При виде Сайки у Кари закружилась голова, и разом вернулись воспоминания. О том, как Сайка врачевала ей рану и рассказывала про безликого демона. И воспоминания об Изуми тоже восстановились. Это было так, будто кто-то щелкнул выключателем, и те моменты, что еще секунду назад находились в тени, теперь озарились ярким светом. Действие тумана было как завернутое в вату головокружение, а внезапное его ослабление – как волна прилива. И Кари накрыло этой волной, так что теперь она пыталась вынырнуть в поисках воздуха.

Руки Сайки сковывали мраморные кандалы, которые крепились цепью к стене. На ней была длинная черная роба, отороченная по краю подола перьями, во рту кляп. Кари знала, что это должно было означать, и все-таки ей потребовалось несколько ударов сердца, чтобы осознать это.

– Я предполагаю, теперь ты ее вспомнила, – сказал Дайширо. – Я сам это пережил и должен сказать, это действует оглушительно, когда внезапно прошлое возвращается.

– Но почему… – выдохнула Кари.

– До моих ушей дошло, что ты была в доме Сайки и искала ее следы. Отсюда мне понятно, что кто-то, должно быть, сохранил для тебя ее имя.

Значит, он знал? Проклятье, действительно нет ничего, что долго оставалось бы в кварталах клана скрытым от дона.

– Поскольку ты стояла под защитным колдовством, твои воспоминания должны были восстановиться в тот момент, когда ты с ней встретишься. Маленький трюк, которому меня научили мои новые друзья. – Он, несомненно, имел в виду «Лилию».

– Ты вернул ее душу? – пробормотала Кари.

Это рассмешило Дайширо.

– О нет. Такой властью не обладаю даже я. Правда такова, что она сделала это сама. Сайка применила собственную магию, чтобы лишь на долю мгновения высвободить свою душу из тела. На время, достаточное для того, чтобы дать возникнуть туману, но недостаточное, чтобы превратиться в «оболочку».

А такое было возможно?

– Я должен признаться, что недооценил ее магические уловки. Даже людей из «Лилии» впечатлило ее колдовство. Она успела изменить форму частиц тумана до того, как колдовство забвения подействовало. Она позволила нам забыть ее человеческую жизнь, но не ее альтер эго, – продолжал он. – И вот, позволь тебе представить: безликий демон. И это мой последний подарок тебе, дочь.

Сайка смотрела на Кари водянистыми глазами. В них стояла немая мольба.

– Ничего не понимаю… – пролепетала Кари. У нее путались мысли. Если той демоницей была Сайка, тогда совершенно очевидно, что маму Лакуар обвинили несправедливо.

– Я обещал тебе знание, и ты его получишь, – сказал Дайширо и положил ладонь ей на спину. Она с трудом удержалась от желания увернуться от его прикосновения. Сладковатый запах наполнил помещение, но Кари не могла понять, от кого именно исходит страх. – Однако ты не единственная, кто заслуживает того, чтобы узнать правду.

По его жесту двое охранников отступили в сторону и впустили Чичико, которая вела за руку Изуми. Сайка тотчас рванулась вперед, но оковы ее удержали. Кари надеялась – так сильно надеялась! – что хотя бы Изуми удалось ускользнуть из Стены. Ради этого она готова была пожертвовать собой и мамой Лакуар. Но это не помогло, а значит…

Кари стало дурно. Дайширо, должно быть, знал, что представляла собой Изуми. Возможно, для него все дело было вовсе не в маме Лакуар, которая не была ни безликим демоном, ни причиной нападения боевиков-скарабеев на город Крепостная Стена. Сокровищем, за которым он охотился, была Изуми. И теперь у него в руках не только она, но и Кари, и Сайка, и – в качестве дополнительной горки взбитых сливок – мама Лакуар, сердце Стены.

