Мир дребезжал, нещадно рябил и, казалось, собирался взорваться. В пересохшем горле першило, руки сводило от наколдованных ранее щитов. Не оправилась я в полной мере для магических пассов, даже элементарных… Сидеть на булыжнике под промозглым ветром было холодно, зато приводило в чувство. Постепенно, понемногу, под присмотром Мирона.

Не такой уж он и милый, сбежавшуюся на шум и эманации толпу разогнал парой каких-то суровых фраз. Германа увел Дамьян, а Раде адепты, очевидно, напомнили, что ее ждет не дождется ведро. Надеюсь, ей не предъявят за длительную отлучку!

Рябь схлынула, позволив разглядеть в углу дворика покосившуюся хозяйственную пристройку с вынесенной дверью. Теперь там настоящая свалка, после устроенного-то бедлама… Уши заложило, наступила долгожданная тишина, разбавленная гулким стуком крови в висках. Бдящий Мирон тут же подсунул мне флягу со сладковатым чаем, я жадно отпила.

– Он не вернется, – раздался, словно сквозь толщу воды, едва различимый голос. Больше угадывала по губам, чем ориентировалась на слух. – Не сможет, отвязка была успешной.

Я закашлялась, пытаясь выдавить слова. Точнее, вопрос.

– Твою подругу я не трогал, – избавили меня от надобности его задавать. – Она никуда не делась.

От сердца отлегло. Дарина со мной! Почему она не откликнулась на мой зов в пристройке? Но при ее природной скромности немудрено, что Давид пролез вперед. Попробую пробиться к ней позже.

Заложенности в ушах поубавилось, и я расслышала завывания ветра. Снова глотнула из фляги, избавляясь от надоедливого першения. Уже легче.

– Кстати, того непроявляемого духа рядом с тобой нет.

Не новость… Ива получила, чего желала. Я тоже. Очередных видений о ее тесном общении с Велизаром, мягко говоря, не жажду.

– Через несколько минут недомогание отпустит. – Мирон занес над моей спиной руку – не иначе как утешающе погладить. Я мотнула головой, и он отдернул ладонь. – Убедимся, что ты в порядке, и в башню провожу.

Будто я могу быть здесь в порядке! Неизвестно еще, что скажет по поводу случившегося Велизар. Солнце загородили угрюмые тучи, на входе во дворик возникла темная фигура, и стало ясно: прямо сейчас и узнаю…

Вперить взгляд в землю было бы заманчиво, но равноценно принятию вины. А я не сотворила ни одного призывающего пасса. Просто погрузилась в собственные мысли и эмоции! Увы, проблемы устроила и теперь следила за приближением Велизара со всем возможным хладнокровием, силясь понять, что мне грозит. По мрачному выражению его лица степень недовольства не определялась: то ли усталость, то ли скрываемое под маской сдержанности бешенство…

– Что на этот раз? – спросил он предельно ровным тоном, не облегчающим мне задачу. Встать предпочел в десятке футов и сложить руки на груди, не иначе как от греха подальше. На мой кивок в сторону пристройки последовал комментарий: – Хилая попытка разнести крепость.

– Приходил дух принца, – опередил меня с объяснениями Мирон, – и протащил связанного с ним заклинателя, а тот – потустороннюю сущность. Я изгнал ее и наложил на Сияну защиту от нового контакта с обоими.

– Каким образом установился прошлый?

Не спеша оправдываться, я заерзала на булыжнике в ожидании вердиктов.

– Следов намеренного призыва нет, – убежденно произнес Мирон. – Что-то спровоцировало духов проявиться, но это не магия. К счастью, все произошло тут, в угловую башню к ней я мог не успеть.

Мой хороший!

– Я их к себе перепривязал, – дополнил он отчет, – на всякий случай.

Какого…

– А упокоить не хотите? Юстин дважды порывался меня убить, – вмиг обрела я дар речи. Велизар глянул так, что впору было вновь онеметь. Но отложу на потом! – Кажется, ему класть на твои планы. В дворцовом склепе, между прочим, отзывался о тебе не очень почтительно.

