На следующий день Кари, Наэль и Зора сидели на крыше одного из домов на юге Пенинсулы, неподалеку от квартала клана Скарабеев. Зора отправила вперед мотыльков, чтобы разведали обстановку. Взаимная связь между мотыльками позволяла ей окинуть взглядом всю округу их глазами и получить хотя бы смутное представление о ситуации.

– Мотыльки в доли секунды видят больше, чем мы. Их зрение охватывает не только происходящее перед ними, но и то, что вокруг. Но изображение нечеткое и скачущее. Очень трудно составить бесчисленные моментальные снимки в цельную картину, – объяснила Зора.

Наэль благодарно кивнул. После того как они поговорили по душам накануне, он словно светился. Он доложил Зоре и Кари о результатах своих прежних розысков и обещал больше ничего не утаивать. При условии, что Зора ни в коем случае ни ногой не ступит в квартал клана Скарабеев, он даже согласился отправить ее мотыльков в разведочный полет.

Согласно тому, что увидела Зора и мотыльки, все переулки кишели боевиками, отправленными за Кари. Это означало, что она не могла побродить по кварталу и остаться незамеченной. После того как Харуо и его люди схватили Наэля ночью, перед тем как Кари была предана забвению, то же самое касалось и его. Вот ведь какая гадость!

– А разве не должен был туман позаботиться о том, что искать меня могут только боевики-скарабеи, которые видели меня после исчезновения моего отца? – спросила Кари.

Потому что так объяснил ей Наэль. Колдовство забвения не позволяет людям думать о Кари или о ее настоящем отце. Они не смогли бы узнать Кари на фотоснимках и в ту же секунду забывали, что вообще искали кого-то, изображенного на фотографиях. То же самое касалось и тех, кто встречал Кари после того, как она была забыта. Видеть ее во плоти и крови означало бы преодолеть действие тумана забвения. Однако лишь малая часть боевиков, которые сегодня разыскивали ее, были на вилле в утро ее бегства.

– Вполне возможно, дон Немеа велел защитить своих людей заклятием, которое противодействует силе тумана, после того как он осознал, что ты – «забытая». Наэль тебе говорил, как это работает? – спросила Зора и объяснила, не дожидаясь ответа на свой вопрос: – Колдовство хотя и не возвращает потерянные воспоминания, но не позволяет туману удалить новые воспоминания о человеке.

Кари кивнула:

– Да, он объяснил. Но разве колдовство не должно вступить в силу еще до того, как он потерял обо мне все воспоминания?

– Не обязательно, – рассудила Зора. – Время имеет важное значение лишь до тех пор, пока туман забвения действует на полную катушку. Защитное заклинание должно начать действовать до того, как исчезнет всякое воспоминание о человеке, которое можно было бы запечатлеть. Или до того, как ты забудешь, что вообще что-то собирался сохранить в памяти. – Она усмехнулась. – Дон Немеа мог повелеть запечатлеть воспоминания о том моменте, когда ты сбежала с его виллы. Этого было бы достаточно.

– А как с жителями квартала клана Скарабеев? Ты думаешь, они тоже попали под защиту от тумана забвения?

– Сомневаюсь. Такой охват потребовал бы слишком много энергии, – предположила Зора. – Это означает, что жители квартала забудут, чего от них хотели боевики-скарабеи, как только уберут с глаз твое фото.

– Следовательно, Дайширо совершенно бессмысленно меня искать. – Эта мысль заставила Кари улыбнуться. Дон был отнюдь не такой уж и всеведущий, каким бы ему хотелось быть.

– Пока ты держишься вдали от квартала клана Скарабеев. Подумай о том, что в момент, когда люди тебя видят, туман действует лишь наполовину, и они вполне могут опознать тебя по памяти, – предупредил Наэль.

– Ты испортил мне все удовольствие. – Кари закатила глаза.

Наэль не поддался на этот отвлекающий маневр и продолжил:

– Вопрос в том, насколько долго и как интенсивно он будет тебя искать. Я предполагаю, у него есть возможности выяснить, что ты его приемная дочь?

– О да, – подтвердила Кари. – И не только это. Дайширо приказывает следить за всеми своими людьми и составляет детальные досье на всех членов семьи.

– И какие сведения есть в этих досье? – спросил Наэль.

Кари пожала плечами:

– Я их никогда не видела, но предполагаю, что папка с моим довольно пухлая.

