В тот момент Кари, удерживаемая невидимым барьером, увидела, как черная масса всасывает ее, и поняла, что все пропало. Но уже в следующее мгновение ее подхватило взрывной волной и отшвырнуло прочь. В ушах у Кари зазвенело, когда, пролетев несколько метров, она ударилась о землю. Обещай мне. Слова Наэля еще звенели в темном коридоре. Кари, тяжело дыша, поднялась. Рядом с ней лежали Изуми, Харуо и Файола.

Наэль и Сайка стояли на прежнем месте, рука об руку, окруженные ярким сиянием.

– Что это было? – пробормотал Харуо.

– Я… – Кари не могла объяснить.

Или, может, просто не хотела знать.

Магический барьер, который их только что удерживал, теперь исчез. Вместе с тем лучи света, исходящие от Наэля и Сайки, ударили в сторону боевиков-скарабеев и разорвали тени. Головорезы закричали, когда лучи коснулись их тел. Некоторые упали на колени, другие вслепую топтались на месте, как будто разом потеряли умение видеть, слышать, осязать.

Сайка и Наэль стояли неподвижно, окутанные магическим ореолом. Свет и энергия покидали их, и Кари ощутила живительное тепло, разливавшееся по телу. Оно обволакивало, обещало, что все будет хорошо, пока разум Кари медленно погружался в вату. Ложь. Ничего хорошего это не сулило.

– Мама! – закричала Изуми, протянув руки к Сайке.

Но тут ее подхватило второй взрывной волной, сильнее прежней. Кари, Файола и Изуми словно вихрем понеслись дальше, все дальше, пока лучистый солнечный свет не коснулся их кожи. Они внезапно очутились под открытым небом. Они лежали на улице по другую сторону туннеля.

Изуми поползла обратно к темному входу, из которого их только что вынесло.

– Мама, пожалуйста, мама… – лепетала она.

Но тяжелая железная дверь захлопнулась и закрыла вход. Грудь Кари сжалась при виде непробиваемого железа. Они были снаружи, на свободе – все, за исключением Наэля и Сайки…

– Мама! – кричала Изуми и билась всем телом о железную дверь, не поддавшуюся ни на миллиметр.

Кари обхватила Изуми обеими руками и увела подальше от двери. Девочка кричала и вырывалась.

– Тебе ее не спасти, – уговаривала Кари, хотя ее голос дрожал. Огнестрельная рана в живот у Сайки наверняка была смертельной. Но маги «Горящей лилии» или клана Скарабеев не окажут ей помощи, у них для нее были только пули, тени и ножи. А Наэль… Наэль… Кари сглотнула и сказала: – Никто не может их спасти. Поздно.

Потому что свет, исходивший от Наэля и Сайки, был не просто выбросом жизненной энергии. То была эссенция жизни. Душа Наэля, которая, сверкая, покидала тело, – самое прекрасное и самое душераздирающее зрелище.

Изуми вырывалась из тисков.

– Отпусти меня! – вопила она.

Кари самой впору было кричать. Но невидимая рука легла ей на горло и пережала дыхание. Маленькая девочка внутри Кари, на которую она за эти годы научилась не обращать внимания и которую Наэль в последние недели снова выманил на свет божий, тоже ревела, кричала и рвалась. Нет. Нет. Нет!.. Но Кари не нарушила тишину. У нее не было слов, и чем громче был крик у нее внутри, тем тише становился мир вокруг.

Она должна была держать себя в руках. Соберись! Иначе Сайка и Наэль пожертвовали собой напрасно.

– Я знаю, что это больно, – выдавила она. – Но мы не можем их спасти. Единственное, что мы способны сделать, это позволить им спасти нас!

Изуми плакала и вырывалась. Либо она не слышала Кари, либо не хотела понимать ее слова. Двое остальных поняли. Харуо без труда поднял брыкавшуюся Изуми и закинул ее на плечо. И они пошли – прочь от железной двери, за которой прозвучал последний удар сердца Наэля, – по узким переулкам и пустым улицам, прочь из квартала Немеа, в сторону квартала, который контролировал клан Когтей.

И пока их подошвы стучали по мостовой, пока туман медленно просачивался в мысли Кари – ее воспоминания о Наэле, – она признала, что у нее все-таки есть сердце. Что же еще могло так щемить в груди, если не разбившееся от боли и тоски на тысячу кусочков сердце?