«Броня» постоянно терял свои перчатки. Он снимал их, чтобы покурить, поесть или просто так. Клал на коленки, и они очень быстро исчезали. Найти что-то небольшое в этом хаосе было трудно. Если они и находились, то всегда были втоптаны в грязь под ногами. Он их закидывал на полку, чтобы высушить, и они снова терялись.

– Поэтому я их обычно не снимаю, – смеюсь я, – тем более мыши кусают голые руки.

– Мы когда сюда заходили, я где-то штаны порвал посередине. Теперь вот боюсь, чтобы мышь туда не заползла. Одна уже пыталась.

– Похоже, что мыши со всего склона живут в нашем блиндаже.

– Им жрать нечего, поэтому пытаются жрать нас.

– Они тут хозяева, а мы гости.

Мыши, наши постоянные спутники, не переставая пищали по углам, ползали по нам без какого-то страха. Прогрызали вещмешки и грызли продукты. Ребята от злости ловили их и убивали.

Один из пенсионеров рассказал, что ночью ему что-то прилетело в голову. Он снял каску и увидел в ней след от осколка. Повезло. Еще одно доказательство, что ни каску, ни броню нельзя снимать. Иначе сегодня утром мы не досчитались бы одного бойца.

Немного перекусив, осмотрели провизию, она заканчивалась, вода тоже. Единственным утешением были сигареты. Мы откопали блок украинских сигарет, они были насквозь мокрые и подсыхали на полке. Тянулись крайне плохо, и вкуса никакого не было, но лучше так, чем ничего.

– Вы какие пароли используете? – спросил «Батяня».

– В нашем подразделении нет паролей.

– Да вы чего? Есть же общие пароли.

– Да ладно? Пароли есть? – рассмеялись мы.

Перед отправкой на БЗ у нас было несколько дней на ПВД[6]. Мы расспрашивали бывалых бойцов про наши позиции. Но никто нам не говорил этих самых важных вещей. Советы были общие: слушайте, когда летит дрон, ниже пригибайтесь, слушайтесь командира, ему с коптера виднее и прочее.

Впрочем, этих «бывалых бойцов» у нас было немного. Когда приехал на ПВД, я искал, с кем пообщаться и узнать необходимую информацию. Оказалось, что из роты только несколько человек отслужили 3–4 месяца. Остальные либо приехали недавно, как мы, либо «двухсотые» и «трехсотые», в госпиталях.

Про пароли есть такая история. Группа разведки из трех человек шла на задачу. У этих ребят особые задачи, и принципы перемещения отличаются от наших. Между ними была дистанция несколько сот метров. Доходя до позиций, они говорят пароль и двигаются дальше. Двое дошли до конечной точки, третьего не было. Товарища бросать нельзя, они вернулись назад и спрашивают в одном из блиндажей:

– Не видели, здесь один боец проходил?

– Да, вот в канаве валяется.

– Что случилось?

– Он пароль нам неправильно сказал, и мы его обнулили.

Это наглядный пример того, как важно знать пароли, которых мы не знали.

Утром по рации командир приказал взять одного бойца с Двойки идти за провизией и аккумуляторами. Их принесли к тому самому «Питону», с которым мы сидели на «Статоре». Его «лисья нора», по описанию, находится где-то на верху склона, метрах в двухстах от нас.

Выходить наружу крайне опасно, но нам нужна провизия и связь. «Броня» посмотрел на меня и говорит:

– Из нас только ты был на Двойке. Пойдешь?

– Пойду.

Погода была благоприятная: солнечная, но сильный ветер. Дрон над нами не летал. Я покурил, глотнул воды, застегнул каску и пошел. Командир еще попросил отнести им полторашку воды, потому что у них ее не было совсем.

С автоматом и водой я вылез наружу. За все это время я впервые днем вижу наш склон со стороны. Я огляделся. Передо мной открылась печальная картина распаханного снарядами склона. Впереди на километр не было ни одного целого дерева – торчали только тычки.

Я перебрался через бугор и оказался во рву, ведущем наверх. «Отлично, вот здесь я и поднимусь на склон, чтобы не заблудиться, потом сверну направо к Двойке». Я был у них в кромешной тьме и только примерно знал, где располагается бункер.

Каждый шаг давался очень тяжело, сил не было, приходилось останавливаться каждые 20 метров, чтобы отдышаться. Поднявшись наверх, я увидел широкую и глубокую траншею, параллельную дороге. В конце него должна быть Двойка. Прыгнул в ров и наткнулся на «двухсотых». Это были те самые тела, которые я видел ранее, но теперь, днем, картина предстала в полном виде. Здесь было не десять, а несколько десятков вэсэушников. Они шли прямо на бункер в замкнутом пространстве траншеи. Сложно представить, какой «гениальный» командир их отправил штурмовать укрепленную позицию «в лоб».

