броня» еще не пришел. Спустя время он вернулся, один. Группы не было, они не дошли. Живы или нет – непонятно.

После нашей активности на склоне был один из самых страшных обстрелов за все время. Сначала АГС, потом минометы. Прилетало много, у самого блиндажа. «Нервный» и «Броня» встали на колени молиться.

– Что читать, какую молитву? Все из головы вылетело, – спросил «Нервный».

– «Отче наш» читай, – ответил «Броня».

«Броня» читал вслух «Отче наш», я лежа молился простыми словами.

Мы выжили, пережили обстрел, началась новая ночь. Кромешная тьма, разрывы снарядов, снова сигнальные ракеты над поселком.

Когда интенсивность обстрела снизилась, я сел на свой мешок, прильнул к столбу справа. Ребята спали, один был «на глазах». Я пытался уснуть и понял, что в этой перекошенной позе, сидя, поспать точно не получится. Как-то изменить положение уже не получается – все плотно легли, везде чьи-то руки, ноги. Постоянно кто-то просыпался и бурчал, что на него кто-то наступил. Очень не хотелось, но пришлось разбудить всех, чтобы подвинулись. Я разместился рядом с «Броней» у входа. Напротив меня был «Кент». Чтобы хоть как-то вытянуть ноги, мы с «Кентом» положили ноги на плечи друг другу. У моего лица были его берцы, но это стоит потерпеть, чтобы спать с вытянутыми ногами. Мы здесь были шестой день, и все тело ужасно затекло и болело. Завтра будет новый день, и дай Бог, чтобы он был не хуже этого!