Мама, отец, Марго и я довольно мило сидели вместе, когда вдруг вошел Петер и что-то прошептал отцу на ухо. Я уловила фразы «бочка опрокинулась на складе» и «кто-то возится с дверью».

Марго тоже это слышала, но пыталась меня успокоить, так как я сделалась белой как мел и очень нервничала. Мы втроем ждали. Тем временем отец и Петер спустились вниз, а через минуту или две из комнаты, где они слушали радио, вышла госпожа ван Даан. Она сказала нам, что Пим [56] попросил ее выключить его и на цыпочках подняться наверх. Но известно, что происходит, когда пытаешься быть потише – старая лестница дважды громко скрипнула. Пять минут спустя появились Петер и Пим с побледневшими лицами и рассказали о том, что случилось.

Они расположились под лестницей и ждали. Ничего не происходило. И вдруг они услышали пару ударов, как будто в доме захлопнулись сразу две двери. Пим взбежал по лестнице, в то время как Петер пошел предупредить Дюсселя, который наконец появился наверху, хотя и не без суеты и шума. Тогда мы все на цыпочках в одних носках поднялись к семье ван Даан на верхнем этаже.

У господина ван Д. была сильная простуда, и он уже лег спать, так что мы собрались вокруг его постели и шепотом обсудили наши подозрения.

Каждый раз, когда господин ван Д. громко кашлял, мы с госпожой ван Д. чуть было не переживали нервный приступ. Он продолжал кашлять, пока кому-то не пришла в голову блестящая идея дать ему кодеин. Кашель сразу прекратился.

Мы снова ждали и ждали, но ничего не услышали. Наконец мы пришли к выводу о том, что грабители скрылись, когда услышали шаги во вроде бы пустом здании. Проблема теперь заключалась в том, что стулья в личном кабинете были аккуратно расставлены вокруг радиоприемника, настроенного на Англию. Если грабители взломали дверь и это заметили контролеры воздушной тревоги и вызвали полицию, то тут все покатится и дело может иметь очень серьезные последствия. Итак, господин ван Даан встал, надел пиджак и штаны, надел шляпу и осторожно пошел за отцом вниз по лестнице, Петер (на всякий случай вооруженный тяжелым молотком) шел сразу за ним.

Дамы (включая меня и Марго) в напряжении ждали, пока через пять минут мужчины не вернулись и не сказали нам, что никаких признаков активности в здании нет. Мы договорились не включать воду и не смывать унитаз; но так как от напряжения у всех скрутило животы, то можете представить себе вонь после того, как мы по очереди сходили в туалет.

Подобные происшествия всегда сопровождаются другими бедствиями, и это не было исключением. Номер один: перестали отбивать колокола Вестерторена, а они всегда так утешали. К тому же господин Воскуйл [57] вчера рано ушел, и мы не были уверены, дал ли он Беп ключ и не забыла ли она запереть дверь.

Ночь только началась, а мы еще не знали, чего ожидать. Нас несколько успокоил тот факт, что между восемью пятнадцатью – когда грабитель сначала вошел в здание – и десятью тридцатью мы не слышали ни звука. Чем больше мы думали об этом, тем менее вероятным казалось, что грабитель взломал дверь так рано вечером, когда на улицах еще были люди. Кроме того, нам пришло в голову, что управляющий складом соседней компании «Кег», возможно, еще находился на работе. Из-за волнения и тонких стен легко ошибиться в звуках. Кроме того, наше воображение часто играет с нами злую шутку в минуты опасности.

Поэтому мы легли на свои кровати, но не для того, чтобы уснуть. Отец с матерью и господин Дюссель не спали большую часть ночи, и я не преувеличу, если скажу, что я почти не сомкнула глаз. Утром мужчины спустились вниз проверить, заперта ли еще наружная дверь, но все было в порядке!

Конечно, мы подробно рассказали всему персоналу офиса о случившемся инциденте, который был далеко не приятным. Смеяться над такими вещами намного легче после того, как они произошли, и Беп была единственной, кто отнесся к нашему рассказу серьезно.

Примечание: На следующее утро туалет забился, и отцу пришлось залезть туда длинным деревянным шестом и выловить несколько фунтов экскрементов и клубничных рецептов [58] (сейчас мы используем их вместо туалетной бумаги). После этого мы сожгли шест.

Среда, вечер, 24 марта 1943 года