– Вот как, – усмехнулся он, – и что говорил?

– Не рискну повторять.

Хотя тянуло, наоборот, озвучить эпитеты похлеще. Если что – это не я, а господин библиотекарь сказал!

– Похоже, оклемалась, – оценил Мирон мое состояние и, придержав под локоть, помог мне подняться с булыжника. – Отведу ее в башню.

– Не нужно, – пресек его галантный порыв Велизар, – ей не туда.

Интонации были такими, что Мирон, не задерживаясь, нас покинул. Я осталась стоять на ветру, дрожа от холода. Или не от него… В нацеленных на меня темных глазах по-прежнему не отражалось ничего опознаваемого. Полнейшая безэмоциональность, с какой обычно и свершаются расправы. По спине пробежал озноб, раздалось приказное:

– Идем.

– Да за что?! – взвилась я, поддавшись безысходности. – Я не заслужила наказаний!

– Ты призывала его умышленно?

– Нет…

– Тогда в чем проблема? – Велизар испытующе дернул бровью, будто раз не заявил в какой-либо форме: «Сейчас отхватишь», то должно быть очевидно, что претензий не имеется. – Угомонись. На кой мне ставить тебе в вину любую ошибку? Цель не в этом.

Ну да, цель – открыть границу. С моей помощью. А я бы хоть сегодня туда поехала! Смысл запугивать дальше, когда результат достигнут? Разве что для собственного садистского удовольствия.

– Но занять тебя полезным надо, – продолжил он с некоторым снисхождением, – чтобы не бродила неприкаянно и не влипала от скуки в неприятности.

Облегченно выдохнув, я пошла с ним – на лестницу и куда-то через крытую галерею. Тревога уступила любопытству. Что за полезное занятие для меня нашлось? Колдовать я не могу, помочь по хозяйству тоже, да и Беата не обрадуется моей компании. Присматривать за Гизелой не поручат – неспроста мы не пересекаемся после подкинутого ею видения.

– Юстин всегда держался обособленно, – вдруг сказал в безлюдном коридоре Велизар, – из дворцовой библиотеки достала его ты, меня он там полностью устраивал.

– А как же подмена старшего принца? – опешила я. – Его ауру «корректировали» с детства. Без долгой предварительной подготовки вселиться в чужое тело невозможно.

– Это не планировалось так скоро.

Логично, Юстин в склепе собирался избавиться от меня, а не умирать сам. Был вынужден себя убить, дабы не угодить в лапы Надзора и улизнуть духом через давно подготовленную лазейку. Вдобавок власти у Давида пока было негусто. Вот стал бы императором лет через двадцать… Но что мешало устранить его отца и править?

– Вселение в кого-то не жизнь, – почти повторил Велизар слова Мирона. – Нельзя полноценно занять чье-то место и даже подавить целиком волю истинного хозяина тела. Последствия ты видела.

– К сожалению.

– Ты бы его не спасла. Процесс необратим, попытка выселить чужака заканчивается смертью.

Выходит, Давид не погорячился. Иного способа освободиться не существовало…

– Так зачем нужен неупокоенный Юстин? – процедила я. – Он никогда не был частью Культа и творит что вздумается.

– Пригодится, – прагматично ответил Велизар, – у него были интересные идеи.

– По восстановлению утраченного метода изготовления реликвий?

– В том числе.

– Еще исследования по объединению магии, – вспомнила я прочтенные в кабинете Юстина дневники. – Они не пригодились? Без древнего артефакта у темного и светлого мага не работают совместные плетения?

– Для этого необходимы невыполнимые условия.

– Да-да, любовь!

– Специально ее не вызовешь, – проигнорировал он мою язвительность. – Реликвия менее требовательна, достаточно чувства глубокой преданности.

