Птичьи трели заглушил задорный рык, с цветов вспорхнули бабочки, бесцеремонно потревоженные прыгающим через клумбы белым косматым псом. В этот раз он принес мне вместо брошенной палки вырытый с корнем цветочный саженец, радостно виляя хвостом. Ну, это даже мило…

Пока псу не настучали за такую обходительность по пушистой заднице, я погрозила ему пальцем, осторожно забрала цветок и, отыскав свежую ямку на клумбе, вкопала обратно. Хулиган вился рядом, припадал к земле и пристыженно накрывал морду передними лапищами. Я потрепала его по загривку, невольно растянув губы в улыбке.

Это было странное чувство – непривычное, почти позабытое. Когда занимаешься какой-то приятной ерундой, не дергаясь от каждого шороха. Перед этим я вдоволь выспалась и наелась восхитительной стряпни замковой поварихи, едва удержавшись от облизывания пальцев за столом. Все-таки сидела на завтраке напротив будущего хозяина северного предела и его юных сестер-близняшек. И не хотелось затмевать малыша, выстраивающего башню из булочек. Это был сын старшей дочери лордов, выданной замуж за наместника королевства. Привезли погостить, как и других внуков.

Сколько у Северина родственников… Если бы я не поняла все по приезде, то меня бы непременно осенило на вчерашней встрече с его светлостью Велимиром. Ибо очень они похожи – и внешне, и манерой общения, и властными повадками. А особенно готовностью доблестно решать чужие проблемы. Это надо же в природе так повториться!

На новость о том, что сын не погиб, он отреагировал еще сдержаннее супруги, но выдохнул с заметным облегчением. Выслушал нас – хотя говорил преимущественно Келлар – и немедля отправил письмо императору в столицу. Ответа ждали через неделю. Впрочем, скорее всего, за нами сразу приедут. То есть за Германом с Радой… Я-то во дворце зачем?

Охраняемый со мной не разговаривал, не считая просьбы – или приказа – не провожать его после завтрака. Практически не выходил из трехкомнатных гостевых покоев, в которые нас поселили. Мне не думалось, что принц отсиживается в одиночестве, избегая меня. Он избегал всех без исключений. Раде выдал поручение прогуляться по окрестностям – пособирать сплетни на тот случай, если ему что-то недоговаривают. Моя помощь ей в этом не требовалась, потому я и осталась в замке.

Расправив листики пострадавшего цветка, я снова бросила псу палку. Хорошо так, далеко. Руки уже не болели, а в лазарете меня заверили, что до полного их восстановления осталась пара дней. И повосхищались магом, наложившим столь эффективные оздоровительные плетения. Ивону бы не польстило… Он бы охотнее меня добил, чем помогал.

Еще во время визита к целителям я выяснила, что жизни Северина больше ничего не угрожает, но откат и полный набор побочек он заполучил. Их сейчас устраняют, погрузив пациента в лечебный сон. Наверное, вырубили, чтобы не пререкался. Его тут явно неплохо знают!

До полудня я исследовала замок едва ли на треть, поражаясь размаху и изобилию. Про прилегающие владения вообще молчу, их вокруг – на многие мили. Не будь Северин магом, вполне бы мог метить в женихи принцессе, хоть той же Анелии. Да уж. Я наконец осознала, что между нами. Это пропасть! Классовая, социальная – и не только. Неважно, что наличие дара лишает права наследовать титулы. Семья от него не отвернулась. Понятно, почему ему оба раза назначили ссылку… Максимально мягкие приговоры, учитывая степень своеволия Северина. Возможно, и в третий раз повезет. Император ведь не захочет ссориться с Велимиром? Я бы точно не захотела. Не хватало его величеству, помимо востока, проблем с севером.

За живой изгородью с грохотом проехала телега, пес опять притащил палку, но не стал отдавать. Нарезал круги, вгрызаясь в нее так, что летели щепки. Я махнула на него рукой, на массивном крыльце появился Келлар и, заметив меня, спустился по начищенным ступеням.

С момента аудиенции у лорда не виделись… Сон пошел нашему вызволителю на пользу: выглядел свежо и как-то совершенно буднично, на смуглом лице не читалось ни малейшего следа пережитых накануне приключений. И никакого волнения по поводу предстоящих. Сложно представить, что способно заставить его нервничать! Привык выпутываться из самых патовых ситуаций.

