– Кари!

Пальцы Наэля скользнули по спине и кончикам волос Кари, но он не успел их схватить. Он хотел прыгнуть за ней, но Тамби его удержал. Уже наполовину высунувшись из окна, он видел, как Кари, прижимая к себе Изуми, камнем ухнула вниз.

Все произошло слишком быстро, чтобы что-то сообразить! Наэль кричал, а Кари – она падала и падала. Никому не выжить после такого падения. Она разобьется, и весь мир Наэля разлетится вдребезги, и он ничего – ничего, ничего, ничего! – не может сделать. Его мысли были кричаще-красные. Как кровь. Как конец. Как два растерзанных тела на асфальте. И было еще только красное-красное-красное сердце, едва не выпрыгнувшее у него из груди.

Он не мог заставить себя взглянуть вниз и не сразу заметил, как к Кари и Изуми метнулось темное облако. Громкий гул наполнил воздух, когда бесчисленные мотыльки сорвались с самого верхнего этажа – быстрее, чем это было физически возможно, – и окутали Кари и Изуми в защитный кокон из трепетных крылышек и крохотных тел.

– Там, – ахнул Тамби и указал пальцем на точку недалеко от входа в город Крепостная Стена.

Недалеко от ворот стояла Зора, воздев руки к небу. Ее волосы светились и шевелились так, словно были заряжены электричеством, а в глазах переливался лунный свет, который напомнил Наэлю лунное гало. Неужели эта колдунья – его сестра? Чужеродная аура окутывала ее, аура могущества и уникального дара. Да, это была Зора – но в тот момент ею овладела магия гораздо большая, чем раньше. Она опустила руки, и облако мотыльков повиновалось приказу. Они мягко положили на землю свою ношу. Когда крохотные бабочки разлетелись врассыпную, на земле лежали Кари и Изуми. Обе были без сознания.

Они живы, услышал он слова Зоры, и ему понадобилось время одного вдоха, чтобы понять, что, вообще-то, он не мог ее слышать. Что она так далеко, что даже ветер не смог бы донести до него ее голос. Она говорила в голове у Наэля, как это умела делать только мама Лакуар.

Зора задрала голову, у нее из глаз лился все тот же нереальный свет. Она разжала дрожащие губы, снова сомкнула их, не издав ни звука, но ее голос был отчетливо слышен Наэлю: Черт возьми, Наэль. Я понятия не имею, как все это сейчас сделала.

Кровь глухо билась в ушах Наэля. Ему нечего было ответить Зоре, он ничего не хотел понимать, кроме того, что Кари жива и что кричащая краснота постепенно бледнеет, приобретая цвет весенней розы.