Изуми была в платье, расшитом жемчугом, на пальцах сверкали кольца, на тонких запястьях браслеты. Но бледное личико и ужас в глазах никак не соответствовали ее пышному наряду. Должно быть, такое же впечатление производила в свое время и Кари, когда Дайширо десять лет назад забрал ее к себе. Птичка, навсегда пойманная в клетку Дайширо, свитую из манипуляций и тотального контроля. Глаза Изуми расширились, и она вздрогнула всем телом, когда увидела свою мать. Как видно, она тоже находилась под защитным колдовством Зоры, и это значило, что при встрече все воспоминания о матери вернулись к девочке. Она хотела броситься к ней, но Генджи преградил ей путь. Сайка издала крик, но он был заглушен кляпом во рту.

– Подойди сюда, дитя мое, – приказал Дайширо тоном, который, несмотря на всю его мягкость, не допускал возражений.

Когда Изуми сдвинулась с места на зов дона, Генджи схватил ее за локоть и потащил к своему господину. Только теперь Кари увидела, что на ее запястьях были не браслеты, а мраморные кандалы, украшенные нефритом и сапфирами; блестящая находка – украшения, служившие наручниками и не позволяющие ей прибегнуть к магии.

– Я знаю, моя девочка, как это тяжело – видеть свою мать закованной в цепи. Но поверь мне, так оно лучше, – сказал Дайширо. Он погладил Изуми по голове. – Твоя мать очень опасна. Она всех нас перехитрила, совершила ужасные вещи. Но тебе нечего бояться, потому что ты под моей защитой. Мы все тебя защитим, – сказал он, широким жестом указывая на себя, Чичико, Кари и Файлоу. – Теперь мы твоя семья. И скоро, дитя мое, когда ты докажешь свою преданность, мы пометим твою кожу знаком нашего клана. – Он повернулся к Кари и велел ей показать запястье, на котором уже красовался скарабей. Она послушалась – на этот момент. Когда придет время напасть на Дайширо или отважиться на бегство, он не должен заподозрить это заранее. – И ты сможешь называться истинной Немеа, – объяснил он. – Ты же хочешь этого, не так ли?

Он намеревался удочерить Изуми? Разумеется… разумеется, он этого хотел! Дайширо всегда был коллекционером: сперва Кари, сбитая райская птичка, потом Файола, дикая самка ягуара, а теперь Изуми, редчайшая и самая необыкновенная вещица в его коллекции.

– Твоя мать – одаренная колдунья. Она изучала искусство кровавой магии в старом храме на острове Цитрин. Я был очень рад приветствовать ее в моих стенах. Отгадай, у кого она училась, – продолжал он, подмигнув Кари.

Ее ответ прозвучал шепотом:

– У мамы Лакуар?

Дайширо кивнул. О богини, так вот откуда сходство ее магии, отсюда же и запах свинцового дыма, который сопровождал ее колдовство. Потому что Сайка практиковала тот же род магии. А Кари судила опрометчиво, позволила своим инстинктам ввести себя в заблуждение. Проклятье… проклятье! Как же она была глупа.

– Твоя мама раньше работала у меня целительницей, – продолжал он в тоне, каким разговаривают с детьми. – Но два года тому назад я попросил ее сделать для меня другую работу. Очень важную. Знаешь ли, дитя мое, есть организация, она называется «Талантливые решения» и делает с людьми ужасные вещи. Она заставляет исчезать бедных людей. Обещает им исполнить желания, а потом похищает их души.

Губы Изуми задрожали, но она сдержалась и не заплакала – как и Кари десять лет назад. В ней была сила, которая, может быть, спасет ей жизнь.

– С людей, которые делают такие вещи, не надо глаз спускать, иначе сам окажешься среди их жертв. Запомни это, Изуми. Если ты не хочешь, чтобы на тебя напали, ты должна всегда быть вблизи твоих врагов. Итак, мне потребовался человек, который проник бы внутрь этой организации и стал бы для меня шпионить. И ты знаешь, кто стал этим человеком, Изуми? Точно. Твоя мама.

И снова Сайка рванулась вперед и застонала, но со своим кляпом ничего не могла сказать. Слезы бежали по ее щекам. Хотелось бы Кари услышать ее версию этих событий.

