Однажды, когда Блурри был совсем маленьким медвежонком, он почувствовал непреодолимое желание выйти на какое-то время из-под опеки матери и хоть немного посмотреть на большой мир своими глазами.

В течение нескольких дней он был так занят обдумыванием плана, что был куда менее оживлен, чем обычно. И на четвертый день вечером его «осенило». Теперь, когда его план созрел, оставалось только выполнить его. Рано утром следующего дня он уйдет в сад, разумеется, тихо, чтобы не заметила Мише, его маленькая хозяйка, затем пролезет в дырку в изгороди и после этого… ну, после этого он пойдет исследовать мир!

Так он и сделал, причем настолько тихо, что он уже шел несколько часов, пока кто-то заметил, что он сбежал.

Его мех был весь покрыт грязью и пылью, когда он вынырнул из изгороди, но медведя, особенно маленького плюшевого мишку, исследующего мир, не может беспокоить такая мелочь, как грязь! Поэтому, глядя себе под ноги, чтобы не споткнуться о большие булыжники, Блурри бодро шагал по аллее между садами к улице.

Оказавшись там, он на мгновение был поражен множеством высоких людей, в чьих длинных ногах он, казалось, путался. «Я лучше отойду в сторону, чтобы меня не затоптали», – подумал он, и это было действительно самым разумным решением. Блурри, без сомнения, был разумным медведем, потому что, несмотря на свой нежный возраст, он сам хотел познать мир!

Поэтому он держался в стороне и следил за тем, чтобы его не раздавили. Но внезапно его сердце начало колотиться, как кувалда. Что это? Огромная, темная, черная бездна зияла у его ног. Кто-то оставил открытым подвальную дверь, но Блурри этого не знал, и у него закружилась голова. Надо ли ему входить туда?

Он беспокойно оглянулся по сторонам, но дамские ноги в чулках и штанины джентльменов как ни в чем не бывало шли мимо темной дыры. Еще не совсем оправившись от испуга, Блурри медленно пробирался мимо него, шаг за шагом, пока не смог продолжать обычное движение вдоль стены.

«Ну вот, я сейчас в огромном мире, но где он? Я не вижу мир сквозь все эти чулки и штаны, – подумал Блурри про себя. – Думаю, я слишком мал, чтобы заниматься исследованием. Но мне все равно. Чем старше, тем выше я буду, и если я буду пить молоко с пенкой (уже сама мысль об этом заставила его содрогнуться), я буду таким же высоким, как все эти люди. Так что я полагаю, мне нужно идти вперед, и рано или поздно я обязательно увижу мир».

Поэтому Блурри пошел дальше, как можно меньше обращая внимания на многочисленные ноги, толстые и худые, вокруг него. Но… следует ли ему продолжать свой путь? Он очень проголодался, и к тому же начинало темнеть. Блурри не учел, что ему придется есть и спать. Он был настолько поглощен исследовательскими планами, что совсем забыл о таких обычных и негероических вещах, как еда и сон.

Вздыхая, он шел еще некоторое время, пока не обнаружил открытую дверь. Секунду он колебался. Потом решился и на цыпочках прокрался внутрь. Ему повезло, потому что, пройдя еще через одну дверь, он увидел две миски, которые стояли на полу между четырьмя деревянными ножками. В одной из них было молоко с пенкой, а в другой – что-то вроде тушеного мяса. Проголодавшись и желая отведать вкусной еды, Блурри сначала проглотил молоко вместе с пенкой, как положено взрослым медведям, и тут же заполировал все тушенкой. Он был счастлив и сыт.

Но, о, ужас, что это? Белое существо с огромными зелеными глазами медленно двигается вперед и смотрит прямо на него. Оно остановилось напротив и спросило высоким голосом:

– Кто ты и зачем ты ел мою еду?

– Я Блурри, и мне нужно есть, если я хочу увидеть большой мир, вот почему я съел твой обед, хотя и не знал, что он твой!

– А, так ты исследуешь мир. Но зачем было исследовать мою миску с едой?

– Потому что других я не видел, – сказал Блурри таким недружелюбным голосом, каким только мог. Потом он одумался и спросил более вежливо: – А как тебя зовут и что ты за странное существо?

– Меня зовут Мирва, и я ангорская кошка. Я чрезвычайно ценная. В любом случае так всегда говорит моя хозяйка. Но ты знаешь, Блурри, мне одиноко, и я часто скучаю. Почему бы тебе не остаться здесь на некоторое время и не составить мне компанию?

– Я готов провести здесь ночь, – твердо ответил Блурри, будто делая одолжение прекрасной Мирве. – Но завтра я должен снова вернуться к исследованиям!