В принципе, такое к нему весь Культ испытывает. Любой светлый адепт подойдет – выбирай по одаренности и вперед. Или не любой. Раз Сидония уверена в своей исключительности и что с ней непременно получится уничтожить барьер. Собственно, я не в курсе, почему Велизар потерпел неудачу в прошлые разы. Может, опыта не хватало, ведь «партнер» должен лишь поделиться магией и не мешать, а может, дело в прочности энергетической связи, и чем глубже чувства, тем она надежнее.

Юстин, полагаю, подло унес с собой в могилу некие ценные знания. Но если его преждевременная утрата и огорчала Велизара, то не сильно, раз высказал мне только за «доставание» строптивого союзника из дворцовой библиотеки. Два фанатичных исследователя вместе не уживаются! А уж когда им по сотне лет и способность уступать равна нулю… Правда, в моем случае уступки вроде как есть.

По поводу перемен Ксанта была права. Велизар многое мне спустил: и неповиновение, и побег, и потери в резиденции. Лишнего заложника великодушно прихватил «в подарок». С одной стороны – подстраховался, с другой… Пригрози он сделать что с Радой, я бы живо на все согласилась, Герман бы не потребовался, а Северин тем более. Отдельно удивляют нормальные обсуждения чего-либо и ответы на мои вопросы без показательных недомолвок. Разжаловал из приложения к границе, стала достойна того, чтобы вести со мной диалог? Хотя, вероятно, это у него было минутное помутнение…

Больше он ничего и не сказал. За очередным поворотом я догадалась, что мы движемся к тренировочной площадке. И действительно – вышли на террасу второго этажа, откуда колдующие адепты были видны как на ладони. Практиковали знакомое мне массовое заклинание, в предназначении которого я до сих пор не разобралась. Но они впервые использовали и темную, и светлую магию – из разных углов, стараясь не сбивать плетения друг друга. Пока тщетно.

Велизар облокотился о заграждение, я встала рядом, косясь вопросительно. Это и есть найденное мне занятие?..

– Следи отсюда, – велел он, – обзор лучше, чем из дальнего угла третьего этажа.

Осведомлен о том, как я коротаю время! Туда бы, скорее всего, сама и отправилась.

– Раздельно у них получалось неплохо, – отметила я, наблюдая очередные распадающиеся узоры, и решилась спросить: – Против чего эти чары?

– Против того, что нематериально.

– От нечестивых духов? Наподобие той сущности, которая на меня напала?

– Помогущественнее. Разновидностей полно.

– Зачем призывать такое, что потом хрен уничтожишь?

– Ты же только что сказала: получалось неплохо. – Велизар посмотрел на меня сверху вниз. – Совмещать плетения необязательно, это для усложнения тренировки. Но верно: не стоит выпускать то, чему не можешь противостоять.

Развить тему не довелось, на террасе появился тощий как жердь немолодой маг с кипой листов в трясущихся руках. Тяжело ему таскать эдакую тяжесть! Едвин, если мне не изменяет память. Редкий носитель тройного светлого дара: боевого, целительского и заклинательского, – не наделенный при этом выдающейся силой. Он был нелюдим, предпочитал практике теорию, витиевато выражался, постоянно щурился и хмурился. Из тех, чья гениальность на лбу написана, ибо складка меж бровей слишком глубокая.

Едвин подошел к нам, едва не выронив его ношу, и я успела краем глаза разглядеть на мелко исписанных листах ряды магических формул. Настолько заумных, что от попытки в них вникнуть заскрежетали извилины. Он подхватил выпадающие листы и, обняв всю стопку, доложил Велизару:

– Я просчитал варианты.

– Слушаю, – обозначил тот, что допустимо говорить при мне.

Считаюсь за свою? Или за ту, кто все равно ничего не поймет?

– Плетения по этой вашей схеме отработают с нужным результатом. – Едвин выборочно протянул ему десяток листов. – Всего за пять минут.

– Долго, – покачал головой Велизар, внимательно изучая расчеты. – Надо за три.