– Значит, о тебе он знает практически все? – допытывался Наэль. – Проклятье.

– Да, черт побери, – согласилась Кари.

Вернувшись в город Крепостная Стена, Кари запаслась результатами следственных материалов о безликом демоне и изучала их часами. Раз уж она ничем не могла помочь на улицах, то хотела по крайней мере проанализировать собранные данные и поймать безликого демона. Первый задокументированный случай исчезновения отмечен полгода назад. Поначалу в бумагах Наэля были записаны лишь некоторые жертвы, однако за последние несколько недель люди стали исчезать почти ежедневно.

– Туман делает розыски почти невозможными, – объяснил Наэль. – Но я умею различать следы работы заклятия забвения, потому что я чистильщик. Например, я встречаю людей, которые явно находятся под воздействием тумана, или вижу… – он задумался, – странные несостыковки. Лавка зеленщика, в которой гниют целые корзины зелени, овощей и фруктов; людей с блуждающим взглядом, которым нужен врач, но они не знают, куда обратиться, потому что приемная врача пустует. Все в таком духе. Это бросается в глаза, и в следующее мгновение я замечаю, как меня самого окутывает туман и пытается отвлечь, переключить мои мысли на другую тему. Тогда мне надо скорее звонить магам синдиката, чтобы они запечатали для меня этот момент, расхождение реальности, которое я заметил, превратили в воспоминание и тем самым оградили меня от тумана. В принципе, я бесцельно слоняюсь по району клана и жду, когда почувствую приближение тумана. Это непрофессиональный способ розыска, я знаю.

Но достаточно эффективный, если рассматривать стопку документов, которую он собрал всего лишь за три недели. Поначалу безликий демон орудовал на окраинах между виллами донов Немеа и Заларо, но за несколько месяцев осмелел и стал продвигаться глубже в квартал клана Скарабеев, что наводило на мысль: безликий маг нацеленно работает против этого клана. И еще одно обстоятельство указывало на это – нечто ускользнувшее от Наэля. Он описывал исчезнувших как беспорядочное количество никому не известных людей, никак не связанных между собой, однако Кари быстро обнаружила, что каждый из них имел какое-то отношение к клану Скарабеев.

– Вот этот парень, – сказала она, беря в руки фото жертвы номер 27, – согласно твоим записям работал продавцом в антикварном магазине. Дайширо приобретает там множество редких вещичек для своей коллекции. И вот она, – она подняла фото женщины, которую Наэль обозначил как «жертва номер 34, официантка», – работала в пабе, где люди Дайширо часто назначали деловые встречи.

– Деловые встречи? – Наэль склонил голову набок.

– Такие, после которых паб покидает меньше людей, чем вошли в него, если дела пойдут плохо, – пояснила Кари. – Все жертвы как-то связаны с кланом Скарабеев.

– Это значит, что маг действительно все ниточки тянет к твоему дону.

– Он не мой дон, – вспыхнула Кари и снова погрузилась в документы.

Все, что она находила, только подтверждало прежние догадки Наэля, но ни на шаг не приближало к безликому магу.

И Кари читала дальше. Четыре дня подряд. И хотя это отвлекало ее от мыслей о настоящем отце и придавало ее существованию осмысленности, она задыхалась взаперти. Получалось, что она упорхнула из золотой клетки Дайширо лишь для того, чтобы очутиться пленницей в Стене. Ведь боевики-скарабеи так и рыскали по Цитрину, и любой шаг наружу становился риском.

И только когда Наэль возвращался в Стену с коробками, полными лакомств с уличных продуктовых рынков, чтобы поужинать вместе с Зорой и Кари, она вдыхала дуновение свободы, которое ощущала когда-то у колодца Нура. Брат и сестра считали своим долгом познакомить Кари с неизвестными ей блюдами и даже составили список еды, которую она еще никогда не пробовала.

– Слышишь, Наэль, – окликнула Зора и прочитала: – Чизбургер и чай с добавлением шариков из тапиоки! Кто же не пробовал чай с желейными шариками?!

– Мы просто обязаны ее угостить, – заверил сестру Наэль, улыбаясь при этом Кари так, будто баночки карри и стакан острого супа, которые он приносил ежедневно, были чем-то бо́льшим, нежели маленьким экспериментом. Впервые за десять лет Кари могла есть и пить то, что хотела. Овощное карри и чай с желейными шариками существовали только за пределами ее золотой клетки, и, даже если это так не ощущалось, знакомство с новыми блюдами напоминало Кари о том, что она хотя и потеряла свое прошлое, зато обрела свободу.

