Как-то вечером Наэль вернулся в город Крепостная Стена еще более изможденным, чем обычно.

– Что-то случилось? – спросила Кари, которой достаточно было просто взглянуть на него, чтобы это понять.

Потому что мы зеркальные отражения друг друга. Потому что я смотрю в его глаза, как в зеркало.

Она вытеснила эту мысль. Наэль сперва ничего не хотел рассказывать, но потом сказал:

– Мой шеф поставил мне ультиматум. Еще одна неделя. Если я не предоставлю годных результатов расследования, он отстранит меня от этого задания.

– Черт, – сказала Зора, а Кари тоже не пришло в голову ничего подходящего. Да, черт.

– Я думаю, у нас не остается выбора, – сделала вывод Зора. Стоило ли Кари удивляться, что при этом та имела в виду вовсе не розыски, а три бутылки шампанского и музыку? – Тебе надо отвлечься! И получить удовольствие! Окунуться в жизнь с головой! Вам обоим это надо, если хорошенько подумать, – энергично заключила Зора, взяла Наэля за руку и повела его – в сопровождении Кари – на крышу многоэтажки, где дремала небольшая стайка теневых кошек. Животные, которые обычно разрывали в клочья любого постороннего, мурлыча, подкрались, когда увидели «лилию».

Ультиматум настолько доконал Наэля, что он даже не стал возражать Зоре, а сделал большой глоток прямо из бутылки. Кари тоже выпила, наслаждаясь щекоткой пузырьков, лопающихся в горле. Зора хотела веселиться и танцевать, хотела предаваться мечтам и на какое-то время забыться. Поначалу Кари считала эту затею нелепой, но с каждым глотком чудесного напитка с пузырьками предложение Зоры казалось ей все лучше, и в какой-то момент – она сама точно не заметила, как это произошло, – она обнаружила, что танцует.

Еще никогда прежде она не танцевала так раскованно. Без заданной последовательности шагов, без партнера, не заботясь о том, чтобы держать безупречную позу. И это доставляло ей радость. Кари поняла, что как раз этого ей давно не хватало. Не только танца, а легкости, времени, когда она могла отбросить все тревоги последних дней, мысли об отце, о Дайширо, о боевиках-скарабеях, о тумане, просто обо всем и делать так, будто существует лишь это мгновение в вакууме.

Зора постоянно твердила, что надо жить мгновением, но обычно это давалось Кари с трудом. Теперь же… все стало легко. Завтра, да, завтра ее проблемы вернутся, это она знала. Но сейчас ей это было все равно, потому что были только звезды над головой и светящиеся глаза теневых кошек вокруг. Были музыка и ночной ветер, смех Зоры и спокойствие Наэля да легкое дуновение тонкого аромата свободы, который она впервые ощутила у колодца Нура.

Мотыльки порхали у нее над головой, пока тело двигалось в такт поп-музыке, которую поставила Зора. Шампанское заставило ее парить, и она танцевала и танцевала, не останавливаясь. Наэль тем временем сидел, скрестив ноги, на бетонном полу. Теневые кошки перебрались к нему поближе от края крыши, один котенок взобрался на плечо, а две кошки положили головы на колени и мурлыкали, когда он их поглаживал. Глядя на эту идилию, Кари на мгновение невольно представила, как это было бы, если бы на месте кошки была она.

Эту мысль за нее думало шампанское. Разумеется. Как и шампанское двинуло ее стопы к Наэлю и дирижировало руками, которые она протянула к нему.

– Потанцуй со мной! – воскликнуло шампанское голосом Кари.

Одна теневая кошка подняла голову и сонно уставилась на Кари. Выражение лица Наэля осталось таким же невозмутимым, но он слегка насторожился. Он посмотрел на Кари так, словно искал в ее словах подвох. Поскольку он ей не доверял и, может быть, никогда не будет доверять, даже в такой мелочи, как танец. Это не должно было смущать Кари; по крайней мере, она, как и он, тоже всегда была настороже, всегда ожидала предательства. И все же, если быть честной, сейчас она ничего не хотела так сильно, как уничтожить сомнения Наэля. Хотя и не знала, зачем ей это надо.

– Удачи! Ой как непросто уговорить моего унылого братца повилять бедрами, – засмеялась Зора. – Я пойду принесу нам добавки, пока ты будешь обламывать о него зубы.

И она удалилась, пошатываясь и посмеиваясь. Кари не растерялась.

– Потанцуй со мной, – повторила она, на сей раз тише, но тверже.

На одну ночь обо всем забыть – на пару часов сделать вид, будто упорхнула из золотой клетки, которую Дайширо построил для нее десять лет назад и в которой она, если быть честной перед собой, все еще сидела даже теперь, – да, вот что было нужно Кари.