В этот же момент я осознал, что и сам нахожусь на линии прямого поражения. Уставший и нервный стрелок уже пустил бы по мне очередь из бункера, не разобравшись. Я пригнулся и быстро перемещался между трупами вперед. Поднял в руке бутылку с водой и кричал: «Магадан»! «Магадан»! (так звали старшего блиндажа).

Боковым зрением я увидел у «двухсотого» автомат с оптическим прицелом. Такие трофеи опасно поднимать, они могут быть заминированы. Но вряд ли здесь, под огнем, кто-то успел бы это сделать. Захотелось его взять себе, но у меня не было ни времени, ни сил. В то же время сзади меня по траншее был противник, я был как бы между молотом и наковальней, на грани. Добравшись до входа, прокричал, что это «Полярник» и чтобы срочно отправили одного бойца со мной за продуктами. Закинул внутрь воду и орал, чтобы быстрее вылазили, пока нету дронов.

Они долго копошились, наконец из бункера вылез «Серый». Этот парень снискал сомнительную репутацию за время учебки, но выбирать напарника было некогда.

– Что делаем?

– Ищем «Питона». Он где-то наверху склона, метров 200 идти.

– Живее, только держи дистанцию!

Склон был очень большой, и найти «Питона», когда мы точно не знаем, где он сидит, – это как искать иголку в стоге сена. Бежали зигзагами. «Серый» постоянно приближался ко мне, я орал, чтобы он держал дистанцию.

Дроны не летали либо летали очень высоко. Мы прошли уже больше 200 метров, я кричал вполголоса: «Питон»! «Питон»!», но никаких признаков его присутствия здесь не было. Начали спускаться чуть ниже, как в нас выпустили очередь из автомата. Я резко упал в воронку. Ко мне подбежал «Серый» и спросил, что делать. «Падай резче!» – наорал на него я.

Внизу стояло здание, наверное, оттуда велся огонь. Отстреливаться не было смысла. Нас хорошо видели, а их точного месторасположения мы не знали. В итоге я бы выстрелил, например, на 100 метров левее, а за эти несколько секунд противник прицелится и поразит цель.

– Так, «Питона» здесь нет. Внизу противник. Мы как на ладони. Сейчас перебежками поднимаемся наверх, на танковое поле, и идем к Двойке. Больше идти некуда.

От воронки к воронке мы добрались до дороги. Минуту отдышались, лежа в воронке, и двинулись дальше. Слева и справа из земли торчали противотанковые мины. Редкие трупы, одежда и другие вещи. Прямо по пути лежала аптечка. «Это мне пригодится», – подумал я и зацепил ее с собой.

До Двойки добрались уже без происшествий, на повороте попрощались с «Серым», и я завернул к своей позиции. Ее найти было тоже непросто, но я пошел в правильном направлении и оказался у входа. Возле нашего «двухсотого» заметил рюкзак, присыпанный землей. Может, здесь есть еда? Перевернул его, но он оказался пустой.

Я рассказал ребятам, что снизу и сверху нас враги и никаких наших блиндажей поблизости нет. Получается, мы находимся в полуокружении. Четыре человека на Двойке, семь у нас, кругом противник. На военном языке это называется «тактическое окружение». Мы фактически отрезаны от наших 800 метрами «открытки».

С «Батяней» связался по рации командир и дал поручение искать рядом новый блиндаж и там окапываться. Погода улучшалась, и начали летать беспилотники. Надо отдать должное «Батяне», он спокойно отнесся к задаче, перекурил и пошел на задание. Это отчаянный поступок. Он достоин ордена Мужества.

«Батяни» долго не было. По склону летели снаряды. «Кент», нервно куря, произнес: «Что-то я уже начинаю волноваться». Решили выждать еще немного времени и идти его искать. Но вскоре он вернулся, и мы были очень рады его снова видеть.

Тяжело дыша, он поделился с нами:

– Я прошел вдоль рва в обратную сторону. Здесь очень много разбитых блиндажей, я приглядел один, поглубже, закидал его ветками, можно будет его обустроить.

Едва он это сказал, как прилетает коптер и сбрасывает гранату ко входу. Наверное, он следил за ним и вычислил, где вход в блиндаж. «Батяня» сидел на коленках спиной ко входу и не успел среагировать. Осколки поразили его в спину, бок и шею. Один попал около позвоночника. Он закричал и повалился на ребят.