На пятый день в бывшую комнату Наэля, где Кари опять сидела над документами, явилась Зора и провозгласила:

– Так больше нельзя! Ты с ума сойдешь, если замкнешься на этих бумажках Наэля. Идем со мной! – Ее тон не допускал возражений.

– И куда же? – спросила Кари. – Ты же знаешь, мне нельзя наружу.

Даже произносить эти слова было горько.

Зора засмеялась:

– Ты думаешь, что для обретения свободы надо покинуть Стену, – это лучшее доказательство того, что ты совсем не знаешь, как тут устроена жизнь. Здесь тебя ждут такие открытия, что закачаешься! Потом ты будешь удивляться, зачем тебе вообще хотелось пойти куда-то еще, – пообещала она.

И сдержала обещание. Город Крепостная Стена являл собой… попросту все, что можно было себе представить! И даже немножко больше.

Зора показала Кари школу, в которой дети сидели за партами, и примыкающую игровую площадку с горками, качелями и батутами; длиннющий коридор, служивший библиотекой, причем каждый отсек был посвящен определенному жанру; или восемнадцатый этаж, где паслись на воле свиньи, козы и куры.

На третьем этаже располагался рынок. В череде отделов продавались благородные ткани и острые пряности, вяленая рыба и бытовые электроприборы, игрушки и лекарства. Этажом выше находились бани и сауны, там жители Стены потели в парной или прохлаждались в ледяных бассейнах.

Кари видела парниковые плантации овощей и фруктов, зреющих в магическом неоновом свете, видела аквариумы, полные рыбы и других морских животных, видела временные театры, мастерские и ателье и еще много чего. Город Крепостная Стена был настоящим мегаполисом, втиснутым в несколько высоток, и примечательным было то, что в тесноте Кари чувствовала себя вольготно.

Зора и Кари уже почти завершили экскурсию по Стене, когда Зора объявила:

– Мама Лакуар хочет тебя видеть. Она мне только что сказала.

– Только что? Вот прямо сейчас? – допытывалась Кари.

И Зора кивнула:

– Пожалуй, я должна истолковать как дурной знак то, что ты слышишь воображаемые голоса.

Это рассмешило Зору:

– Может быть. Но прежде чем ты мне вызовешь санитаров со смирительной рубашкой, вспомни о том, где мы находимся.

В городе Крепостная Стена, где возможно все. Кари за последние пару часов увидела слишком много чудес, чтобы усомниться в словах Зоры. Тем более что бестелесные голоса были не самым безумным откровением последних дней.

– Значит, твоя наставница связывается с тобой телепатически. Как-то это все-таки… слишком.

– И к этому привыкаешь, – отмахнулась Зора.

– И она знает, где ты сейчас находишься?

– Она знает все, что происходит в городе Крепостная Стена, – утверждала Зора. – Все видит и слышит. Я иногда подозреваю, что она и мысли читает.

Вот это уже было… как-то не очень утешительно.

Кари представила себе, что было бы, если бы Дайширо обладал такими способностями. Находиться под постоянным наблюдением и под охраной было уже достаточно невыносимо, но хотя бы мысли Кари принадлежали ей одной. Нет, она сомневалась, что когда-нибудь сможет привыкнуть к чужим голосам у себя в голове.

– И чего от меня хочет мама Лакуар? – полюбопытствовала Кари, поднимаясь вслед за Зорой на одиннадцатый этаж.

– Она настаивает на встрече со всеми новыми обитателями Стены. Тебе ничего не придется делать, просто будешь стоять и улыбаться. Это продлится не больше двух минут, – объяснила Зора.

Кари не знала, то ли ей радоваться, то ли протестовать, поскольку она еще не решила, оставаться ли ей здесь дальше.

Еще в коридоре Кари уловила металлический запах дыма, который усилился, когда Зора открыла дверь в каморку наставницы. Этот запах пробудил в Кари какое-то неуловимое воспоминание. Но не успела она сообразить, с чем это было связано, как из дыма выступила мама Лакуар и приложила ладонь к ее щеке.