Они оба нуждались в этом. Наэль посмотрел на Кари так, что она поняла: этот момент невесомости был ему сейчас так же необходим, как и ей, и он взял ее за руку. Пальцы у него были теплые. От прикосновения, каким бы мимолетным оно ни было, внутри Кари что-то вспорхнуло. Еще минуту назад она бы сказала, что виновато шампанское. Но теперь, опьяненная не только алкоголем, но и присутствием Наэля, она не могла не спросить себя, не виновато ли в этом что-то другое. Маленький, разбитый кусочек плоти у нее в груди, от которого так и не удалось избавиться. Она высокомерно усмехнулась:

– Я так и знала, что ты захочешь.

Наэль склонился к ней так низко, что она чувствовала его сердцебиение даже через слой воздуха. Его дыхание пощекотало ее ухо, когда он шепнул:

– Я хочу всего, – и его большой палец погладил по чувствительному месту на ее шее, – о чем бы ты ни попросила.

Кари замерла. Не потому, что его слова были ей неприятны, наоборот, потому что она поняла, как сильно какая-то часть ее хотела услышать от него именно это. И потому что именно эта часть обладала богатым воображением, за доли секунды нарисовавшим ей столько фантазий, о воплощении которых она могла бы попросить Наэля. Фантазий, о которых она до сих пор читала только в книгах или о которых мечтала в постели одна.

Не найдя готового ответа, Кари обвила руками шею Наэля и стала двигаться в такт музыке. Она закрыла глаза, чувствуя только музыку и поцелуи ночного ветра на коже, – и невольно пожелала, чтобы то были губы Наэля. Песня закончилась, и воздух наполнился более спокойной мелодией, которая словно приглашала прильнуть к Наэлю теснее. Он тоже придвинулся к Кари, как будто их тела были магнитами, притянувшимися друг к другу под воздействием ночных шорохов. Кари вдохнула его запах. У нее вырвался вздох, и Наэль радостно засмеялся.

Кари тотчас открыла глаза и отступила на шаг. Черт возьми, что она наделала? Нюхала его шею и восхищенно вздыхала? Но она же не наивная куколка, она боец. Она сильная, она лед, хотя присутствие Наэля заставляло ее пару раз забыть об этом.

– Еще шампанского, – пролепетала она. Шампанское было хорошее. Шампанское поможет ей переиграть этот постыдный момент.

Кари отступила на шаг и при этом споткнулась об одну из теневых кошек, которая двигалась бесшумно и была почти не видна в ночной темноте. Кошка зашипела, Кари пошатнулась и чуть не упала – но почувствовала крепкие руки, которые ее удержали.

– Осторожно, – сказал Наэль. – У теневых кошек острые зубы, а когти еще острее. Было бы жаль, если бы они вцепились в твое красивое личико. – Он помог Кари подняться. – Ты в порядке?

– Это ты сейчас опять пытался со мной флиртовать? – спросила она.

Он издал какой-то звук, нечто среднее между смехом и фырканьем.

– Я пытаюсь флиртовать с тобой с первого дня, – ответил он и улыбнулся. Но не привычной, слегка заносчивой полуулыбкой, а более открыто. Более честно. Кари пожалела, что он опять в контактных линзах. Интересно, какие эмоции она прочитала бы в его глазах без них? Радость? Желание? Правду или ложь?

Наэль слишком быстро отвел от нее взгляд и нагнулся к теневой кошке, чтобы почесать ее за ухом.

– Все хорошо, моя крошка, – бормотал он.

– А их любишь, да? – заметила Кари. Она всегда находила привлекательными эти создания тени, но большинство людей их боялись. – И они отвечают тебе взаимностью.

– Темнота всегда меня притягивала. Впрочем, ты права, это взаимное притяжение. – ответил Наэль. В его голосе прозвучала печаль.

– Так вот почему ты со мной флиртуешь? Я для тебя темная лошадка?

– Ты так о себе думаешь? – Он поднял взгляд, наморщив лоб.

– А как же иначе? – Кари оглянулась, нашла полупустую бутылку шампанского, подняла ее и поднесла к губам. Напиток забулькал у нее в горле и защекотал в желудке, но не так сильно, как это делал взгляд Наэля.

– Итак? – Она протянула ему бутылку. – Если не темнота, скрытая во мне, что заставляет тебя со мной флиртовать?

Он пожал плечами.

– Твоя работа на «Лилию»? – не умолкала Кари.

– Вот сейчас это было обидно. – Наэль расправил плечи.

– Тогда что? Ты сказал, что исполнишь все, о чем я тебя ни попрошу. А я хочу от тебя услышать ответ.

Он сделал большой глоток из бутылки:

– Твои глаза. И то, как ты на меня смотришь: как будто знаешь меня, как никто другой. Я с удовольствием представляю себе, что мы действительно зеркальные отражения друг друга. Потому что впервые за долгое время я вижу свое отражение и горжусь им. – Он медленно поднялся. – Мне нравится твоя отвага. Твоя смелость. Твоя сила воли. Что каждый момент с тобой ощущается так, будто я играю с огнем. И иногда мне хочется в этом огне сгореть. – Он поднял бровь. Фирменный вызывающий взгляд Кари уже знала. – Ну и тот факт, что ты самая горячая женщина, какую я когда-либо встречал, тоже, может быть, тому виной.

