Итак, птичка снова очутилась в золотой клетке.

Кари привели в ее комнату, где наготове лежали новое платье, украшения для волос и туфли. Две служанки сделали ей маникюр, тонко заострили кончики ногтей и покрыли их в тон цветков юлани, магнолии, как любил Дайширо. Молча в поклоне ждали, пока Кари примет душ, умастит тело душистым лосьоном с ароматом лотоса – любимым ароматом Дайширо – и наденет платье. Оно было из темно-синего шелка, расшитого райскими птичками цвета волос Кари. Платье прикрывало ей колени, вырез в декольте был небольшой, зато спина оставалась открытой, так что была видна ее татуировка. Туфли, которые дон подобрал для нее, – плоские сандалии без каблуков. В них удобно было бы убегать, вот только воспользоваться этой возможностью она сегодня явно не смогла бы: вилла Немеа кишела боевиками-скарабеями.

Служанки причесали Кари так, чтобы ее лицо не закрывали аккуратные густые локоны, и нанесли ей легкий макияж. Идеальная райская птичка для дона. Потом они выпустили Кари из комнаты. В коридоре уже стояли наготове двое телохранителей, которые проводили ее в столовую, где она все эти годы так часто трапезничала с Дайширо и его женами. Неуютное просторное помещение, в центре которого стоял продолговатый стол. На стенах висела современная живопись, и огромный бамбуковый светильник в форме грозового облака придавал помещению что-то футуристическое.

Желудок у Кари сжался, когда она вошла. И как ей теперь, после того как она отведала свободы, снова жить в клетке у Дайширо?

Как всегда, дон сидел во главе длинного стола, его жены – по обе стороны от него. По левую руку Чичико сложила ладони на коленях и гневно посверкивала на Кари злыми глазами. По правую руку Файола оглядывала Кари скептически, но все же с некоторым налетом любопытства. В воздухе пахло свежими гранатами.

– Моя райская птичка, – сказал Дайширо, поднялся и двинулся Кари навстречу. – Какое облегчение снова видеть тебя дома. Как ты, должно быть, рада.

Он раскрыл руки для объятия. Она окаменела от его прикосновения. Его голос звучал мягко, во взгляде даже сквозило подобие нежности, и если бы Кари не прожила с ним бок о бок последние десять лет, она бы не распознала маску, которую он надел. Дайширо был каким угодно, но уж никак не заботливым отцом, и пощады он не знал. Тогда что же это было за театральное представление?

– Я всегда знал, что ты примешь правильное решение, – продолжил он. – Идем же, дочь, садись с нами.

Дочь. Кари так и хотелось выплюнуть это слово ему под ноги. Но надо было сдерживаться. Кари, может, и изменилась, но правила в доме Дайширо Немеа – нет. И важнейшим правилом было безоговорочное послушание. Дайширо взял Кари за руку и повел к столу. Там указал ей место рядом с Чичико. Служанка тотчас налила чаю. Краем глаза Кари отметила двух боевиков-скарабеев, они стояли неподвижно у стен. Несмотря на наигранное дружелюбие, Дайширо предпринял строгие меры безопасности.

– Чай из цветов хризантемы, твой любимый сорт, – мягко сказал он.

Эту информацию он, должно быть, взял из досье Кари. Помнить-то он это не мог. Она удержалась от комментария и взяла в руки дымящуюся чашку.

– Спасибо, – пробормотала она.

Вскоре после чайной церемонии вошел Харуо в сопровождении двух охранников, одним из которых был второй телохранитель Кари, сребровласый Генджи. Харуо был после душа и в чистой одежде. Ненависть смешалась в Кари с неуместным облегчением, хотя чему тут радоваться. Харуо ее враг! Об этом нельзя забывать. Даже если он помог остановить кровопролитие в городе Крепостная Стена.

– Садись, Харуо. – Дайширо указал ему на место напротив Кари. И потом снова повернулся к ней. – Мы все должны извиниться перед тобой. То, как мы изгнали тебя из родового дома, непростительно. Харуо особенно сожалеет о своем поведении, не так ли?