– Милости просим в город Крепостная Стена, райская птичка. – Ее прикосновение сопровождалось нежным покалыванием, и какие бы мысли ни кружились в голове Кари, они легкими пташками упорхнули прочь, когда она загипнотизированно смотрела на красные губы мамы Лакуар. А та внимательно разглядывала девушку. – Я слышала, что моя ученица и ее брат хорошо о тебе заботятся, – сказала она. Но Кари услышала у себя в голове хриплый голос, вопрошающий: Что же ты еще не научилась превращаться?

– Я не знаю, – вырвалось у Кари.

– Чего ты не знаешь? – спросила Зора, на что мама Лакуар недовольно прищелкнула языком. И Зора прикусила язык. Это мгновение – Кари инстинктивно поняла, что Зора твердо знала, – принадлежало только Кари и колдунье.

Та не отрывала взгляда от Кари. Она как будто не только разглядывала, но и видела Кари насквозь. Как будто ее глаза слой за слоем сканировали, раскладывали все, что было у нее внутри, чтобы изучить ее мысли, скрытые под кожей, плотью и костями.

– Я… – Кари запнулась. Ее мысли прыгали и путались, как если бы она выпила целую бутылку сливового вина. Она попыталась объясниться, но не могла собрать буквы, пляшущие у нее в голове, чтобы составить из них целые слова.

– Интересно, – пробормотала колдунья. И бестелесный голос прошептал: Ты для меня кое-что сделаешь. Выполнишь задание – спасти себя, спасти меня, всех нас спасти. Ты пока не готова, но наступит день, и ты вспомнишь, что я приветствовала тебя в моем городе Крепостная Стена.

Не успела девушка остановить круговорот мыслей, как колдунья уже отвернулась от нее. Сказала ли она вслух еще хоть что-то – Зоре или Кари? Этого Кари не знала, потому что остался лишь дым и смутное чувство, будто колдунья ощупывает все ее нервные окончания. Зора что-то ответила, но и ее слова Кари не смогла понять. И потом мама Лакуар их отпустила. Дверь за спиной захлопнулась, и Кари остановилась, растерянно моргая. Что это было?

– Не переживай. Со всеми так, когда они впервые встречаются с мамой Лакуар, – сказала Зора. – Выбрось из головы. Головокружение успокоится через час – другой.

Как будто это было так просто. Зора сразу же продолжила экскурсию, будто ничего не случилось. Кари следовала за ней как в трансе. Она все еще ощущала на щеке след от прикосновения мамы Лакуар и слышала ее слова. Наступит день, и ты вспомнишь, что я приветствовала тебя в моем городе Крепостная Стена.

– Что имела в виду мама Лакуар, называя город Крепостная Стена своим? – спросила Кари.

Зора вопросительно изогнула бровь:

– А еще что она тебе сказала? – Едва она произнесла вопрос, как вздрогнула и наморщила нос, как будто ее неприятно дернуло током.

– Что с тобой?

– Мама Лакуар мне не слишком дружелюбно шепнула, чтобы я не совала нос не в свое дело.

Значит, мама Лакуар их разговор подслушивала? У Кари на лбу выступил холодный пот. По сравнению с мамой Лакуар ищейки Харуо и Генджи были щенками, которых можно легко стряхнуть со спины. Кари хотелось узнать о маме Лакуар побольше. Что означали ее таинственные слова? На какую магию она еще способна? Возможно ли ускользнуть из-под ее надзора? И точно ли Наэль и Зора были уверены – абсолютно убеждены, – что наставнице можно доверять? Но ни один из этих вопросов она не могла задать – ни сейчас, ни здесь, ни в этом городе, тонкие стены которого не защищают от ушей и от глаз мамы Лакуар.

– Все в порядке? – Зора дотронулась до ее плеча.

– Да, все хорошо. – Кари заставила себя улыбнуться. – Значит, все новички обязаны ей представляться? – задала она более безобидный вопрос.

Зора окинула ее скептическим взглядом, прежде чем ответить:

– Есть группа из семи человек, которые официально руководят городом Крепостная Стена. Управляющие. Но всем известно, что они возглавляют правление лишь потому, что мама Лакуар это допускает. Она и есть сердце Стены. Она решает, кому можно здесь остаться. Поэтому каждый новый житель должен ей представиться. Ты прошла тест. Это значит, тебе здесь рады. – И она с улыбкой добавила: – Добро пожаловать домой!

Домой.

Вкус этого слова был Кари незнаком.