– Можно уложиться, если использовать блоки с максимальной емкостью заряда. – Новые листы прилагались. – И сокращать длительность сотворения заклинания. Множественным наложением узоров, без права на малейшую неточность.

Велизар невозмутимо пожал плечами, будто неточности и не допускались.

– Сложно, – посетовал вместо него Едвин, складывая листы обратно в стопку. – Я еще перепроверю и занесу вечером итоговый вариант.

Удостоившись благодарного кивка, он ушел. М-да, в отличие от меня, Велизар не томится в ожидании открытия границ. Куча замыслов и дел! На языке вертелось столько вопросов, что все не задашь, да и акт невиданной щедрости в виде раздачи ответов мог закончиться в любой момент. Отчаянно выбирая и стараясь не прогадать, я неожиданно для себя спросила:

– Смила была переходящей?

– Конечно, да, – улыбнулся он так широко, что его лицо обрело незнакомое мне выражение. Не то чтобы дружелюбное, но… – Ей, единственной из вас, удалось невозможное.

От увиденного и услышанного я растерялась.

– Не такое уж невозможное, раз удалось, – возразила я, пытаясь сообразить, о чем идет речь. – Она стала родоначальницей правящей династии.

– Именно.

Кажется, из всех известных мне переходящих лишь у нее были дети. То есть ребенок – один. А в добытом Радой заключении жреца-артефактора упоминались трудности Смилы с зачатием.

– Первый император прекрасно знал, на ком женится, – вывела я, – потому и преподнес свадебным подарком ожерелье. Но не оно же помогло им обзавестись наследником.

– Нет, хитрый древний ритуал.

Нечестно… Я предохраняющие снадобья пила, потом энергетическую блокировку сделала. А необходимо, наоборот, ритуалить, чтобы забеременеть! Слов нет.

– Причина в передаваемой детям энергии, – точно поняла я. Поэтому реликвия не убила маленьких Германа и Анелию на месте. – Неспроста все императоры противились исследованиям границ. Унаследовали от Смилы ее предназначение?

– Скорее рьяное желание защищать свою территорию, которое веками шло им на пользу. – Завидная у него беспристрастность! – Легенда об особенной императорской крови не лжет.

– Только их род способен править, а другие развалят Империю и вновь спровоцируют войну?

– Все, как всегда, переврали. В оригинале пророчества говорилось, что ее потомок обретет истинную власть и окончательно объединит королевства. Первый родившийся маг.

– Но… – Я оторопела. – Родилась Мария. Девочка.

– И?

– Всерьез считаешь, что она может стать правителем?!

Велизар кивнул на это, как на само собой разумеющееся. Мол, что за сомнения, у него даже один из лидеров Культа – девушка. А если не устраивают имеющиеся порядки, то меняй, он вот так и делает.

Спокойно постоять в ступоре не дали, воздух над ограждением разрезало атакующим импульсом. Его целиком поглотил выставленный Велизаром щит, но удар, прямо скажем, был слабоват и напоминал бы щелчок по носу. Внизу в непосредственной близости от террасы замерла Сидония – с красиво сложенными в пассе пальцами. Легка на помине!

– Зовет спуститься, – констатировал он как ни в чем не бывало.

– Мне остаться здесь?

– Сама решай.

Наверное, подразумевалось, что мне можно идти на любимое место на третьем этаже или отдыхать в башню, но я направилась за ним. На языке вертелся последний вопрос, и не по значимости.

– Если я все сделаю, – начала я ему в спину. Велизар обернулся через плечо, глянув столь выразительно, что я осеклась и переформулировала: – Когда сделаю… ты нас отпустишь?

– А зачем вы будете нужны?

Опять своеобразные выражения! Расшифровывай как хочешь.

– Ну услышишь ты «да», – бросил он. – Не поверишь ведь. Остается проверить на практике.

– Просто с твоей стороны это нерационально, – обосновала я сомнения, нагнав его на лестничных ступенях. – В теории все трое могут выдать месторасположение крепости и не только…

– Это станет неважно.