– Мне очень жаль, что я напал на тебя, Кари, – пробормотал Харуо. Правда, вид у него был такой, как будто жалеть ему приходилось лишь об одном: что он тогда оставил Кари в живых. – Я не знал, кто ты.

– А теперь знаешь? – резко спросила она.

Теневой ассасин сжал губы.

– Он тебя не помнит, дочь моя. Мне больно об этом говорить, но никто из нас не помнит, – ответил Дайширо вместо него. – После того как ты сбежала с виллы, я попросил нашего мага защитить бойцов от тумана, вызванного исчезновением твоего настоящего отца. Я полагаю, ты уже знаешь, что представляет собой этот туман?

Кари кивнула.

– Так я и думал. Ты всегда была умной девочкой. – Его гордая улыбка была так ей противна, словно оставила липкий след на ее коже. – Правда, маги так и не смогли вернуть мне воспоминания о тебе. К счастью, у меня сохранились видеозаписи. – (Кари так и думала.) – Представь себе мое огорчение, когда я понял, что забыл собственную дочь. Когда это выяснилось, я приложил все силы, чтобы найти тебя. И тех, кто отнял тебя у меня. – На последних словах в его голосе появились угрожающие нотки. Никому не было дозволено обкрадывать клан Скарабеев. Им предстояло заплатить за содеянное высокую цену. В последние недели я столько времени уделил просмотру видео с наших камер, что, кажется, снова знаю тебя. – (В этом Кари сомневалась. Дайширо никогда не знал настоящую Кари, знал лишь расчетливую райскую птичку, которую сам же из нее сделал.) – Чем больше я с тобой знакомился, тем больнее для меня была потеря. Я поручил Харуо искать тебя повсюду. В ходе розысков он заодно выяснил и то, что произошло с твоим отцом. Харуо очень старался выполнить задание. Расскажи ей, Харуо.

Тот несколько раз подряд сглотнул.

– Расскажи Кари, – снова потребовал Дайширо. Его голос был мягким, как поглаживание ветра, и все-таки в нем явственно звенела угроза. – Расскажи ей, или ты лишишься языка.

– Когда я увидел татуировку Скарабеев, я понял, что ты, должно быть, член клана, – начал Харуо сдавленным голосом, не поднимая глаз. Взгляд его упирался в стол. – Дон Немеа показал мне фотографии – твои и… девочки.

– Твоей сестры, – пояснил Дайширо с самодовольной улыбкой. – Саори. Но насколько я информирован, ты уже и сама это выяснила.

Сказав это, он достал из кармана два фотоснимка и выложил их на стол перед Кари. На одном, который она уже знала, была ее сестра, на втором тоже была Саори, но вместе с… Харуо?

– Знаешь ли ты, что Харуо тайно навещал твою сестру и приносил твоей семье деньги? – Многозначительно помолчав, дон задал вопрос.

Нет, она первый раз сейчас об этом услышала. Но как же так? Ведь для Харуо Кари была досадным поручением по работе! Чтобы он тайком заботился о ее семье – такое не имело смысла в искаженном, живущем по собственным правилам мире клана.

– Продолжай свой рассказ, Харуо, – подбодрил его Дайширо.

– Я больше не знал, что это за девочка. Я забыл ее так же, как и тебя, но когда я увидел фото, я подумал… – Он сглотнул. А следующие слова пробормотал так тихо, что они почти растворились в воздухе. – Я думал, она была моей дочерью.

– Вашей дочерью, – поправил Дайширо и захлопал в ладоши, как будто удачно пошутил. – Харуо думал, что ты была его возлюбленной и что у вас есть общая дочь. Разумеется, он хотел тебя найти. Тебя и девочку, которую считал своим ребенком.

При каждом его слове Файола вздрагивала, как будто Дайширо лепил ей одну пощечину за другой. Чичико смотрела прямо перед собой, а тело Харуо так напряглось, будто он из последних сил сдерживался, чтобы не наброситься на Дайширо.

