Госпожа ван Даан, Дюссель и я мыли посуду, и я была крайне молчалива. Для меня это очень непривычно, и они должны были обязательно это заметить. Так что, во избежание вопросов, я быстренько напрягла мозги в поисках нейтральной темы. Я подумала, что книга «Генри, который живет напротив» подойдет, но больше ошибаться мне было нельзя. Если госпожа ван Д. не набросится на меня, то это сделает господин Дюссель. Дело было в следующем: господин Дюссель порекомендовал нам с Марго эту книгу как образец отличного письма. Мы решили, что она все, что угодно, но только не это. Маленький мальчик был изображен хорошо, а что касается остального… чем меньше скажешь, тем лучше. Я упомянула что-то в этом роде, пока мы мыли посуду, но боже мой… Дюссель разразился тирадой.

«Разве ты можешь понять внутреннюю жизнь мужчины? Конечно, ты способна следовать за мыслями ребенка (!). Но ты слишком молода, чтобы читать такие книги, как эта. Даже двадцатилетний молодой человек не смог бы ее понять». (Тогда зачем он изо всех сил рекомендовал ее Марго и мне?)

Госпожа ван Д. и Дюссель продолжали свои разглагольствования: «Вы слишком много знаете о вещах, о которых вам не следует знать. Вас всех неправильно воспитывают. Позже, когда вы станете старше, вы уже ничем не сможете наслаждаться. Вы скажете: “О, я читала это двадцать лет назад в какой-то книге’’. Тебе лучше поторопиться, если ты хочешь найти мужа или влюбиться, так как тебя непременно ждет разочарование. (Приготовьтесь – сейчас будет лучшая часть.) Все, что нужно, ты уже знаешь в теории. Но на практике? Это уже другая история!»

Представляете, что я чувствовала? Я сама удивилась, когда спокойно ответила: «Вы можете считать, что меня не воспитали должным образом, но многие люди с вами не согласны!»

Они, по-видимому, считают, что хорошее воспитание детей включает в себя попытки натравить меня против родителей, так как они именно этим всегда и занимаются. И не следует говорить девушке моего возраста о взрослых вещах. Мы все видим, что происходит, когда люди так воспитаны.

В то время я могла бы убить их обоих за то, что они подшучивали надо мной. Я была вне себя от ярости и считала дни до того момента, когда нам больше не придется мириться с обществом друг друга.

Госпожа ван Д. умеет говорить! Она подает пример – плохой. Известно, что она чрезвычайно напориста, пустоголова и постоянно недовольна. Добавьте к этому тщеславие и кокетство, и у вас не возникнет сомнений: у нее совершенно мерзкий характер. Я могла бы написать целую книгу о мадам ван Даан, и кто знает, может, когда-нибудь и напишу.

В глубине души у нее, похоже, нет ни одной хорошей черты. Любой может прикинуться очаровательным, когда захочет. Госпожа ван Д. дружелюбна с мужчинами, поэтому легко ошибиться, пока не узнаешь ее истинную натуру. А хороший человек сначала вряд ли представит, что она может быть такой хитрой, такой расчетливой и такой эгоистичной. Это невозможно, думаете вы, чтобы тот, кто кажется достаточно хорошо воспитанным снаружи, мог быть таким пустым и голым внутри.

Мать думает, что госпожа ван Д. слишком тупая, чтобы ее обсуждать, Марго считает ее слишком незначительной, Пим уверен, что она слишком уродлива (в прямом и переносном смысле!), и после долгих наблюдений (я не такая уж недоверчивая поначалу) пришла к выводу, что она обладает всеми тремя вышеперечисленными качествами и многими другими. Она имеет так много плохих черт, что я не могу выделить какую-то одну из них.

Примут ли читатели во внимание, что эта история была написана прежде, чем остыла ярость писателя?

Понедельник, 2 августа 1943 года