Ну да, мир изменится. Тайные службы, Надзоры и Ковены отчего-то канут в прошлое. Но непримиримые враги вряд ли возьмут и поладят! Допускаю, что у Германа и Рады есть шанс уцелеть, но Северин адептам выгоднее мертвым. И видение не призовешь, чтобы узнать, жив ли он… Принадлежащих ему вещей у меня нет, энергию для прорицания черпать неоткуда, да и сразу у двух прорицательниц по его части пробелы. Вот бы снова сам обратился ко мне в мыслях, пусть даже словами: «Спасибо, удружила. Лучше бы ты там у контура орала: „Да!“».

– Какое упорное преследование. – Велизар остановился у выхода на площадку, развернувшись ко мне. – Что тебе надо?

– Поговорить с Северином. Мотивация мотивацией, а тяжело концентрироваться на деле, когда терзаешься неизвестностью и представляешь худшее.

«А ты не представляй» – приготовилась услышать я. Или что погрубее. Доводов-то у меня не имелось, кроме:

– Мне очень надо. Пожалуйста.

– Хорошо.

– К тому же… – Я запнулась, не закончив выдумываемую на ходу фразу, и переспросила: – Хорошо? В смысле?

– Ладно. Вперед. Разрешаю. – Угол его рта вздернулся в ироничной ухмылке. – Что еще? Благословить?

– Это уже лишнее.

Он ухмыльнулся красноречивее и вышел на тренировочную площадку, навстречу Сидонии. Не догадывайся я, что путь к Северину лежит через нее, «преследовала» бы дальше и выпытывала детали. Вместо этого благоразумно встала в проходе, настраиваясь терпеливо ждать. Надеюсь, она ничего такого не скажет, чтобы Велизар передумал…

Они перекинулись парой фраз по поводу грустного зрелища на площадке. Заклинания-то гасили друг друга без намека на какой-либо прогресс, пожираемые противоположной магией узоры беспомощно метались в воздухе.

– Всё! – крикнула Сидония. – Темные продолжают, у светлых пока перерыв.

Половина адептов начала разбредаться, он наклонился к ее уху и тихо о чем-то сказал. Видимо, по моему вопросу. Она многозначительно хмыкнула и посмотрела на меня. Я не шелохнулась – ни под этим прожигающим взглядом, ни минутой позже, когда Велизар остался раздавать команды на площадке, а Сидония подошла ко мне.

– Что, истосковалась вся? – Издевки в ее голосе было через край. – Или хочешь проверить, насколько сильно мы тут обижаем мальчика?

Если бы не сказанное час назад Дамьяном, я бы, возможно, и поддалась на провокацию.

– Конечно, – в тон ей отозвалась я. – Схожу пожалею. Спрошу, где болит, подую…

– В голову ему подуй, там самая большая проблема. На что надо – не отвечает, а когда не спрашивают, то не затыкается, – поделилась она ценным мнением. – Пойдем.

– Сейчас?..

– О, не думаю, что он занят.

Стерва!

По пути я стойко хранила молчание, поскольку любые оброненные слова могли привести к перепалке, совершенно ненужной. Хотя внутри свербело, и очень… Попадись она мне как-нибудь при иных обстоятельствах! Мечты-мечты.

Пришли мы в знакомый коридор, обильно утыканный окнами. К спуску в подземелье, из которого меня ранее выводил Велизар. С одной стороны, удивило, поскольку соседей по заточению я не припоминала, с другой – ожидаемо. Где еще Северин мог бы быть? Не в отдельных же покоях с живописным видом на горы.

У щербатой колонны Сидония выудила из ниши в каменной кладке масляную лампу. Зажгла ее безо всякого огнива, щелчком пальцев, и указала на ведущую в темноту лестницу.

– Тебе вниз и налево до конца.

– Это все инструкции?

– Ты же вроде не глупая, – сказала она с далекими от комплимента интонациями. – Над душой стоять не собираюсь, но ты держи себя в руках, хоть что-то в них уже держаться должно.

