Когда Наэль пришел в себя, солнце уже стояло в зените. А вокруг было тихо. Шум битвы смолк, равно как и музыка, которая обычно звучала в коридорах и вырывалась через открытые форточки наружу. И многоголосое журчание города Крепостная Стена было тише, чем обычно, как будто город скорбел по потерянным жизням.

Наэль поднялся, откашлялся и отряхнул со своей одежды пыль. Как долго он пролежал без сознания? И что произошло после того, как маг «Горящей лилии» его нокаутировал? Последнее, что он мог воскресить в памяти, – момент, когда Люсьен превратился в дракона и улетел вместе с Зорой. Святые Калисто и Нур, дракон-оборотень, это же сумасшествие! Еще он помнил, как сам попытался спрятаться вместе с Изуми, чтобы жертва Кари имела хоть какой-то смысл.

Мысль о Кари отозвалась болью в сердце. Надо выяснить, все ли с ней в порядке. С ней, и с Зорой, и, да, даже с Люсьеном. Но первым делом необходимо найти Изуми, поскольку он дал Кари обещание присмотреть за ней – а теперь ее и след простыл. Что, если маг «Горящей лилии» ее поймал после того, как вырубил Наэля? Проклятье, все не может быть настолько плохо! Его прошиб холодный пот. Тревога и сомнения только лишают сил, а на восстановление у него нет времени.

– Изуми?! – позвал он. Звук его голоса отразился от бетонных стен, но ответа не последовало. – Если ты меня слышишь, девочка, выйди из своего укрытия.

Наэль медленно шел по этажам и лестнице, то и дело выкликая ее имя. Он надеялся, что она не слишком далеко, или сама сумела добраться до парикмахерской Тамби. Туда он и направился.

Обычно город Крепостная Стена был полон жизни, но сегодня навстречу Наэлю не попадалась ни одна живая душа – главное слово тут, конечно, «живая». В коридорах лежали безжизненные тела, и Наэль отворачивался от оставшегося после боевиков месива. Лишь однажды успел заметить, что одно тело было слишком маленьким, явно не взрослый. Он задержал дыхание и опустился на колени. Приложил два пальца к шее неподвижного мальчика. Хоть бы прощупался пульс, молча молил он. Но кожа мальчика была уже холодной.

Сколько людей лишилось жизни? И что стало с остальными жителями многоэтажек Стены? То ли все сбежали, то ли попрятались? Вернутся ли они теперь в то место, которое было для них когда-то надежным пристанищем, или теперь город Крепостная Стена превратится в кладбище? И сколько смертей можно было бы предотвратить, если бы Наэль вовремя разглядел связь между «Горящей лилией» и кланом Скарабеев?

Он поднялся и так крепко сжал руку в кулак, что на ладони остались следы ногтей. Проклятье, он вел разведку в квартале клана, следил за доном Немеа и за «Горящей лилией». Он видел себя разоблачителем, который однажды приведет синдикат к краху. И при этом не разглядел главного! Он был слеп, не выявил тонких ниточек, связывающих «Горящую лилию» и клан Скарабеев. Возможно, он сам и привел боевиков-скарабеев в город Крепостная Стена, когда привлек к себе внимание, познакомившись с Кари.

Ярость и разочарование в себе были настолько велики, что Наэль не стерпел. Безудержный горький крик прорезал воздух. Наэль изо всей силы бил кулаком по стене. Кожа на костяшках пальцев лопнула, и бетон окрасился кровью. Но телесная боль не смогла заглушить душевную. Осознание, что он не справился и что разрушение, смерть и опустошение вокруг – его вина.

Наэль откинул волосы со лба. Надо взять себя в руки! Если он сейчас утонет в чувстве вины, никому это не поможет. Он должен разыскать Кари и Изуми, потом Зору и Люсьена. Сообща им, может быть, и удастся противостоять «Горящей лилии».

Запыхавшись, Наэль вошел в парикмахерскую Тамби. Как обычно, в воздухе сверкало от срезанных эмоций. Парикмахерский стул пустовал, но в углу комнаты, за письменным столом прятался Куан.

– Ты ранен? – спросил Наэль, бросаясь к нему.

Привратник даже не взглянул на него.

– Его больше нет, – бормотал он.

Когда Наэль до него добрался, он обнаружил там еще одного человека, которого Куан обнимал. Голова Тамби лежала на груди Куана, глаза его были закрыты, как будто он спал, правая рука безжизненно свисала с плеча, пальцы касались пола. Рядом лежали очки мастера стрижки с разбитыми стеклами.

– Он… – начал было Наэль, но проглотил остатки слов. Было очевидно, что жизненная энергия Тамби погасла. Наэль чувствовал пустоту вокруг себя и Куана.

– Они заковали маму Лакуар в мраморные кандалы, – прошептал Куан и поднял взгляд. Его глаза блестели от слез. – Я это видел. Они надели на нее мраморную маску и посадили в клетку. – (Мрамор – один из тех немногих материалов, которые могли нейтрализовать магию.) – Как это вообще возможно?

Отрицание и опустошенность звучали в его голосе, да Наэль и сам еще несколько часов тому назад счел бы невозможным, чтобы кто-то мог заковать маму Лакуар в кандалы. Но маги из «Лилии» сделали это…

– Они и Кари забрали с собой, – продолжал Куан. – И девочку. Тамби хотел ее защитить, но…

Куан опустил голову, слезы текли у него по щекам. Глубокое отчаяние друга разрывало Наэлю сердце. Некоторое время он мог только молча смотреть на Куана. Кари и Изуми были в руках магов из «Горячей лилии». Или их утащили с собой боевики-скарабеи? Да не важно, и то и другое было одинаково ужасно. И то и другое означало, что всякая надежда потеряна.

Думай, думай, думай! Наэль вышел из комнаты и достал из кармана мобильник, чтобы… Да, а кому, собственно, позвонить? Кари, до которой он теперь точно не дозвонится? Или Зоре, которая была без сознания, когда он видел ее последний раз? Экран его телефона показывал дюжину пропущенных звонков и еще больше сообщений, половина из которых была от номера 13, остальные тоже были получены от номеров «Горящей лилии». Каждое сообщение – напоминание о его провале и о преступлениях, которые он совершал именем «Горящей лилии».

Тут ему на глаза попало сообщение от научных ассистентов синдиката, в заголовке стояла тема: Твой запрос – Саори. Только вчера он отослал запрос поискать следы матери Кари, и, как оказалось, они там уже сейчас что-то нашли. Наэлю очень нужна была хоть какая-то хорошая новость посреди всего этого дерьма, и он кликнул на это сообщение. А когда посмотрел на экран, сердце его чуть не остановилось. Рядом с несколькими строчками текста поместили фото матери Кари. Ее волосы были потухшего, пепельно-серого цвета, щеки ввалились, рот весь в морщинах, однако бледно-фиолетовые глаза, укоризненно глядящие в камеру, однозначно такие же, как у Кари. И это были глаза, в которые Наэль заглядывал всего лишь пару недель назад. О богини, что же он наделал?