– Я не стал его разочаровывать. Я думал, это мотивирует его на поиски моей райской птички. Может, эта игра даже немного развлекла меня. Это было прямо-таки трогательно – наблюдать его беспокойство.

Так вот почему Харуо помог Кари сбежать в «Люминере» и так настойчиво хотел с ней встретиться. Не для того, чтобы сдать ее Дайширо, а потому что хотел получить назад свою якобы возлюбленную и дочь! Кари сделала глубокий вдох и выдох. Нельзя было дать Дайширо заметить, что его слова тронули ее. Ведь именно этого он и добивался. Внешне Кари осталась безразличной.

– Тем больше было мое разочарование, когда он сдался. Ты поймешь, моя дорогая дочь, что я не мог подарить ему воспоминания о тебе просто так. Он должен был их заслужить.

Что он имел ввиду?

– При всем моем уважении, – уточнила Кари, – но воспоминания обо мне потеряны.

Губы Дайширо растянулись в довольной улыбке.

– Ничто не исчезает бесследно, птичка, если кто-то готов заплатить за это достойную цену. И если у пропавшего есть настоящие друзья. – При этом пальцы Дайширо скользнули по цветку лилии, которая стояла на столе в роскошном букете. Могло ли это означать, что «Горящая лилия» вернула ему воспоминания о Кари? – Какая ты недоверчивая. Я сам был такой же. Частично и остаюсь таким. Однако руководство «Горящей лилии» до сих пор сдерживало все свои обещания, так что у меня нет причин в них сомневаться. Поверь мне, дочь, я считаю часы в нетерпении, когда маги синдиката вернут мне воспоминания о тебе.

Это значило, что у «Лилии» был способ архивировать утраченные воспоминания!

– И что ты можешь им предложить взамен? – спросила Кари.

Это был один из уроков Дайширо: ничто не дается даром. Даже замаскированные подарки нужно было компенсировать, и Кари сомневалась, что «Лилия» окажет услугу безвозмездно.

– В последние недели какая-то колдунья творила в моих кварталах безобразия, представляете, стали пропадать люди. Но ты ведь уже знаешь об этом, моя райская птичка. Не так ли?

Кари кивнула. Ее пальцы под столом впивались в колени.

– Своими неразумными действиями безликий демон поставил деятельность клана под угрозу, – продолжал Дайширо. – Если люди присмотрелись бы внимательнее, если поняли, что продажа душ не просто легенда… «Горящая лилия» непременно хотела ее найти. И я тоже. Ты ведь понимаешь, что я не мог допустить, чтобы кто-то в моем квартале заставлял исчезать моих людей. А общий враг очень быстро делает противников единомышленниками.

– И что же будет теперь, когда вы поймали безликого демона? – спросила Кари.

– О, у нас есть кое-какие намерения! – Дайширо ухмыльнулся. – Дружбу, выкованную в борьбе, не так легко разрушить, а сообща мы можем многого достичь.

– И чего же именно?

– Какая ты любопытная, – ухмыльнулся он. – Вообще-то, я должен быть благодарен безликому демону. Только благодаря ему у нас установился альянс с «Лилией», и теперь перед нами открывается целый мир, дочь моя. Нам может принадлежать вся Пенинсула. Нам слишком долго приходилось делить полуостров с вонючими кошками и отшельниками.

Он имел в виду кланы Когтей и Опалов, которые наряду с кланом Скарабеев господствовали в северной части мегаполиса. То есть он замышлял уничтожить их и со временем завладеть всей Бухтой Магнолия?

– И тогда… – Он довольно прищелкнул языком. – Когда-то Цитрин был центром магии, священным островом, которым управляли люди, имеющие силу и мудрость. А что теперь? Одни слабаки кругом. Это позор, до чего опустилась Бухта Магнолия. Ты не находишь?

