Двенадцать тридцать. Вся банда вздыхает с облегчением: господин ван Маарен, человек с темным прошлым, и господин де Кок ушли домой на обед[62].

Наверху слышен звук пылесоса в районе прекрасного и единственного коврика госпожи ван Д. Марго кладет несколько книг под мышку и направляется на урок с «малоспособным учеником», каким, кажется, является Дюссель. Пим идет и садится в угол со своим постоянным спутником Диккенсом в надежде обрести немного тишины и покоя. Мать спешит наверх, чтобы помочь занятой маленькой домохозяйке, а я прибираюсь и в ванной, и за собой одновременно.

Двенадцать сорок пять. Они тихонечко приходят один за другим: сначала господин Гиз, а затем либо господин Клейман или господин Кюглер, за которыми следует Беп, а иногда даже Мип.

Час: собравшись вокруг радио, все они увлеченно слушают Би-би-си. Это единственный момент, когда члены семьи «Пристройки» не перебивают друг друга, так как даже господин ван Даан не может спорить с говорящим.

Час пятнадцать: раздача еды. Каждый, кто обитает внизу, получает чашку супа плюс пудинг, если он есть. Довольный господин Гиз сидит на диване или наклоняется к столу над своей газетой и чашкой, обычно рядом с ним кот. Если что-то из трех элементов отсутствует, он не колеблясь вслух оглашает свой протест. Господин Клейман рассказывает последние новости из города, и он отличный источник. Господин Кюглер спешит вверх по лестнице, коротко, но решительно стучится в дверь и входит либо заламывая руки, либо потирая их в ликовании, в зависимости от того, молчаливый ли он и в плохом настроении или болтливый и в хорошем расположении духа.

Час сорок пять: все встают из-за стола и идут по своим делам. Марго и мать моют посуду, господин и госпожа ван Д. направляются к дивану, Петер на чердак, Отец на свой диван, Дюссель тоже, а Анна делает свою домашнюю работу.

Далее следует самый тихий час дня; когда все спят, беспокойства нет. Судя по выражению лица, Дюссель мечтает о еде.

Но я не разглядываю его долго, потому что время летит быстро, и ты не успеешь опомниться, как наступит четыре часа, и педантичный доктор Дюссель будет стоять над душой с часами в руке, потому что я опоздала на одну минуту.

Четверг, 5 августа 1943 года