Келлар подошел ко мне, словно не хотел, чтобы нас разделяла даже клумба. Ощущения, что он слишком близко, не возникло, наши взгляды встретились. Янтарные глаза щурились без напряжения, просто из-за яркого солнца, темные волосы ловили блики лучей, щедро заливающих двор. Чудился ореол неосязаемого тепла, но грудь теснило дурным предчувствием.

– Я возвращаюсь на восток, – услышала то, что и ожидала. Привез нас, отоспался и опять в путь. – Чем бы ни закончилось нападение на крепость, надо разбираться с последствиями.

– Наверняка оно было успешным. – Хоть и не приходилось надеяться, что Велизара там порешили. – Я с тобой не еду?

– Не стоит рисковать. Соглашение у Надзора с Дариной, могут возникнуть трудности.

– Я представилась Сияной лишь здесь. Не думаю, что это имеет значение в другом королевстве.

– Имеет. Потому что не было временным порывом.

Верно, не было. Не хочу больше ни секунды притворяться не собой… Но если признание сулит разбирательство с надзирателями, то я запихну свои желания куда поглубже. В конце концов, цель не в том, чтобы рядом с моей подставной могилой выкопали настоящую.

– Будь этот момент критичным, я бы сказал, – успокоил Келлар. – Обвинений в запретной магии тебе не предъявят, но придется улаживать формальности. Процесс не быстрый, к тому же восточным ведомствам не до того посреди вспыхнувшего военного конфликта. Посиди до выяснения всех обстоятельств не под арестом, а в ином надежно охраняемом месте. Культу ты зачем-то нужна, отступаться они не привыкли.

– Причина в моем даре. Я годами от них пряталась под именем подруги, а теперь-то уж чего…

Выбор сделан. Отныне я – это я. В пособничестве адептам не обвинят, Данаилу не должно серьезно влететь из-за раскрытия устроенной им подмены. Сомневаюсь, что он не подготовился к такому повороту событий. В отличие от меня. Слабо представляла, как быть дальше…

– Езжай с принцем в столицу, – подсказали мне, – и отправь напрямую в Ковен запрос о подтверждении твоей настоящей личности.

– И перераспределении, – буркнула я.

Герман, считай, со мной попрощался, а Дарий ясно обозначил, что для меня не найдется новой должности в тайной службе.

– Я только за, – не разделил Келлар моего упаднического настроя. – Куда бы ни назначили, я заберу тебя в какой-нибудь отряд, который сотрудничает с Надзором. Это не из личной охраны его высочества выцарапывать. Станет удобнее объединять усилия. Ты помогла в главном логове Культа, но работы еще предстоит немало.

– Чем помогла-то? На крепость вас навел Невен, а меня пришлось спасать. И тех, кто по моей милости угодил в заложники…

Голос предательски сорвался, ладони сжались в кулаки.

– Ты к себе чересчур строга, – покачал он головой, – и напрасно.

Его пальцы коснулись моего подрагивающего запястья и, нащупав точку дюймом выше, погладили мягкими круговыми движениями. Рука тотчас расслабилась – одна, затем вторая. Во мне что-то срезонировало, как натянутая до предела струна. Казалось, разлитая вокруг энергия обратилась причудливой мелодией. Выдох, легкая вибрация, звон. Постепенно утихающий вместе со злостью на собственную беспомощность.

– Уже то, что ты никогда не сдаешься, вызывает восхищение, – отметил Келлар тоном, в котором не было и толики льстивых интонаций. Отпустив мое запястье, он неохотно добавил: – Я не верю, что принц укажет тебе на дверь.

– Обойдусь без его снисхождения, – фыркнула я. – А он – без меня. Поди, после всего произошедшего стража, тайная служба и прочие начнут охранять Германа нормально.

– Ему требуется время. – То же самое говорил и Дамьян. – Дело не столько в тебе. Младшего принца не готовили к роли наследника, такое не осмысливается за неделю.

– Он вообще отрицает, что им стал. Ко мне… То есть через меня к Герману приходил призрак брата с каким-то загадочным посланием. Пусть оно не окажется во вред! – Я вздохнула, отчего-то снова чувствуя вину. – В Культе сказали, что Давида нельзя было спасти.

– Это правда, насильственное вселение духа необратимо.

– А существуют добровольные и обратимые?

