После почти трех месяцев тишины и покоя, нарушаемых лишь немногими дрязгами, сегодня опять разгорелась ожесточенная дискуссия. Она случилась рано утром, когда чистили картошку, и застала всех врасплох. Я передам краткое изложение разговора, хотя невозможно было за ним уследить, так как все говорили одновременно.

Госпожа ван Д. начала (естественно!) с замечания, что если кто-то не помогает чистить картошку по утрам, то он должен делать это вечером. Ответа не последовало, что, видимо, не устроило ван Даанов, так как вскоре после этого господин ван Д. предложил каждому чистить картофель для себя, за исключением Петера, так как мальчику не пристало чистить картошку. (Обратите внимание на кристально чистую логику!)

Господин ван Д. продолжал: «Чего я не могу понять, так это того, почему мужчины всегда должны помогать с чисткой. Получается, что работа делится не поровну. Почему один человек должен выполнять больше общих дел, чем другой?»

В этот момент его прервала мать, так как она поняла, к чему ведет этот разговор: «Ага, господин ван Даан, я знаю, что будет дальше. Вы в сотый раз нам скажете, что дети мало работают. Но вы прекрасно знаете, что когда не помогает Марго, это делает Анна, и наоборот. А вот Петер никогда не помогает. Вы не считаете это нужным. Ну, тогда и я не считаю нужным, чтобы девочки тоже помогали!»

Господин ван Д. взвизгнул, госпожа ван Д. тявкнула, Дюссель зашипел, а мать закричала. Это была адская сцена, и я, бедняжка, смотрела, как наши якобы мудрые, «старшие и лучшие» буквально вступили в бой.

Слова летели потоком и быстро. Госпожа ван Д. обвинила Дюсселя в том, что он стравливает одного с другим (я совершенно согласна), господин ван Д. напал на мать в отношении общих обязанностей, говоря о том, сколько работы он делает и что мы на самом деле должны жалеть его. Потом он вдруг закричал: «Для ваших детей было бы лучше, если бы они помогали немного больше, а не сидели бы весь день, уткнувшись носом в книгу. Девушкам все равно не нужно столько образования!» (Просвещенный, да?) Мать, немного успокоившись, заявила, что ей ни в малейшей степени не жаль господина ван Даана.

Затем он начал снова: «Почему девушки никогда не носят картошку наверх, почему они никогда не таскают горячую воду? Они ведь не такие слабые?»

«Да вы сумасшедший!» – вдруг воскликнула мать. На самом деле я изрядно удивилась. Я не думала, что она осмелится на это.

Остальное было не особо важно. Все сводилось к одному: мы с Марго должны были стать горничными на вилле «Убежище». В этом случае мы могли бы также невежливо ответить: «Да пошел ты – знаешь куда», поскольку этого все равно никогда не будет.

Господин ван Даан также имел наглость сказать, что мытье посуды, которым в течение последнего года Марго занималась каждое утро и каждый вечер, не считается.

Когда отец услышал о том, что произошло, ему захотелось броситься наверх и высказать свое мнение господину ван Д., но мать сочла за лучшее сообщить господину ван Д., что раз каждый за себя, то пусть тогда каждый и живет на свои собственные деньги.

Мой вывод таков: вся эта история типична для ван Даанов. Всегда сыплют соль на старые раны. Если бы отец не был слишком любезен с такими, как они, то мог бы недвусмысленно напомнить им, что без нас и других они бы в буквальном смысле слова оказались перед лицом смерти. В трудовом лагере гораздо больше дел, чем чистить картошку… или искать кошачьих блох!

Среда, 4 августа 1943 года