Заходящее солнце позолотило кровли квартала клана Когтей. Их гонт сверкал ярче ювелирных украшений и превращал бесчисленные лампионы гирлянд, натянутых между домами, в парящие драгоценные камни. Уже загорелись отдельные звезды на небе, и луна повисла бледным серпом, как будто три богини одновременно смотрели сверху на мир и затаили дыхание, ожидая, что же произойдет. Красивая фантазия, даже если Кари теперь яснее, чем когда-либо, знала, что это невозможно. Богини не сидят на небе, они ни на кого не взирают сверху – по крайней мере, больше не взирают.

Чириканье птиц сливалось с шумом ветра в единую светло-розовую песнь надежды. Красота мгновения почти заставила Кари забыть ужасы этого дня.

Но не совсем.

Она смотрела на свои пальцы, грязные и поцарапанные. На вышитый шелк, в который служанки Дайширо нарядили ее сегодня утром и который теперь был порван и перепачкан кровью. На ее левом запястье красовался скарабей, держащий в лапках луну. Символ силы, которым Кари много лет гордилась, ведь этой татуировкой ее отметили как истинную Немеа. Как персону, имеющую вес в обществе. Но сегодня она предпочла бы содрать эту татуировку с кожи, потому что и скарабей, и разорванное платье были воспоминанием о человеке, который десять лет назад отнял у нее свободу, а теперь отнял и гораздо больше, чем жизнь.

Она все потеряла. Что-то важное ушло из ее жизни, и, хотя Кари не помнила, чего ей не хватало, пустота была очевидной.

Она всегда знала, как опасен Дайширо… и все же не сумела предвидеть. Не догадалась, что он использует Сайку в своих целях и даже будет готов лишить души людей клана, чтобы привлечь на свою сторону «Горящую лилию». Она не сумела предвидеть, что это сотрудничество он планировал давно, чтобы уничтожить клан Когтей – семью Файолы – и клан Опалов и чтобы в конце концов взять всю Бухту Магнолия под свой контроль. В последние годы Кари увидела, на что способен клан Скарабеев. Еженедельные человеческие жертвоприношения в храме Калисто, строгая иерархия, пронизанная насилием, «оболочки», служившие членам клана объектами для упражнений и удовлетворения самых низменных потребностей, торговля женщинами и детьми. В клане Скарабеев не гнушались ничем. Там жестоко наказывали за малейшие промахи. Предательство каралось смертью. Слабость карали смертью. Любое, даже самое мелкое непослушание влекло за собой смерть, если на этом настаивал дон. И этот ужас он хотел распространить над всей Бухтой Магнолия?

Но что бы он ни замыслил, Кари будет до последнего вдоха бороться, чтобы остановить Дайширо Немеа. И в этом она не была одинока.

Харуо стоял, скрестив руки, на краю крыши и вглядывался в даль. Файола в облике ягуара свернулась клубочком и спала, а где-то ждали Зора и Люсьен – могущественная костяная ведьма и последний в мире дракон-оборотень. Пусть сейчас кажется невозможным, что эта маленькая группа сможет противостоять клану Скарабеев и магам «Горящей лилии», но у Кари было нечто такое, о чем Дайширо мог только мечтать.

Она посмотрела на Изуми, которая спала, прижавшись к Файоле. Малышка выглядела такой же потрепанной и усталой, как и остальные, но она была жива, а это единственное, что имело значение. Ведь Изуми была не просто ребенком, пусть даже с магией, дремлющей где-то глубоко внутри. Она была чем-то гораздо большим.

Изуми была реинкарнацией богини.

Изуми хранила в себе душу Фео, богини тепла и света, создательницы солнца и всякой жизни. И то, что она сделала однажды, она могла сделать снова.

Даже у тумана не было шансов, когда солнце светило достаточно ярко.

Никакая магия людей была не в силах привести мир к погибели или поработить живущих в нем, если против нее вступал в борьбу истинный свет. Ни Дайширо, ни «Лилия» были не в силах – сколько бы душ они ни собрали, чтобы усилить свое могущество.

Потому что тьме не победить свет.

Пока Изуми оставалась на свободе, никто и ничто не было окончательно потеряно.

Изуми была нашей надеждой.