– Твоя мать прятала лицо под маской и отнимала у людей их души, точно так же, как те, за кем она была приставлена следить. – Он присел перед Изуми на корточки и заставил девочку заглянуть ему в лицо. – Она безликий демон, дитя мое.

Изуми помотала головой, еще и еще раз. Как бы Кари хотелось думать, что его слова – ложь. Но она знала лучше. Дайширо Немеа извращал правду в свою пользу, он утаивал информацию, но никогда – ни разу за последние десять лет – Кари не видела, чтобы он лгал.

– Поэтому мы не можем отпустить твою маму на свободу. И ее сообщников тоже.

Должно быть, Дайширо при этом отдал приказ одним жестом, потому что сразу трое телохранителей метнулись к Харуо и поставили его на колени. Файола взвизгнула, Сайка с такой силой рванула свои кандалы, что они зазвенели. Только Чичико сохраняла хладнокровие.

Неужто у Харуо были какие-то общие дела с Сайкой? Как же так, ведь он всю жизнь стремился угодить Дайширо и шел по его стопам. Но когда Кари взглянула ему в лицо, она не обнаружила там ничего, кроме ненависти, пучком направленной на Дайширо. Тут она поняла, что никогда его на самом деле не знала. Для нее он был ручной собачкой Дайширо, а на самом деле готов разорвать своего хозяина на куски.

– Неужели ты и впрямь думал, что я не разгадаю твое предательство? – спросил его Дайширо. – Неужели ты думал, что сможешь в союзе с Сайкой интриговать против меня, а я этого не увижу? – Тут он поднялся во весь рост. – Я знаю, что вы замышляли. Ты хотел тайком увезти ее в Палайю и Изуми вместе с ней. Ты хотел отнять у меня девочку, которую я так долго искал.

Так вот почему Сайка стерла воспоминания о себе! Чтобы обезопасить Изуми и чтобы вместе с ней сбежать подальше от когтей Дайширо вглубь континента Палайя. Зная о существовании безликого демона, можно было легко объяснить ее исчезновение. Она стала бы еще одной жертвой. Никто не задавал бы вопросов.

– Но вы были не такие умные, как вам казалось. Сайка попыталась исказить туман, чтобы ты ее не забыл, и при этом невзначай наслала его на собственную дочь. Какая мать сделала бы такое? Заставить собственное дитя забыть, что она когда-то существовала? – продолжал Дайширо.

Так вот как это было… Предположительно люди Дайширо схватили Сайку до того, как она смогла бежать, так что Изуми осталась одна в хижине под воздействием дурманящего тумана. Там Кари ее и нашла.

– Ты был мне как сын, Харуо, – прорычал Дайширо. – Я дал бы тебе все. Ты получил бы в жены Кари, носил бы мою фамилию и однажды смог бы возглавить собственную армию клана Скарабеев. Но ты пошел против меня.

Вместо ответа Харуо плюнул ему под ноги.

– Изуми тебе не принадлежит, – выдавил он. – Она никому не принадлежит! Только безумец захотел бы над ней властвовать!

Один из воинов ударил его коленом в живот, и он закашлялся.

Значило ли это, что Харуо знал, кем была Изуми? И поэтому взялся помогать Сайке?

Дайширо растянул губы в кривой улыбке, в которой таилось столько жестокости.

– Позволь мне увести отсюда Изуми, – попросила Чичико. – Она еще слишком мала, чтобы видеть такое.

Чичико взяла Изуми за руку, но девочка вырвалась.

– Мама! – крикнула она. И почти добежала до нее, но Генджи поймал ее и оттащил прочь. – Нет! Мама, мама…

Ее крики вонзались в Кари острее всякого ножа даже после того, как Генджи зажал ей рот ладонью, чтобы заглушить мольбы. Между тем слезы Сайки намочили кляп, и она застонала. Дайширо наблюдал все происходящее с равнодушным вниманием. И наконец сказал:

– Оставь ее. Пусть посмотрит, что бывает с предателями.

Глаза Чичико расширились, но она не посмела возразить. Запах личи заполнил каждый уголок помещения.