Мирва обрадовалась и этому. «Пойдем со мной», – сказала она, и Блурри отправился вслед за ней в другую комнату, которая была заполнена ножками – деревянными ножками, большими и маленькими, – а еще… в углу стояла большая плетеная корзина с зеленой шелковой подушкой. Мирва прыгнула грязными ногами прямо на эту подушку, но Блурри подумал, что будет стыдно, если он что-то испачкает.

– Не могла бы ты сначала немного привести меня в порядок? – попросил он.

– Конечно, – сказала она. – Я вымою тебя так же, как умываю себя.

Блурри совсем не был знаком с ее методом, и это было к лучшему, поскольку, если бы он знал его, он никогда не позволил бы ей начать. Как бы то ни было, кошка велела ему встать и затем очень спокойно начала лизать ему ноги своим языком. Блурри вздрогнул и с тревогой спросил Мирву, неужели она так обычно моется.

– Конечно, – сказала она. – Подожди и увидишь, какой ты станешь чистенький. Будешь весь блестящий и гладкий, а поскольку блестящие плюшевые мишки всем нравятся, ты увидишь еще больше мира!

Блурри попытался скрыть дрожь. И, как храбрый медвежонок, он больше не пикнул.

Кошачье мытье заняло очень много времени. Блурри начал терять терпение, и он уже стоял так долго, что у него ноги заболели. Но наконец… наконец его мех снова заблестел!

Мирва снова залезла в корзину, а Блурри, совершенно измученный, лег рядом с ней. Мирва укрыла его, можно сказать, своей шубкой, так как она практически лежала на нем. И уже через пять минут они оба крепко спали.

На следующее утро Блурри проснулся и сначала удивился, и прошло несколько секунд до того, как он понял, что лежало на нем сверху.

Мирва немного похрапывала, а Блурри умирал от желания позавтракать. Итак, не задумываясь об удобствах своей любезной хозяйки, он стряхнул ее и тотчас же начал отдавать приказы:

– Дай мне, пожалуйста, завтрак, Мирва. Я умираю с голоду!

Мирва хорошо зевнула, потянулась, став в два раза длиннее, чем обычно, затем ответила:

– Нет, ты уже получил все, что хотел. Моя хозяйка не должна тебя здесь видеть. Тебе нужно как можно быстрее прокрасться через сад! – и Мирва выскочила из своей корзины и помчалась через комнату, в одну дверь, потом в другую, затем еще в одну – на этот раз через стеклянную дверь. – и они оказались снаружи. – До свидания, Блурри, счастливого пути. – И она исчезла.

Оставшись один и испытывая неуверенность (перемена, которая, должно быть, произошла с ним за ночь), Блурри помчался по саду, затем под изгородь и на улицу. Куда ему теперь идти и много ли еще пройдет времени, прежде чем он откроет мир? Блурри понятия не имел.

Он медленно шел по улице, когда огромный четвероногий зверь вдруг на полной скорости выскочил из-за угла. Он производил такой ужасный шум, что у Блурри заболели уши. Испугавшись, он как можно плотнее прижался к стене дома. Монстр остановился через несколько метров, а потом стал приближаться. Блурри так испугался, что начал плакать, но гигант, кто бы он ни был, казалось, этого и не заметил. Наоборот, сидел и смотрел на бедного плюшевого медвежонка широко раскрытыми глазами.

Блурри трясся с ног до головы, но вдруг набрался смелости и спросил:

– Что тебе нужно?

– Я просто хочу посмотреть на тебя, потому что я никогда не видел никого похожего на тебя.

Блурри вздохнул с облегчением. Видимо, с этим существом можно было поговорить. Странно, почему его собственная хозяйка никогда не понимала, что он сказал? Однако времени обдумать этот важный вопрос не было, потому что именно в этот момент огромное животное так широко раскрыло пасть, что был виден каждый его зуб. Блурри дрожал намного больше, чем когда Мирва вылизывала его дочиста. Что это ужасное существо собиралось сделать с ним?

Ответ пришел раньше, чем ему хотелось бы, так как без всяких дальнейших разговоров животное схватило его за шею и потащило его по улице. Блурри даже не мог заплакать, потому что он мог задохнуться, и о крике не могло быть и речи, так что он мог лишь дрожать, что не прибавило ему храбрости.

По крайней мере, ему не нужно было идти. Если бы только шея так сильно не болела, то было бы не так уж плохо, немного похоже на поездку. На самом деле все было не так уж ужасно. Хм, глухие удары навевали сон. Куда я еду? Куда я… Куда?.. Блурри, крепко зажатый во рту существа, задремал.

Но сон его длился недолго, потому что большой зверь вдруг задумался, зачем ему эта штука в зубах. Поэтому он беспечно бросил Блурри и, сильно потрепав его за шею, убежал.

