Сегодня я наблюдала самый занимательный спектакль из когда-либо виденных: мать гладила, а госпожа ван Даан записалась на прием к стоматологу. Дюссель с важным видом приступил к распаковке своего чемоданчика (ему впервые довелось здесь кого-то лечить), и ему нужен был одеколон, который можно было бы использовать в качестве дезинфицирующего средства, а вазелин – вместо воска. Госпожа ван Д. села, и он заглянул к ней в рот, но каждый раз, когда он касался ее зуба, бедняжка вздрагивала и бессвязно рыдала. После продолжительного осмотра (долгого, если учесть степень волнения госпожи ван Д., но на самом деле он длился не более двух минут) Дюссель начал выскабливать полость. Но госпожа ван Д. не собиралась позволять ему это делать. Она махала руками и ногами, пока Дюссель наконец не выпустил свой инструмент и… тот застрял в зубе госпожи ван Д. Правда, так и было! Госпожа ван Д. начала дико лягаться во все стороны, плакать (насколько это возможно с инструментом во рту), пыталась его вытащить, но лишь засунула его еще дальше. Господин Дюссель спокойно наблюдал за происходящим, уперев руки в бока, в то время как остальная часть аудитории взревела от смеха. Конечно, это было очень плохо с нашей стороны. Уверена, что на ее месте я бы кричала еще громче. После бесконечных извивов, брыканий, криков и стонов ей наконец удалось выдернуть эту штуку, и господин Дюссель спокойно продолжил работать как ни в чем не бывало. Он делал это так быстро, что госпожа ван Д. не успела прибегнуть к очередным проделкам. Но ведь у него было больше помощников, чем когда-либо раньше: не менее двух; мы с господином ван Д. хорошо выполнили свою работу. Вся сценка напоминала одну из тех гравюр Средневековья, на которых изображен шарлатан за работой. Тем временем, однако, пациентка становилась все беспокойнее, так как она не спускала глаз со «своего» супа и «своей» еды. Одно можно сказать наверняка: госпожа ван Д. никогда не запишется на повторный прием к дантисту!

Среда, вечер, 8 декабря 1942 года