– Важнейшие уроки часто те, которые труднее заучиваются, – продолжил он и посмотрел на Файолу, когда добавлял: – Но они же и запоминаются глубже всего.

Острые клыки Файолы блеснули, когда она улыбнулась в ответ Дайширо, но холодные глаза были красноречивее. Кари знала, что Дайширо находился в постоянном конфликте с кланом Заларо, и удивлялась тому, как решительно Файола отвернулась от своей семьи и как предана была Дайширо. За это Кари ее презирала – и не брала на себя труд подумать над тем, что Дайширо сделал с Файолой, чтобы принудить ее к лояльности.

– Что нам с ним сделать? – спросил Дайширо.

Кари понадобилось несколько мгновений, чтобы сообразить, что вопрос обращен к ней.

– Ты хочешь, чтобы решала я? – спросила она, задержав дыхание.

– Расценивай это как еще один подарок.

Но на самом деле это снова был тест. Дайширо хотел знать, готова ли Кари приговорить Харуо к смерти. У него были тысячи причин не доверять ей. Теперь пусть она докажет, что стоит на его стороне. Пощадить Харуо – это он расценивал бы как предательство.

Кари переводила взгляд с одного лица на другое. В глазах Харуо читалась тихая решимость. Губы Файолы слегка дрожали. Страх, который она так старалась скрыть, источали все ее поры, и даже Чичико не казалась счастливой. В конце концов взгляд Кари остановился на Сайке. Та по-прежнему боролась со своими путами и издавала звуки, которые нельзя было понять из-за кляпа.

– Это должна сделать она, – сказала Кари, указывая на мать Изуми. – Пусть она убьет Харуо. Пусть до последнего дыхания несет на себе вину, что не только довела партнера до края, но и убила его своими руками. А он, – она указала на Харуо, – пусть знает, каково это – получить удар от того, кому доверял.

– Значит, ты хочешь, чтобы мы сняли с нее мраморные путы? – спросил Дайширо, глядя на связанные руки Сайки.

– Да. Я не предлагаю привести в действие ее магию. Это было бы слишком опасно. Она должна убить его голыми руками. – Дайширо ничего не возразил на это, и Кари добавила: – Ты думаешь, что я хочу заманить тебя в ловушку. Да и как бы ты мог думать иначе? Харуо тебя обманул, я тоже могла бы сделать это. Но ты забываешь кое-что. – Кари повернулась к нему и посмотрела прямо в глаза, ведь они были зеркалом правды. Глаза выдают малейшую ложь, малейшее предательство, а глаза Кари были изо льда. – У тебя ее дочь. А связь между родителем и ребенком ведь что-то да значит, не так ли?

Дайширо смотрел на нее в продолжение трех ударов сердца и, кажется, взвешивал ее слова. Потом сказал:

– Как пожелаешь, дочь. Но она не должна пролить его кровь.

Потому что кровью – это Дайширо знал так же хорошо, как и Кари, – Сайка могла воспользоваться, чтобы применить магию.

Он велел одному из своих людей принести мраморный браслет и вручил его Кари вместе с ключом от мраморных кандалов Сайки:

– Надень на нее перед тем, как отвяжешь ее. Ни на одну секунду она не должна оставаться без мрамора на своем теле, – приказал он. – Мы ведь не хотим, чтобы по нашей небрежности произошел несчастный случай.

Он холодно улыбнулся. Когда Кари шагнула к колдунье, он следил за каждым ее движением. Кари сжала руку в кулак и вонзила ногти в ладонь так глубоко, как могла.

– Ты положишь руки на его горло и будешь душить его, пока он не испустит последний вдох, – наставила Кари Сайку и вставила ключ в ее кандалы. За своей спиной она услышала, как Дайширо щелкнул языком.

– Сперва браслет, – напомнил он твердым тоном.

