Зора ответила после первого же гудка.

– Ты где? – прохрипел Наэль.

Он покинул больницу Бухты сразу, как только смог. И черт побери, пока бежал, чувствовал себя отвратительно. Не то чтобы он мог как-то воспрепятствовать смерти бабушки Люсьена. В больнице у него не было никакой власти. Спрятать целительный камень и пойти с ним к Зоре – с рациональной точки зрения единственно верное решение. Именно этого хотела бабушка Люсьена. Она смотрела на него с такой мольбой, что он не посмел возразить. Она не захотела тянуть время или не позволила еще раз ее обследовать, и у нее для этого были, как видно, серьезные основания. Он исполнил ее волю. Так почему же Наэль чувствовал себя самым мерзким негодяем на планете?

Между тем мобильник показывал полдюжины пропущенных звонков от номера 13, который, предположительно, уже узнал о неожиданном отъезде Наэля. Завтра, да, завтра он придумает какую-нибудь отговорку для шефа.

– Ты еще на вечеринке? – добавил он.

– Нет, этот идиот Люсьен просто бросил меня там, – ответила Зора.

Разумеется, бросил. Наэль ощутил укол. Объяснить сестре, что случилось, не доставило бы ему никакой радости.

– Я как раз выхожу из метро у порта, – сказала она.

– Буду там через пять минут. Жди.

– Что-то случилось?

– Расскажу. – Некоторые вещи надо говорить с глазу на глаз, не по телефону.

Он сразу заметил Зору. Хотя у порта и толпился народ – сегодня все вышли на улицу, чтобы отпустить в небо свои звездчатые магнолии, – но она выделялась из толпы в ярко-красном наряде. Все-таки младшая сестра у него была красавица. Она всегда подчеркивала, что она ведьма, но сегодня выглядела как принцесса. И Наэлю предстояло сейчас испортить ее королевский вечер.

Ее глаза приобрели беспокойный серо-фиолетовый оттенок, когда он, тяжело дыша, остановился перед ней.

– Что случилось?

Наэль протянул ей нефрит:

– Ты знаешь, что это такое?

Она повертела камень в руках.

– Целительный камень. Его применяют, чтобы перевести болезнь с одного человека на другого. Откуда он у тебя?

Наэль сглотнул:

– От бабушки Люсьена. – И потом рассказал Зоре, что произошло. С каждым его словом она становилась все бледнее, а глаза мутнее.

– Богини мои, Наэль, она умерла? – прошептала Зора. – Люсьен ее так любит. Она… – Зора осеклась, потом с раскрытым ртом уставилась на целительный камень. – У нее же не было зильфуровых вен. По крайней мере, изначально не было…

Наэль, впрочем, уже догадывался об этом.

– Она перетянула на себя болезнь Люсьена, чтобы зильфуровые вены не так быстро сожрали его, так? – спросил он. – Это и было причиной, по которой она ни в коем случае не хотела обследоваться. Чтобы целители не обнаружили, что у нее ничего нет, и не сделали соответствующие выводы. Что же будет теперь, когда она умерла?

Зора сглотнула. Потом еще раз. Ее губы дрожали.

– Какое-то время пройдет, пока болезнь покинет ее тело. Может, несколько часов, а потом… – Она несколько раз прочесала себе локоны пальцами. – Зильфуровые вены снова со всей силой обрушатся на Люсьена. Даже не знаю, сможет ли он…

Сможет ли он выжить. Последние слова она только подумала, но Наэлю показалось, что она их громко выкрикнула.

– Может, мама Лакуар сумеет ему помочь. Она непременно хотела его вылечить, – заикаясь, сказала Зора. – Идем!

Она неслась в сторону Стены со скоростью ветра. Обычный охранный пост Куана пустовал, и от его теневых кошек не было и следа. Странная тишина застыла над городом Крепостная Стена, пока брат и сестра вбежали внутрь и заняли единственный действующий лифт, который, скрипя и громыхая, доставил их на этаж Зоры. Как только двери лифта распахнулись, Зора достала из сумочки мобильник.

– Я позвоню Люсьену и попрошу его приехать к нам.

Но Люсьен уже был здесь.