Спальник наполовину упал, но его нельзя было трогать – любое движение отследят с коптера и скинут еще гранату. Мы подождали, когда он улетит, поправили вход и начали оказывать «Батяне» помощь. С него сняли броник, положили на живот.

– Мужики, что лежите, перевязывайте его! – возмутился «Броня».

Они дернулись помогать, но сказали, что не умеют. Я достал свои бинты, «Кент» обработал раны перекисью водорода, «Броня» перевязал раны. Кровотечение было несильное, на мелкие дырки наложили пластыри. Накрыли его спальником, чтобы не замерз.

«Кент доложил по рации: «Батяня» триста. Беру командование на себя. При первой возможности эвакуирую его с двумя бойцами».

Его состояние ухудшалось, было подозрение, что осколок, залетевший в бок, вызвал внутреннее кровотечение. Мы ему об этом не говорили, всячески поддерживали. Нужна была срочная эвакуация, но «Кент» выжидал погоды.

Противник теперь точно знал, где мы сидим, и решил основательно за нас взяться. Сначала коптеры что-то скинули ко входу. Мы вжались в землю, но взрыва не произошло. «Кент» уже успел отчитаться по рации: «Тут нам херню какую-то скинули у блиндажа. Не гранату. Возможно, какой-то прибор, датчик движения».

«Броня» выглянул наружу и наблюдал, как едкий дым расползается по сторонам. Но Бог сберег нас и в этот раз: порыв ветра подхватил дым и направил в другую сторону.

В тот же день газ применяли и по Двойке. Ребятам сильно досталось, они чуть не задохнулись в бункере. Расчет противника был на то, что бойцы, пораженные газом, вылезают из «нор» и на них сбрасывают гранату. В этот раз их тактика не сработала.

После этого прилетел «Комар». Это дрон «камикадзе» с характерным писком. Очень опасное оружие. Он летал над блиндажом по кругу, раз за разом опускаясь все ниже и ниже. Это очень давило на нервы. Мы понимали, что попади он по входу – и мы все «двухсотые».

Все лежали как можно ниже и молились. В такой ситуации надежда только на Бога. Пролетев несколько кругов, он врезался сбоку и взорвался.

Прилетел второй «Комар», и третий. Казалось, что этот писк уже сидит у тебя в голове. Они атаковали с разных сторон, но тоже сбоку. Сегодня был наш счастливый день.

Снова поступил приказ выдвигаться за продуктами. «Броня» решил пойти один. Его не было около часа. Он рассказал, что шел в направлении, куда сказало командование, – встретил по пути только три трупа. Последний, без головы, сидел под деревом на склоне. Противник заметил «Броню» и начал минометный обстрел. Не найдя «Питона», снова пришлось откатиться.

К вечеру наш черный флаг стал развеваться, надвигалась тьма, и «Кент» решил отправлять раненого. Несмотря на то что ему было тяжело идти, все же мы решили, что ему нужно выходить в бронике. Безопасность прежде всего. «Батяне» вкололи обезбол и отправили с двумя пенсионерами. Тем более что один дед был контужен, тупил и плохо слышал. Спустя минут пять послышались голоса недалеко от блиндажа. Мы прислушались и поняли, что это переговариваются наши ребята. «Броня» высунулся посмотреть: оказывается, они прошли метров десять и упали передохнуть.

– Вы чего, охренели? Вы чего тут лежите? Берите его под руки и тащите! Еще и позиции наши палите, – заорал Броня.

– Да, плохо дело, – размышлял вслух «Кент». – Главное, чтобы старики его дотащили, они сами еле идут.

Больше о «Батяне» ничего не слышали, но нам рассказывали, что вскоре недалеко от «Михалыча» два бойца тащили раненого. Наверное, это были они!

Оставшись вчетвером, мы рассуждали о том, как сложно людям в возрасте на войне. То, что они ушли на фронт, – мужественный поступок, мы уважаем стариков за это. Но здесь очень большие нагрузки, даже не каждый молодой это потянет. Если ты с чем-то не справляешься, то можешь подставить остальных. От каждого из нас зависит судьба наших товарищей. Война – это дело молодых.

«Кент» сидел с довольным лицом, как всегда, курил и хвастался:

– Какой же я молодец, что отправил их вместе с «Батяней»! И время выбрал подходящее, без дронов. Все-таки есть какой-то опыт.

Мы его подержали.