– Конечно, – пробормотала Кари. Одной рукой она надела мраморный браслет на запястье Сайки и защелкнула застежку – но не до конца. Теперь надо было действовать быстро. Прежде чем кто-нибудь смог среагировать, она повернула ключ в кандалах Сайки. Одновременно раскрыла и вторую свою ладонь, которую только что сжимала в кулак, чтобы скрыть, что ногтями проткнула кожу. Ладонь, которая теперь была полна крови.

Кари из последних сил надеялась, что правильно оценивает расклад большой игры, которую затеяла. Положиться на Сайку и на Харуо было большим риском, но вместе с тем и ее единственным шансом с двумя возможными выходами: бегство или смерть.

– У нее кровь! – крикнул Генджи, и потом произошло все сразу.

Двое телохранителей выхватили оружие. Но Сайка была быстрее. Она выскользнула из расстегнутых кандалов, сорвала с запястья браслет и схватила Кари за руку. Болезненный импульс прошел через голову девушки, когда Сайка канализировала ее жизненную энергию. Тотчас помещение заполнил запах свинцового дыма. Не успели стражники выстрелить, как Сайка вскинула свободную руку, и оба рухнули на колени, схватившись за грудь.

Грозное фырканье разнеслось по воздуху. Файола превратилась в ягуара и сделала прыжок к Генджи. Тот выставил перед собой Изуми как щит. Файола уклонилась, приникла к полу и вонзила свои резцы в икры Генджи. Он выхватил нож и ударил Файолу, но, кажется, промахнулся.

Харуо беззвучно вскочил на ноги. Трое боевиков, которые пытались удержать его на коленях, проиграли битву. После пары точно нацеленных пинков они лежали на полу.

Внезапно распахнулась дверь. Ворвались полдюжины боевиков-скарабеев и выстроились защитной стеной перед Дайширо. Все вытащили пистолеты. Кари схватила мраморные кандалы – единственное оружие, какое смогла найти, – и швырнула их в боевика, направлявшего пистолет на Файолу. Кандалы так сильно ударили его в висок, что парень сразу осел. Сайка вывела из игры еще одного боевика при помощи магии. Он схватился за шею и с хрипом упал на пол. В это время телохранители, пятясь, вытеснили Дайширо наружу, в безопасное пространство.

Генджи поднял голову и выкрикнул боевой приказ. Этого момента, пока он отвлекся, хватило Файоле. Она вскочила и вгрызлась в его щеку. Генджи упал навзничь. Изуми выскользнула из его хватки и на четвереньках поползла к Сайке. Та схватила дочь в объятия.

А Файола снова и снова набрасывалась на Генджи, пока тот не перестал шевелиться. Только после этого она снова превратилась в человека. Кровь Генджи покрывала все ее лицо и ладони. Файола казалась такой живой – и счастливой, – какой Кари не видела ее очень давно. Но улыбка исчезла с ее лица, когда Харуо прохрипел:

– Дон Немеа исчез!

Это значило, что не пройдет и нескольких минут, а то и секунд, как он натравит на них остальное войско.

– Куда бежать? – прохрипела Кари. Потому что за дверью были боевики и, что еще хуже, «лилии».

– Восточный флигель! – ответил Харуо.

В Восточном флигеле находился один из тайных ходов, выводящих за пределы виллы Немеа. Кари быстро кивнула в знак согласия, и они побежали – они бежали, бежали, бежали – Файола, опять в виде ягуара, – все вперед. Сайка с дочкой бежали посерединке, за ними вплотную Кари и Харуо.

И вдруг Файола издала громкий рык. Кари остановилась, скользя по инерции.

Словно из ниоткуда перед ними возник отряд боевиков, преградив путь. Кари повернула назад, но за ними уже гнались по проходу охранники. Скарабеи прибывали со всех сторон и были вооружены.

– Девочку оставить в живых! – выкрикнул кто-то из командиров.

Вот и все, отдан единственный приказ. Никто не выкликал Кари и других, не требовал поднять руки. Никто не призывал их сдаться. Потому что у беглецов больше не было такой возможности.

Они предали Дайширо, а предательство каралось смертью.

Сквозь гул погони послышался короткий приказ:

– Огонь!