Беспомощный плюшевый медвежонок, мечтавший увидеть мир, лежал на земле в полном одиночестве, и было больно. Тем не менее ему удалось вскарабкаться на ноги, чтобы на него не наступили. Протерев глаза, он огляделся. Значительно меньше ног, гораздо меньше стен, гораздо больше солнца и не так много булыжников под ногами. Это и есть мир?

У него так тукало и стучало в голове, что он не мог думать. Ему больше не хотелось никуда идти. Зачем ему идти? Куда идти? Мирва далеко, а мама еще дальше, она вместе с его маленькой хозяйкой. Нет, теперь, когда он покинул дом, ему нужно двигаться дальше, пока он не исследует мир.

Вздрогнув от шума позади него, он быстро повернул голову. Еще один зверь собирается его укусить? Нет, сейчас это была маленькая девочка, которая увидела Блурри.

– Смотри, мама, плюшевый мишка. Можно я заберу его с собой домой? – спросила она мать, которая шла за ней.

– Нет, он грязный. Кроме того, на нем кровь!

– Ну и что, мы помоем его, когда придем домой. Я возьму его с собой, и мне будет с чем поиграть.

Блурри не мог понять ни слова, так как его маленькие ушки привыкли только к разговорам животных. Но маленькая девочка со светлыми волосами казалась милой, так что он не сопротивлялся, когда она завернула его в кусочек ткани и спрятала в сумку. Раскачиваясь взад-вперед, Блурри продолжал путешествие по миру.

Через некоторое время маленькая девочка вытащила Блурри, все еще завернутого в ткань, из сумки и взяла на руки. Ему повезло: теперь он впервые смотрел на улицу сверху.

Сколько тут было кирпичей, и стоит посмотреть, как высоко они сложены, и кое-где в них видны отверстия. А эта штука наверху, у самого неба – это, должно быть, какое-то украшение, как перо на шляпке его хозяйки.

Из нее валил столб дыма. Может, сигарета во рту, вроде тех тонких, которые всегда курил хозяин дома? Какое забавное зрелище! Но над кирпичами было, видимо, даже больше места, потому что там виделось немного синевы. О, надо же, оно двигается. Появилось что-то белое и покрыло синеву, приближаясь все ближе, пока оно не оказалось прямо над их головами, а затем продолжило плыть, пока пространство над этой высокой дымящейся штуковиной снова не стало таким же синим, как раньше.

На улице что-то просигналило и пронеслось мимо. Но где же его ноги и ступни? Их нет. Вместо этого пара каких-то круглых надутых вещей. Боже мой, безусловно, стоило пойти посмотреть мир. Чему можно научиться, сидя дома? Зачем ты родился? Ведь не для того, чтобы навеки остаться с мамой, нет, ты родился что-то увидеть и чем-то заниматься. Вот почему он хочет вырасти. О да, Блурри знал, что он хочет.

Наконец… наконец, маленькая девочка остановилась у двери. Она вошла, и первое, что увидел Блурри, было существо того же вида, что и Мирва, «кошка», так оно называется, если он правильно помнит. Кот начал тереться об ноги маленькой блондинки, но она оттолкнула его и, все еще держа Блурри, подошла к одной из тех белых вещей, которые были дома и у его хозяйки, хотя Блурри забыл ее название. Она находилась высоко от пола – широкая, белая и гладкая. С одной стороны располагался блестящий металлический предмет, который можно было повернуть, и именно это и сделала маленькая блондинка. Она посадила Блурри на твердую холодную поверхность и начала его мыть, особенно его шею, куда его укусил этот ужасный зверь. Было больно, и Блурри много рычал, но никто не обращал на это ни малейшего внимания.

К счастью, это мытье длилось не так долго, как у Мирвы… хотя оно было намного более холодным и влажным. Маленькая девочка закончила довольно быстро. Она высушила его, завернула в чистую ткань и уложила на движущуюся кроватку, точно так же, как это делала его маленькая хозяйка.

Почему ему нужно ложиться спать именно сейчас? Блурри ничуть не устал и не хотел ложиться. Как только девочка вышла из комнаты, Блурри выскользнул из постели и прошел через множество дверей и проемов, пока снова не оказался на улице.

«Мне определенно пора поесть», – подумал Блурри. Он поводил носом. Где-то рядом должна быть еда, так как он чувствовал ее запах. Принюхиваясь, он вскоре оказался у двери, из которой доносился аппетитный запах. Он проскользнул мимо пары ног в чулках и попал в магазин.

Две молодые девушки, стоявшие за каким-то большим высоким предметом, почти сразу же заметили Блурри. Им приходилось работать долгие часы, так почему бы не взять себе маленького помощника. Поэтому они схватили его и отнесли в тускло освещенную комнату, в которой было невероятно жарко.