Он замолчал и только улыбался – и Кари поняла. Поняла, что Дайширо с самого начала все распланировал. Он позволил маме Лакуар творить безобразия в квартале клана Скарабеев. Бездействовал, наблюдая, как она похищала души людей, вгоняя в безумие их родственников. Даже допустил, чтобы отец Кари потерял свою эссенцию жизни. Все это тоже входило в стоимость альянса с «Горящей лилией».

С поддержкой магов синдиката Дайширо объединит все другие кланы. А вернее, разрушит кланы Когтей и Опалов и станет единоличным господином Пенинсулы. Для начала. Он дал понять, что для него речь идет о господстве над всей Бухтой Магнолия. А потом?

Для такого человека, как Дайширо, нет предела, ему никогда не будет достаточно…

– Я должен быть благодарен и тебе, моя райская птичка. Ты вернулась ко мне, и не с голыми руками. Ты привела мне маму Лакуар, – продолжал он. – Это одна из старейших колдуний нашего мира, ты это знала? Скорее, уже легенда, чем человек. Это значит, что она прожила уже больше ста жизней и была свидетелем рождения магии. Конечно, все это сказки, но для такого коллекционера, как я, они делают маму Лакуар еще ценнее. Таким образом, ты сделала мне два бесценных подарка. И я хотел бы отблагодарить твою преданность. Есть у меня две драгоценности, которые ты наверняка оценишь. Знание и месть.

Он махнул рукой, после чего Генджи распахнул дверь столовой, и внутрь втащили троих молодых мужчин. Они были связаны, от них сильно разило сахарной ватой и личи. Кари опознала значок «Горящей лилии», который носили все трое.

– Что это значит? – спросила она.

Дайширо кивнул на Харуо:

– Он может тебе объяснить.

– Это номера 201, 146 и 147. Все трое из «Горящей лилии» и отвечают за исчезновение твоего отца и смерть твоей матери, – сказал тот, не поднимая глаз.

– Это невозможно, – прошептала Кари. Мама Лакуар виновата в исчезновении ее отца. А ее мать… она не умерла. Она жива! Кари только что узнала, что ее мать жива. Все это, должно быть, какое-то недоразумение или один из поганых тестов Дайширо.

Но Харуо продолжал:

– Мы выяснили, что одно из подразделений «Горящей лилии», которое называется «Талантливые решения», провело с твоим настоящим отцом игру, акцию по продаже души.

Что? «Горящая лилия» заключила сделку с ее отцом? Могла ли Кари верить этому утверждению? Так вот почему бывший дом ее родителей пустовал, там было все безлико, не хватало половины личных вещей, не осталось никаких следов жителей. Там поработали чистильщики!

– Твой отец вступил в игру с магом, чтобы выкупить твою свободу. Вот, – Харуо указал на человека, который стоял слева, – тот человек, который допустил твоего отца до участия в игре.

Выкупить ее свободу? Горло Кари сжалось. За это он отдал свою душу? Должно быть, после того как он на коленях умолял Дайширо отпустить его дочь, он отправился в «Горящую лилию». Сразу после того, как Харуо во второй раз прогнал его со двора. А Кари просто отвернулась от него.

– Вообще-то, он не должен был допускать твоего отца до игры, поскольку у того была семья и дети, – продолжил Харуо. – Правила отбора кандидатов для игры были нарушены.

Запах личи стал еще ощутимее. Трое пленных трясло. У Кари не было желания смотреть на их унижение. Они были так молоды. Полны неисполненных желаний и столько еще не испытали «впервые».

– Когда твой отец исчез, туманом накрыло твою мать, – продолжал Харуо и указал на «лилий». – Эти двое должны были обработать ее дом как чистильщики. Но вместо того чтобы помочь ей, они отвезли ее в больницу Бухты. И там сдали на сбор энергии.

Сбор энергии, это означало… Нет… Нет, это… У Кари сжалось горло. Она знала, что означают слова Харуо, но ни за что не хотела признавать!