В красках представляя, как однажды сотру эту усмешку с ее красивых губ, я взяла лампу и поспешила спуститься. Не слишком быстро, ступени-то крутые. Пусть ограничения по времени и не выставлены, задерживаться явно нежелательно.

Лампа горела еле-еле, будто специально. Не тухла, но и не разгоралась, тускло освещая подземелье. Поворот налево вправду был. В прошлый раз, выходя отсюда справа, я не приняла его за продолжение тоннеля. Оказывается, Северин тогда находился рядом. Почти. Идти пришлось в противоположный конец, минуя вереницу решеток, до последней – и единственной, за которой мерцала аура. Пугающе слабо, даже характерных отличий между магом и обычным человеком не наблюдалось.

Я замерла у решетчатой двери, безуспешно всматриваясь в темноту за ней, едва рассеиваемую и оттого непроглядную. Зато видно, что замок хитрый. Снаружи Рада бы наверняка вскрыла… Вынос стен здесь не вариант, шума получится больше, чем толку.

Держать лампу было тяжело, и я поставила ее на пол. Все равно что-либо нормально не подсветить. Гулкий звук моих шагов всю дорогу разносился эхом, но Северин предпочел проигнорировать чужое присутствие. Я бы на его месте тоже, пожалуй, не жаждала выходить к тем, кто к нему обычно заглядывает. Переведя дыхание, я не придумала ничего лучше, чем сказать:

– Это я.

Ответом была тишина. На миг я почувствовала себя глупо. Вдруг меня не желают видеть или говорить со мной? Будет смешно – пришла, называется… Хотя чего я сразу об обидных вариантах? Может, он все-таки занят. Умирает, например!

Но вскоре из дальнего угла донеслось шевеление. Из мрака вынырнула фигура, становясь с каждым мгновением различимее. Скудного освещения у решетки хватило, чтобы встретиться взглядами. Обескураженности на лице Северина было с лихвой, темными пятнами выделялись синяки на скуле и подбородке, на воротнике рубашки густо запеклась кровь. В целом предсказуемо…

– Сияна? – спросил он неуверенно, словно подозревал, что ему изменяет трезвость рассудка. – Ты как тут оказалась?..

– Мимо проходила, – выдавила я улыбку. Во избежание недопонимания уточнила: – Не сама влезла, позволили.

Северин оперся плечом о решетку, я шагнула вплотную к нему, насколько могла, и призналась:

– Мне было важно выяснить, что с тобой.

– Ну как тебе сказать… – Сарказма в его вздохе было непомерно. – Не рекомендую данное заведение к посещению, обслуживание не на высоте, и критику воспринимают крайне негативно.

– На тебе три проклятия, – различила я.

Слабости, дезориентации и еще какое-то мерзопакостное. С подобным набором не поколдуешь: концентрация подведет и соображаться должно со скрипом.

– Так и знал, – криво усмехнулся Северин, – что четвертое наложили халтурно и оно рассеялось.

Поразительно, что он вообще на ногах стоит. Посоветовала бы присесть, но небось насиделся за эти пять дней.

– А если без шуток? – буркнула я.

– И ты туда же, – покачал головой Северин.

Что ж… Не самая плохая защитная реакция. Да и ему гордость не даст жаловаться.

– С учетом обстоятельств условия приемлемые, – произнес он серьезнее. – Думал, будет намного хуже. Давно наслышан. Догадываюсь, почему такие поблажки.

– Я вытащу всех нас, – пообещала я, надеясь, что так и произойдет. – Скоро.

Никаких проявлений радости у Северина не заметила. Были только вопросительный прищур и вкрадчивое:

– А надо?

Какого… Сомневаюсь, что для него теперь подземелье – дом родной и хочется остаться!

– Цели Велизара по определению не сулят благого, – обронил он, – не стоит ему помогать их достичь.

– В самом деле? – не поверила я ушам. – Даже ценой наших жизней?