Впрочем, это было не так уж и плохо, ведь здесь можно было есть сколько угодно. Пол, скамейки – куда ни глянь, ряды и ряды тортов и булочек. Блурри никогда не видел их так много и таких красивых. А что вообще видел Блурри? На самом деле не так уж и много! Он рылся в пирожных, и он съел их так много, что его чуть не стошнило.

Закончив, он огляделся повнимательнее, потому что здесь действительно было на что посмотреть. Его взгляду открылась земля изобилия: хлеб, булочки, пирожные и печенье, бери что хочешь, и место было таким оживленным: Блурри видел множество белых ног, совсем не таких, какие на улице.

Но предаваться мечтам было некогда. Девушки, сначала наблюдавшие за ним издалека, теперь сунули ему в руки большую метлу и показали ему, как ей пользоваться. Хм, подмести пол – это раз плюнуть. Мать Блурри иногда подметала; он достаточно часто видел, как она это делает.

Он смело принялся за работу, но она оказалась не такой простой, как он думал. Метла была тяжелой, а пыль так щекотала нос, что он чихнул. Кроме того, было жарко, а он не привык делать такую работу в жару, так что ему казалось, будто он задыхается, но каждый раз, когда он останавливался, чтобы минутку передохнуть, кто-нибудь приказывал ему вернуться к работе и драл его за уши.

«Если бы я только не бросился сюда, – подумал он про себя, – я был бы избавлен от этой ужасной работы». Но теперь сожалеть было бесполезно. Он должен был подметать, и он подметал.

Он подметал в течение долгого времени – достаточно долго, чтобы собрать грязь в одну большую кучу, и затем одна из девушек взяла его за руку и повела в угол, где лежала куча твердых, желтоватых, волнистых вещей. Она положила его поверх них, и Блурри понял, что теперь он может поспать.

Удобно вытянувшись, будто это была самая лучшая кровать, Блурри уснул, и он спать до следующего утра.

В семь часов ему пришлось встать. Ему снова разрешили съесть столько пирожных, сколько ему хочется, и снова отправили работать. Бедный Блурри, он даже не успел еще отдохнуть от долгой и утомительной работы, которой он занимался накануне. Он не привык работать, и жара очень сильно беспокоила его. У него болели голова, руки и ноги, и ему казалось, будто все его тело опухло.

И теперь он впервые начал тосковать по дому, по матери, по своей маленькой хозяйке, по своей удобной постельке и по своей легкой жизни… но как он мог вернуться? Ему никогда не удастся убежать. Две девушки наблюдали за каждым его движением, и, кроме того, единственная дверь вела в комнату, в которой они находились. Даже если он сумеет добраться так далеко, они обязательно его остановят. Нет, Блурри оставалось только ждать!

Все его мысли пришли в беспорядок, и он почувствовал себя больным и слабым. Комната начала кружиться, поэтому он и сел. Никто его не ругал. Когда головокружение закончилось, он вернулся к работе.

Ко всему можно привыкнуть. Так было и с Блурри. Через неделю, подметая с раннего утра до поздней ночи, он чувствовал себя так, будто он всегда это делал.

Маленькие медвежата быстро все забывают, и это даже хорошо. Тем не менее Блурри не забыл свою мать и свой дом. Просто теперь они казались такими нереальными и такими далекими!

Однажды вечером две девушки, державшие в заложниках медвежонка, увидели следующее сообщение в газете:

Обещано вознаграждение за возвращение маленького бурого медвежонка в целости и сохранности; отзывается на имя Блурри.

«Как ты думаешь, может быть, это наш медведь?» – спрашивали они друг друга. «Он не так уж усердно работает. Трудно ожидать серьезной работы от такого маленького животного, так что, вероятно, лучше будет получить награду за его возвращение». Они быстро прошли в заднюю часть помещения, где находилась пекарня, и закричали: «Блурри!»

Блурри перестал работать. Кто-то звал его по имени? Он положил метлу и навострил уши.

Девушки подошли ближе и снова закричали: «Блурри?» Блурри подбежал к ним.

«Его зовут Блурри, точно. Это ясно как божий день, – сказала одна из девушек другой. – Давай отнесем его сегодня вечером». Так и решили. И вот в тот же самый вечер Блурри был доставлен в дом его маленькой хозяйки, а две девушки получили вознаграждение.

Хозяйка сначала отшлепала Блурри за то, что был непослушным, а затем поцеловала его за то, что снова вернулся домой. Мать же не сделала ничего, а только спросила:

– Почему ты убежал, Блурри?

– Потому что я хотел открыть для себя мир, – сказал он.

– И что же?

– О, я видел много-много всего. Теперь я намного более опытный медведь!

– Да, я знаю это. Но я спросила, открыл ли ты мир?

– Э… нет… не совсем. Я не смог найти его!

Воскресенье, 23 апреля 1944 года