Это случилось как раз тогда, когда я переживала ужасные времена. Вокруг бушевала война, и никто из нас не знал, доживем ли мы до следующего часа. Я жила в городе вместе с родителями, братьями и сестрами, но мы понимали, что в любой момент, возможно, нам придется бежать или эвакуироваться. Дни были заполнены грохотом орудий и ружейными выстрелами, ночи – странными вспышками и взрывами, которые, казалось, исходили из глубины земли.

Я не могу это описать. Я не помню подробностей тех бурных дней, за исключением только того, что целыми днями я пребывала в страхе. Мои родители всячески пытались меня успокоить, но ничего не помогало. Я очень сильно боялась. Я не могла ни есть, ни спать, а только дрожала. Так продолжалось неделю, до той ночи, которую я помню так, будто это было вчера.

Было восемь тридцать вечера. Стрельба как раз немного стихла, и я, полностью одетая, дремала на диване, когда нас вдруг напугали два ужасных удара. Мы все вскочили на ноги, будто нас укололи булавкой, и побежали в зал. Даже мать, которая обычно отличалась спокойствием, побледнела. Удары повторялись примерно через регулярные промежутки, затем внезапно раздался ужасный грохот, за которым последовали крики и звон битого стекла, и ноги с огромной скоростью понесли меня прочь. Закутанная в теплую одежду, с рюкзаком за спиной, я все бежала и бежала, прочь от этого огромного пламени.

Меня со всех сторон окружали бегущие и кричащие люди, горящие дома освещали улицу, заливая все устрашающим красным светом. Я не думала ни о родителях, ни о братьях и сестрах, только о том, что мне нужно оказаться как можно дальше отсюда. Я не чувствовала усталости – страх был сильнее – и не заметила, что потеряла рюкзак. Я просто мчалась вперед.

Я не знаю, как долго я бежала, подгоняемая картиной горящих домов, криками и перекошенными лицами, а также своим страхом перед всем происходящим. Внезапно я заметила, что стало тише. Я огляделась, как будто только что очнулась ото сна, но ничего и никого не увидела. Ни пожаров, ни бомб, ни людей.

Я остановилась и присмотрелась внимательнее. Я стояла в поле травы, светила луна, звезды сияли над головой, погода была замечательной, ночь была прохладной, но не холодной. Больше не слыша шума, я, измученная, опустилась на землю, расстелила одеяло, которое я все еще несла, и легла.

Посмотрев на небо, я вдруг поняла, что больше не боюсь. Напротив, я была совершенно спокойна. Странно, что я вообще не думала о своей семье и не тосковала по ней. Я жаждала только покоя, и вскоре я уже крепко спала в траве, под звездным небом.

Когда я проснулась, солнце только взошло. Я сразу поняла, где нахожусь: вдали в утреннем свете я различала ряд знакомых домов на окраине города. Я протерла глаза и внимательно осмотрелась. Вокруг ни души. Только одуванчики да листья клевера в траве. Я легла на одеяло и начала думать о том, что делать дальше, но мои мысли продолжали возвращаться к тому дивному чувству, которое охватило меня ночью, когда я сидела в траве и не боялась.

Позже я нашла родителей, и мы все уехали жить в другой город. Сейчас, когда война давно закончилась, я понимаю, почему под необъятным небом мой страх исчез. Видите ли, как только я осталась наедине с природой, я почувствовала, хотя и не осознавала этого, что страх не помогает, что с ним ничего не добиться. Каждому, кто напуган, как была я, нужно обратиться к природе и понять, что Бог гораздо ближе, чем думает большинство людей.

С этого момента, хотя рядом падали бесчисленные бомбы, я больше уже никогда по-настоящему не боялась.

Суббота, 25 марта 1944 года