Зора то и дело готова была рухнуть от изнеможения, но все же продолжала колдовать. Канализировала магию солнца и ветра, растений и насекомых, птиц над своей головой и даже энергию зильфуровых вен, чтобы исцелить Люсьена. Свинка крепко спала, поскольку Зора использовала и ее жизненную энергию. А ее собственное бедро пульсировало болью там, где она сделала разрез, чтобы пустить кровь и отдать Люсьену.

Но как она ни старалась, серебро не отступало. Вдруг она вскрикнула от неожиданности и задрожала всем телом. Горячая молния пронзила ее так сильно, как будто Зора схватила высоковольтный провод. Люсьен открыл глаза и сделал глубокий вдох.

– Люсьен!

Он моргал, и он был… он был в сознании! Живой!

– О Люсьен! – всхлипнула Зора и обвила его руками. – Ты вернулся, ты… Я уже боялась, что потеряла тебя.

Она взяла в ладони его лицо и держала на расстоянии вытянутых рук – не могла наглядеться. Пот выступил на лбу Люсьена, он с трудом дышал. Серебро покрывало уже его щеки и тянулось к переносице. Но он был жив, и это главное! Зора привлекла его к себе и поцеловала. У губ Люсьена всегда был вкус шоколада и корицы, но не сейчас.

Сегодня у них был вкус огня и пепла.

Люсьен ответил на поцелуй и обнял Зору. Она притянула его к себе и обвила ногами за талию. Она должна была чувствовать кожей его тепло, грудью его сердцебиение, чтобы знать, что он действительно, в самом деле жив.

Когда наконец она перестала его целовать, Люсьен посмотрел вниз на свое голое тело, испещренное серебряными сосудами, за исключением немногих отдельных светлых пятен.

– Черт, я выгляжу как алюминиевый человечек, – пробормотал он и слабо улыбнулся.

– И правда!

Зора хохотнула. Она хотела взять себя в руки, но не могла, теперь, когда страх и напряжение наконец остались позади. Люсьен сначала смотрел на нее большими глазами, а потом стал смеяться вместе с ней. Так приятно было после всех ужасов этого дня на несколько секунд сделать вид, будто все в порядке, будто с городом Крепостная Стена ничего не случилось. Потому что иногда – и Зора знала это лучше большинства людей – у человека в распоряжении есть лишь один миг. И этот миг, полный облегчения, она проживала сейчас как лучшее мгновение своей жизни.

– Но лечение есть, – прошептал Люсьен. – Не пугайся, но мне нашептали голоса. Целебный источник. Показали, куда мне пойти. Я… я не знаю, где находится это место, но мы его найдем, и тогда… Я вновь буду здоров.

Прозвучало не очень уверенно, но в то же время убежденно. Зора притянула его к себе, чтобы еще раз поцеловать. Его огонь коснулся ее губ. Она хотела бы, чтобы этот момент длился вечно. Но внезапно у нее закружилась голова.

– Тебе нехорошо? – Люсьен взял ее за руку. Потом провел пальцами по одной поседевшей прядке волос – след, оставшийся после того, как Зора отдала ему жизненную энергию. – Ну, что ты опять наделала?

– Это ничего. Просто переутомилась. – Но, еще не договорив эти слова, Зора поняла, что это не усталость, а нечто большее. Не простое головокружение, не переутомление, а… – Наэль, – прошептала она.

Нет. Нет! Этого быть не могло! Он бы не сделал этого. Ее брат никогда бы добровольно не поставил на кон душу. Никогда!

Он бы не… Он…

Наэль же обещал быть опорой для Зоры. Всегда!

Он для нее, а она для него…

И все же она почувствовала, как туман заволакивает разум и грозит отнять у нее воспоминания о Наэле.

– Что случилось? – спросил Люсьен. – Зора? Ну говори же!

– Он исчезает. Наэль, он… он… – Она дрожала всем телом. Проклятье, как же ей сотворить защитное заклинание? Она все свои силы вложила в Люсьена, самой почти ничего не осталось. А ей надо было… надо бы… черт, проклятье, надо подумать! – Мне нужно какое-нибудь животное, на котором я могу запечатлеть воспоминание. Мне нужно… о богини. Нет, нет, нет, нет… – бормотала она.

Впервые за многие месяцы ее не окружали мотыльки, и как раз в тот момент, когда она в них больше всего нуждалась.

И Люсьен понял. Как-то ему удалось извлечь смысл из ее неразборчивого бормотания.

– Запиши это воспоминание на мне! Я могу дать магическую энергию, – сказал он и протянул руку.

Зора сглотнула. Неужели получится? Канализировать энергию Люсьена и рискнуть при этом проиграть борьбу против зильфуровых вен?

– Со мной ничего не случится, – заверил он, твердо глядя ей в глаза. – Я не могу тебе объяснить, откуда такая уверенность, но я знаю это наверняка. Со мной ничего не будет!

Зора помедлила еще секунду. Туман уже затирал ее воспоминания о Наэле. Сейчас Зора могла представить его лицо лишь смутно. А ей ни в коем случае нельзя было его потерять!

И она схватила руку Люсьена и стиснула ее. Тотчас магия пробежала по ее коже легким покалыванием. Серебро заблестело, как звездная пыль, когда Зора сохраняла на коже Люсьена воспоминания. Слезы текли у нее по щекам, когда она бормотала первые слова, глядя, как крошечные буквы появляются на предплечье Люсьена.

– Наэль. Мой брат.

Зора закрыла глаза и стала вызывать воспоминания, которые хотела сохранить больше всего.

Наэль и она бегут по белому пляжу Кох-Малея и чувствуют себя свободными. Они еще ничего не знают о боли и потерях.

Наэль, который вместе с Зорой прячется в их тайном укрытии, пока «Горящая лилия» отстреливает драконов в небе. Который укрывает ее и нашептывает, чтобы она не боялась, даже сейчас, в этот жуткий момент, потому что он рядом и всегда будет рядом, чтобы защитить ее.

Они рука об руку в джонке, которая доставит их в новую жизнь в Бухте Магнолия.

Наэль и Зора вместе на улицах города. Брат дерется с уличными собаками за остатки еды и отдает их ей, уверяя, что сам не голоден.

Глаза Наэля светятся счастьем, когда он и Зора впервые за несколько месяцев получили настоящий обед – жареную лапшу – в городе Крепостная Стена.

Радость Наэля постепенно угасает, когда он начал работать на «Горящую лилию». С каждым днем он становится все более усталым и недоверчивым. И вдруг он снова светлеет. В его жизни опять появился смысл, по крайней мере в виде маленькой искры надежды, когда он познакомился с Кари.

С каждым воспоминанием на коже Люсьена возникало все больше слов, крошечных буковок, которые оставляли черные следы на его серебре. Зора изо всех сил сжимала его руку, как будто могла таким образом удержать Наэля в реальности. Но туман становился все сильнее. Слова тянулись уже по всей длине руки Люсьена и по его лопатке, когда поблекли ее последние воспоминания.

Зора забыла, каково это – иметь брата.