– За семьдесят лет существования Культа народу в избытке полегло. В том числе в борьбе с ними. Получится, что зря.

Внутри все вскипело.

– Что ж, твоя готовность героически помереть мне понятна! – Эхо подхватило громкие слова, бросая по тоннелю. – Ты за нами увязался, чтобы не отвечать перед начальством за невыполненный приказ и смерть наследника Империи?

– Между прочим, – уязвленно напомнили мне, – это ты просила не открывать контур.

– А ты просишь меня убиться и вас утянуть за собой? Неравноценные просьбы!

Северин поморщился, я приблизилась к его лицу, почти касаясь лбом решетки, и повторила:

– Я вытащу нас отсюда. Не нравится? Ты сам не слишком-то щепетильно выбирал способы, когда вызволял меня из-под ареста. Вот и мои потерпишь! Извини, жертвенности во мне нет. Ах да, совести тоже.

Он поджал губы, я сцапала лампу, развернулась и пошла прочь. Пока еще что не вырвалось, о чем потом пожалею! Злость клокотала бешено, толчками подгоняя кровь к вискам. Благородный нашелся. Я погибать за идею не подписывалась и Раду с Германом подписывать не намерена, и не имеет значения, что его высочество не против. Главное – я не согласна!

Футы таяли под ногами, перед глазами плыл тоннель, освещаемый весьма условно. Полумрак пронзили искристые вспышки, выбитые внезапным магическим пассом. Я застыла, прислонившаяся к стене Сидония изобразила аплодисменты и присвистнула:

– Ты к нему так напрашивалась, чтобы нарычать? Браво! Я впечатлена…

Ясно. Над душой не стояла, а неподалеку – очень даже. Но было наивно рассчитывать, что мой разговор с Северином обойдется без свидетелей. И много она расслышала?.. Впрочем, я упростила ей задачу своими гневными воплями – их только тугоухий бы не разобрал.

– Дай, а то уронишь. – Сидония забрала из моих подрагивающих рук лампу и направилась к развилке. – Не отставай. Одна в темноте навернешься, вдобавок ноги переломаешь, Ивон взвоет.

Я последовала за ней, сжимая пальцами складки юбки. Больно, зато меньше соблазна сложить какой-нибудь атакующий пасс. Все же напрасно Велизар нас на тренировочной площадке разнял, прерванные поединки требуют завершения!

На поверхность мы поднялись молча, в коридоре она погасила и убрала в нишу лампу. Я бессмысленно подпирала рядом стену, по-прежнему комкая юбку и коря себя за несдержанность.

– Не стану я никому пересказывать вашу задушевную беседу, – проворковала Сидония. Видимо, мой взгляд был выразительно хмурым и встревоженным. – Если решишь проникнуться его позицией, я всячески за. Сдохнете скопом, и мы наконец вернемся к изначальному плану.

– А ты попробуй меня убедить, – процедила я. – Мало ли – пойму, что он прав. Для какого злодейства вы замышляете открыть границы?

Она хищно улыбнулась, в пару шагов превратив расстояние между нами в ничто. Я прижалась к стене, но не отыграла ни дюйма. Щеку обожгло дыханием, словно огнем. Казалось, на опаленной коже вспыхивает ожог, неистово пульсируя. Пусть я и не пыталась отвернуться, Сидония поставила ладони по бокам от моей головы, лишая путей отхода. Наклонилась ко мне еще ближе, хотя ближе уже было некуда.

– Такая взрослая девочка, – коснулся уха насмешливый шепот, – а зачем-то злодеев ищешь.

– Поискать злодеек?

– Не забывай, я-то на светлой стороне… – Шорох ее пальцев по каменной кладке, и нас осыпало сияющими искрами. – Это в твоей природе не уметь определяться.

Я фыркнула, она отстранилась – все с той же улыбкой. По-кошачьи грациозно оттолкнулась от стены и ушла, оставив меня одну в окружении дотлевающих в воздухе искр.