И опять в груди Кари возникло сбивающее с толку порхание. Она была рада, что ее окутывает ночная темнота. Иначе бы Наэль заметил ее румянец. Что она здесь делает? А еще важнее – что делает он? Изливает Кари по пьянке душу или это часть игры, которую она не до конца понимает?

– Почему ты мне это говоришь? – спросила она.

– Ты же сама об этом попросила. Таковы правила для этой ночи. Я исполню все, чего бы ты ни захотела. Но для начала я должен убедиться, что ты этого действительно хочешь.

Между строчек она читала приглашение.

– Это в тебе играет шампанское?

– О, абсолютно! Я так привык врать, что полную правду могу сказать только под воздействием достаточного количества шампанского.

– Итак, ты меня хочешь. – Это было утверждение, не вопрос, и Кари удивилась, как легко слова слетели с ее губ. Почему-то важный момент, благословленный звездным небом и игристым вином, казался естественным продолжением их отношений.

– А чего хочешь ты? – спросил Наэль.

Когда в последний раз кто-нибудь ее об этом спрашивал и действительно хотел услышать ответ? И, черт возьми, да, Наэль был пьян, как и она сама, и, может статься, наутро они раскаются в содеянном, но сейчас «завтра» было не важно.

– Поцелуй меня, – потребовала она.

На лице Наэля проступило удивление.

– Точно? – спросил он. – Я имею в виду, ты уже с кем-нибудь целовалась?

Она не целовалась, потому что Дайширо Немеа собственноручно вырезал бы язык бойцу, который осмелился бы без его ведома и разрешения приблизиться к Кари. Но Наэлю она про это не скажет, не его это дело.

– Я хочу, чтобы ты меня поцеловал, – сказала она. – А ты хочешь всего, чего хочу я.

– Ты даже представить себе не можешь, как сильно, – прошептал Наэль, и пульс Кари участился. Он подошел ближе и взял лицо Кари в ладони.

– Закрой глаза, – велел он. Каждое слово поглаживало ее губы его теплым дыханием.

Поцелуй был легким и нежным, как перышко птицы. Но Кари хотела не осторожного касания, она хотела большего, хотела чувствовать Наэля, пробовать его на вкус, хотела ощущать все то, что было ей запрещено последние десять лет на вилле Немеа.

И она зарылась пальцами в его волосы и притянула его к себе. Он тотчас понял. Его губы раскрылись, и Кари узнала вкус его языка.

Музыка снова сменилась, за успокаивающими звуками последовал жесткий бит, и, когда это произошло, руки Наэля сомкнулись под ягодицами Кари. Он без труда поднял ее, и Кари обвила его ногами и тесно прильнула к нему.

Наэль сделал несколько шагов, пока ее спина не прижалась к холодной стене, от которой можно было спуститься внутрь города Крепостная Стена. Бетон студил разгоряченную кожу Кари, тогда как поцелуй становился все сокровеннее, все жарче.

На мгновение Кари забыла все, что их окружало. Теперь существовали только губы Наэля, его запах, пальцы, которые впивались в ее кожу, и знание, что она может получить от него все. Все, чего хотела.

Наэль оторвал одну руку от ее ягодиц и зарылся пальцами в ее волосы. Мягко оттянул голову назад. И в следующее мгновение его губы очутились на ее шее. Кари застонала и инстинктивно крепче обвила его ногами. Нечто твердое уперлось ей в промежность.

Да, она могла получить все.

Оставалось только выговорить. Сказать, где она хочет чувствовать его пальцы, губы, язык, и он все исполнит. Сегодня ночью Наэль принадлежал ей.

Даже если Кари понятия не имела почему.

Маленький вопросительный знак, сомнение, внушаемое ей годами, которое она и сейчас не могла выкинуть из головы. Казалось, мгновение их близости длилось вечность, – Кари с силой оттолкнула Наэля.

– В какую игру мы сейчас играем? – пролепетала она, тяжело дыша.

Они уже не старались выманить у друг у друга информацию или продемонстрировать свое превосходство, как это было в «Люминере» или позднее в ту же ночь в постели Кари. Те игры Кари знала и умела в них побеждать. Но сейчас… между ними зарождалось что-то совершенно другое.

Наэль оторвал губы от ее шеи и посмотрел в глаза. Голос его звучал ниже, чем обычно, и как-то хрипло, когда он ответил:

– Это игра, которую ты давно выиграла.

Его взгляд был таким напряженным, его аромат окутывал Кари. О богини, она его хотела. Так сильно!

Так сильно, что ей стало страшно.

Потому что это покажет ее уязвимость, а Кари давным-давно поклялась никому не дать заметить ее слабость. Она была как крепкий лед. Она должна быть льдиной, даже если слова Наэля постепенно расплавили толстый слой, когда-то защищавший ее чувства. Итак, она резко оторвалась от него.

– Я устала, – сказала она, повернулась и ушла.