После долгих колебаний туда-сюда, дискуссий и дебатов наконец было решено, что я могу поступить в Еврейский лицей и – после нескольких телефонных звонков – что я могу не сдавать вступительные экзамены. Я была слабой ученицей по всем предметам, особенно по математике, и меня внутренне трясло от мысли о геометрии.

В конце сентября пришло долгожданное письмо, сообщающее мне, что я должна явиться в Еврейский лицей на Штадстиммертьюнен (Stadstimmertuinen) такого-то числа в октябре. Когда настал назначенный день, дождь лил как из ведра, из-за чего я не могла поехать в школу на велосипеде. Поэтому села на трамвай, и, конечно, не я одна.

Подойдя к школе, мы увидели большую толпу. Кругом стояли группы разговаривавших девочек и мальчиков, и многие из них ходили взад и вперед и кричали: «Ты в моем классе?», «Эй, я тебя знаю!», «В каком ты в классе?». И я делала примерно так же. Но кроме Леж Гослар, я не смогла найти ни одного друга, который оказался бы в моем классе. Не очень приятно.

Начались занятия, и нас в классе встретила седая учительница с лицом, как у мыши, одетая в длинное платье и обувь на плоской подошве. Наблюдая за всеобщим оживлением и сжимая руки, она сообщила нам необходимую информацию. Назвали имена, перечислены книги, которые нужно было заказать, были сделаны различные объявления, и нас отпустили.

Сказать по правде, я испытала разочарование. По крайней мере, я ожидала расписание и… директора. Я видела в коридоре невысокого, толстого, веселого мужчину с румяными щеками, который вежливо кивал всем и разговаривал с худощавым мужчиной в очках, с редеющими волосами и благородным лицом, ненамного выше его. Но я понятия не имела, что первый был смотрителем, а последний – директором.

Дома я взволнованно рассказала о событиях дня. Но если вы поняли, то я не знала больше ни о школе, ни об учениках, ни о классах, чем раньше.

Занятия начались ровно через неделю после дня зачисления. Снова шел страшный ливень, но я все равно решила поехать на велосипеде. Мать сунула мне в портфель спортивные штаны (не дай бог, промокну), и мы поехали.

Обычно Марго очень быстро ездит на велосипеде. Через две минуты я начала задыхаться, и мне пришлось попросить ее ехать помедленнее. Еще через две минуты ливень так усилился, что, вспомнив о теплых штанах, я слезла с велосипеда и с трудом протиснулась в одежду, стараясь не намочить ее в луже, потом я снова села на велосипед и поехала уже с новым настроем. Очень скоро я снова начала отставать, и мне опять пришлось попросить Марго ехать медленнее.

Она уже была на нервах и сразу же воскликнула, что с этого момента она предпочитает ездить на велосипеде одна. Без сомнения, боится опоздать! Но мы успели в школу вовремя. Поставив велосипеды в стойку, мы снова начали болтать, пока шли вдоль канала к реке Амстел.

Ровно в восемь тридцать двери открылись. На входе висело большое объявление, в котором сообщалось, что около двадцати учеников перевели в другой класс. Конечно, я должна была быть одним из этих двадцати. Согласно объявлению, меня перевели в класс 1 Л II. Я знала пару мальчиков и несколько девочек в этом классе, с кем можно было хотя бы поговорить, но Леж оставалась в классе 1 Л I.

Я чувствовала себя совершенно покинутой, одиноко сидя на отведенном мне месте в заднем ряду, позади группы высоких девочек. Поэтому на следующем уроке я подняла руку и спросила, нельзя ли мне пересесть на другое место, так как чтобы что-то разглядеть что-то за этими широкими спинами, приходилось наклоняться в проход. Мою просьбу сразу же удовлетворили, так что, во второй раз собрав свои немногочисленные пожитки, я пересела на другое место.

Третьим уроком была гимнастика. Учительница оказалась такой милой, что я начала умолять ее сделать все возможное, чтобы Леж перевели в мой класс. Я не знаю, как ей это удалось, но во время следующего урока вошла Леж. Она села рядом со мной.

Это примирило меня со школой вообще. Школа – которая дала мне так много преимуществ и столько удовольствия – теперь улыбалась мне, и, снова воспарив духом, я стала обращать внимание на то, что говорил учитель географии.

Среда, 11 августа 1943 года