– Да, когда между заклинателем и усопшим сохраняется глубокая эмоциональная связь. Тут ее не было. Ритуальная сонастройка аур позволила Юстину захватить контроль, минуя согласие хозяина тела.

Интересно… Очень!

– Разреши себе отдохнуть, – настойчиво посоветовал Келлар. – В замке для этого замечательные условия.

Просился комментарий, что он знал, к чьему отцу мы едем. Ну или определенно догадывался. Но я понимала, каким будет ответ: раз Северин не счел нужным рассказать – нечего лезть. Подход Келлара не меняется! Зато можно быть уверенной, что мои тайны останутся при мне и вытрясать правду он не станет.

– Составил бы тебе компанию, – в его интонациях сквозило некоторое сожаление, – но мне пора.

– Подожди, – выпалила я, – у меня просьба…

Сердце подскочило к горлу, помешав договорить. Келлар приподнял бровь. Мол, что случилось? А то, что я призвала на ночь глядя парочку видений… Они были на редкость путанными и нечеткими, как любые слова той, кого я искала. Однако мрачные расплывчатые картинки, приправленные подспудной тревогой, подтверждали: Мирон не зря переживал.

– Вероятно, среди захваченных вами обитателей крепости есть юная прорицательница. Несмышленая, как ребенок, и довольно милая. По имени Гизела. – Следя за его реакцией, я немного приободрилась. Внимал Келлар настороженно, но без какого-либо неодобрения. – Не хотелось бы, чтобы ее… обидели. Она не опасна.

По крайней мере, если не давать ей в руки заколки.

– Выясню, – пообещал он. Прежде чем уйти, попросил: – Береги себя, хорошо?

Я кивнула. Вот уж не предполагала, что меня так легко отпустят, вдобавок выдав подсказок. Часто ошибаюсь на его счет… С непривычки! Надеюсь, это не последняя наша встреча.

Пес догрыз палку, солнце спряталось за налетевшими тучами, плотными и низкими. Хлынул дождь, загнав меня под крышу замка. Изучение его многочисленных залов продолжилось, причем я ни разу не наткнулась на запертую дверь и не заработала косых взглядов от слуг. Само собой, в личные комнаты и кабинеты не ломилась, да и имелись помещения позанятнее. Библиотека, оружейная, зимний сад. В прилегающей к нему кладовой я познакомилась с пожилой лекаркой Катушей, которая назвала меня «деточкой» и по-доброму посетовала на неугомонных внуков лорда. Намешивая им мазь от ушибов, она поделилась со мной флаконами масел для кожи по собственным рецептам. Запах у них был умопомрачительно душистый, я разузнала состав и метод приготовления. Тоже попробую сделать! Как-нибудь…

Я задержалась в кладовой, подавая баночки с нужными травами, и выслушала историю о том, как Катуша попала в замок еще девочкой-беспризорницей и обрела дом. Несмотря на то, что она не была целителем и даже магом, в энергетических узлах разбиралась отменно и парой массирующих прикосновений уняла мою головную боль, некстати вернувшуюся после ночного призыва видений. Не у нее ли Северин научился их безошибочно нащупывать? Выдающаяся старушка. Напоминала Мору… Только более милую и домашнюю версию. Но ведьма диких племен далеко не так сурова, какой кажется на первый взгляд.

К вечеру я нагулялась по замку до гудящих ног и пришла в покои с наступлением темноты. Рада сидела на меховом ковре в гостиной перед растопленным камином, поджав босые ноги, и смотрела на огонь. Рассыпанные по ее плечам и спине светлые волосы казались укутывающей накидкой, под которую хотелось нырнуть и отгородиться от всего внешнего мира. Я устало опустилась рядом, наслаждаясь нашим уютным молчанием. Потом спросила:

– Как там сплетни в поселениях?

– О, полная жо… – Она осеклась и, на миг задумавшись, выразилась как подобает леди Иосифине: – Положение дел удручает. На востоке жуткий замес, император решает проблему с заговорщиками кардинально – посмертным смещением с постов. Кого-то уже, лорд-наместник еще бодается. О его связи с Культом раструбили на всю Империю, но поддержки от адептов нет, ну или она неочевидная.

– Им бы кто помог.

– Угу, зачистка их логова в горах не вписывалась в планы по обретению королевством независимости, а вот Германа действительно могли использовать даже верные подданные, чтобы убедить его величество заключить… хм, мир. Выходит, Келлар умыкнул нас, очень рискуя, но проще спросить у него.