– Агент, который поручил доставить ее в больницу, пока не пойман. Но не беспокойся, Кари, мы отыщем и его, – закончил Дайширо.

Кари застыла.

– А кто это был? – спросила она. – Кто распорядился отправить ее на смерть?

Харуо колебался.

– Мы не знаем имен, – пояснил он. – Только его номер – 87, – сказал Харуо, и мир вокруг Кари оделся в черный саван.

Номер 87. Это был номер Наэля.

Наэль убил мать Кари.

Наэль, который обещал сделать все, чтобы найти ее мать. Который держал Кари за руку и утешал. Наэль, который подарил ей надежду на свободную жизнь. Наэль, который стал ее родным домом.

– Это был мой первый подарок. Знание, – заявил Дайширо. – Но я ведь обещал тебе еще и месть. Ты вправе решать, как с ними поступить, дочь моя. Хочешь, чтобы они разделили участь твоего отца?

– Торговля душой может состояться только добровольно. Ты не можешь принудить их к этому, – возразил Харуо, и Кари закрыла глаза.

Нет, он мог. Дайширо Немеа был всевластен и безжалостен. Он будет так долго терзать троих несчастных, пока они сами не взмолятся о милосердии и не попросят забрать у них души из тела. И Харуо это знал. Он знал и все же решился противоречить Дайширо. Острый запах смешался с запахом личи – один из людей «Лилии» обмочился от страха. Что бы там ни совершили эти трое, чудовищами они не были.

– Я не желаю, чтобы их души исчезли, – прошептала Кари.

– Тогда чего же ты хочешь, дочь? Предать их медленной смерти?

Кари помотала головой. Пусть бы этот унизительный допрос закончился. Она хотела исчезнуть с виллы, хотела оставить в прошлом Дайширо и его жен, Харуо и стереть из памяти знание о предательстве Наэля. Но это было невозможно.

– Итак, ты хочешь их помиловать? – допытывался Дайширо. – Это меня удивляет. Но я обещал тебе месть, так что решение остается за тобой.

Кари кивнула. Да, она хотела милости. Насколько это было возможно в доме Немеа. Она знала правила. Предательство всегда каралось жестоко, а настоящего милосердия не бывает. Ибо это означало бы проявить слабость, а слабость всегда влечет за собой смерть. Но пусть эти трое хотя бы не страдают дольше, чем это необходимо.

Дайширо махнул рукой, отдавая Генджи приказ исполнять приговор. Тот выглядел разочарованным – видимо, он уже предвкушал, как будет пытать этих троих. Он выхватил нож и перерезал им горло одному за другим. Кари заставила себя не отворачиваться. Она несколько раз подряд сглотнула. Это тоже был тест, как и все, что происходило в доме Немеа. Ей нельзя было отворачиваться, пока стекала кровь. Нельзя вздрагивать, когда безжизненные тела со стуком падают на пол. Не важно, как громко в ней все кричало и как глубоко внутри ранимая Кари, которую так долго отогревал Наэль, хотела помочь этим парням. Снаружи Кари была холодной и неприступной, как айсберг.

Когда три трупа лежали на полу, Дайширо объявил:

– У меня есть еще один подарок для тебя.

Кари закрыла глаза. Какую же еще пытку он хотел ей учинить? Еще больше страдания, еще больше смертей? В его голосе слышалось возбуждение, а это не сулило ничего хорошего.

– Я хочу показать тебе безликого демона, – сказал он и поманил Кари, жестом призывая следовать за ним. – Ты тоже, Харуо. Идем с нами.

Харуо нерешительно поднялся. От него исходил запах личи. Неужто и ассасину был ведом страх?

Файола тоже встала, и еще несколько охранников зашагали вслед за Дайширо в примыкающее темное помещение.

– А вот и мы, – громко и радостно объявил он и включил свет. – Безликий демон!

В дальнем углу темницы сидела женщина, руки ее были связаны и прикованы цепью к стене. Но то была не мама Лакуар, а Сайка, мать Изуми.