– Увы, нет. Уехал.

– Быстро. Жаль…

– Понравился? – усмехнулась я.

– А чем он может не нравиться? – ответила Рада такой же усмешкой. – Хотя я, конечно, сильно предвзята к тем, кто спасает мою задн… Да чтоб меня! Придворная дама выискалась.

– Научишься.

– Порой я в этом сомневаюсь. Скажи, а что намерена делать ты?..

– По пунктам: столица, возвращение своего имени, новое место службы, – перечислила я без особого энтузиазма. – Неважно какое, все равно меня ждут общие миссии с Надзором.

– Значит, если я соглашусь на предложение Келлара, то мы с тобой будем вместе. – Ее глаза хитро стрельнули в сторону, а голос стал на тон громче: – Раз уж в охране его высочества ты не остаешься.

Стало понятно: кое-кто развесил уши из своей комнаты.

– Не надо, – мотнула я головой. Нечего навязываться тому, кто в тебе основательно разочаровался. Ни манипуляциями, ни угрозами, ни мольбами тут не помочь. Все пустое. – Выбирая, как жить, прислушивайся лишь к себе. Чего ты хочешь?

– Знаю, чего не хочу. Тебя потерять.

– Это невозможно, – моя ладонь накрыла ее – беззащитно раскрытую, утонувшую в густом мехе ковра, – ты единственная, к кому я всегда вернусь.

Наши пальцы переплелись, пламя в камине выбросило искры, разбившиеся о перегородку. Красиво, тепло и безопасно. В этом месте очень тянуло почувствовать, что у меня тоже есть родные люди. Словно и я могу однажды обрести семью, дом и что-то еще, ранее недоступное.

– Не сомневайся, что бы ни произошло. – Я встала и потянула Раду за собой. – Пойдем ко мне в комнату.

Она не спросила зачем, просто последовала.

Удобно устроившись на кровати, мы выяснили, что Катушино масло на коже пахнет гораздо умопомрачительнее, нежели во флаконе. На покрывало я неловко накапала, прямо-таки заляпав, зато аромат разнесся ого-го. Одновременно и будоражил, и расслаблял, ни с какими благовониями не сравнится. Все ощущалось правильным, окрепла решимость воплотить задуманное. Пора.

– Ты готова поговорить с сестрой? – спросила я, убирая флаконы на прикроватную тумбочку. – Я позову ее.

– Сюда?

– В себя.

Рада непонимающе нахмурилась, я объяснила, что собираюсь «одолжить» призраку свое тело. С моего добровольного согласия должно получиться безо всяких ритуалов. Эмоциональная связь между мной и Дариной за эти годы ничуть не ослабла.

– Я не вспомню, что было во время вселения духа, – прикинула я, основываясь на рассказанном Давидом. – Так что побудете фактически наедине.

– Ты серьезно? – Рада взволнованно облизала губы. – Это… безопасно?

– Я ей доверяю.

И, по сути, мы не раз проделывали нечто похожее. Я лечила через Дарину, будто позволяя направлять свои движения. Мои руки тогда были ее руками, губы шептали неизвестные мне целительские заклинания, а энергия сплеталась в узоры не по моей воле. Немного-то отличий с тем, чтобы отдать весь контроль и отойти.

– Сияна… – ее голос дрожал, – я бы не посмела тебя о таком просить.

– Ты и не просила. Это мое желание – дать ей хоть что-нибудь. Вам обеим. Не бойся.

Приобняв Раду за плечи, я зажмурилась. Не призыв – мысленное обращение. Колыхание воздуха, незримое касание потустороннего. Мягкость накативших волн, желанный отклик теплом по телу. Бесконечно нежный образ, неподвластный утрате. Я впервые поняла, что означает открыться. Не ждать подвоха, удара, посягательств. Естественное слияние. Близость, имя которой – любовь. Комнату залило светом, и я провалилась в глубину своего померкшего сознания. Словно на мгновение, хотя прошло больше.

Когда мир вновь обрел четкость, остались дорожки слез на щеках и покалывание на кончиках пальцев. Рада подняла на меня влажные глаза. Теперь уже на меня, да.

– Спасибо, – обронила она и зарылась носом в мои волосы. – Мне было важно. С ней попрощаться.

Больше ничего мне про Дарину не сказала, а я не спрашивала. Это их личное. А то, что сейчас, – наше с ней.