Зора страшно злилась на брата. Кари сбежала – и это только из-за него. И из-за его тупой засекреченности.

– А тебе никогда не приходило в голову, что я могла бы тебе помочь найти черного мага из моего же окружения? – ругалась она, бредя позади Наэля в город Крепостная Стена.

– Помочь мне работать на «Горящую лилию»? – Он хмыкнул. – Нет, спасибо, я лучше в ближайшие месяцы залягу на дно в кварталах Немеа, чем вовлекать в это дело тебя.

– И допустишь, чтобы люди и впредь исчезали?

Наэль остановился так резко, что Зора уткнулась ему в спину. Хотя он и носил контактные линзы, она увидела ярость в его глазах, когда он обернулся.

– Я вообще ничего не допускаю, – прошипел он. – Я уже недели ночами напролет бьюсь, чтобы поймать наконец это чудовище. Я бы все, что угодно, для этого сделал. Но если в качестве цены мне надо будет привести мою сестру в мутный круг «Горящей лилии», тут я отступлю. – Он вздохнул, и его взгляд смягчился. – Пойми, Зора: «Горящая лилия» как водоворот, она затягивает все, что к ней приближается, а назад уже никогда не выплюнет. Человек с такой магической силой, как у тебя, был бы для них лакомым куском. Если они обратят на тебя внимание, то захотят немедленно заполучить. Тебя и твою магию.

Зора скрестила руки на груди.

– Чушь собачья, – отмахнулась она. – Я могла бы тебе помочь, если бы ты наконец стал обращаться со мной как со взрослым магом, а не как с пятилетней девочкой.

Ведь это была единственная причина, почему он никогда не просил ее помощи и скрывал от нее все, разве не так? Наэль никогда не переставал видеть в ней маленькую девочку, за жизнь которой он был в ответе. Ее статус, обучение темной магии или тот факт, что она каждый день исцеляла людей от смертельных болезней, ничего не меняли в этом отношении.

– Я обещал тебя защищать, Зора. Что бы ни случилось, даже если весь мир слетит с катушек, я это обещание исполню. – Его голос звучал твердо и непоколебимо. Таким же было и выражение его лица.

Зора знала, что он отвечает за каждое свое слово. Если перед братом будет стоять выбор между его собственной жизнью, да даже между судьбой всего мира и жизнью Зоры, он не будет колебаться ни секунды и всем пожертвует ради нее. Потому что поклялся матери. Потому что это было последнее, чего она от него потребовала перед смертью. И не важно, что ему самому тогда было всего девять лет. Он дал матери слово и скорее вырежет сердце из груди, чем его нарушит.

За это Зора в равной степени любила и ненавидела брата.

И в подкрепление своих слов он добавил:

– Думай обо мне что хочешь, можешь меня ненавидеть, но негодяи из «Лилии» не получат ни клочка ни от тебя, ни тем более от твоей магии.

То, что он назвал негодяями людей из «Лилии», немного утешило Зору. Правда, недостаточно, чтобы хоть немного уступить. И она продолжала язвить:

– И Кари ты не принимаешь всерьез, иначе почему не сказал ей правду о «Горящей лилии»?

– Кари нельзя доверять. Она может оказаться шпионкой дона Немеа или кем-то еще похуже.

Зора закатила глаза. Она-то считала, что брат лучше разбирается в людях.

– Я серьезно, Зора! Будь осторожнее с Кари. Она рассказывает нам не все, что знает.

– Разумеется, она рассказывает не все! – Зоре очень хотелось как следует встряхнуть брата. Неудивительно, что бог сперва создал трех дочерей, чтобы сотворить мир по их подобию. Мужчины слишком глупы, чтобы хоть что-нибудь понимать – тем более эмоции. – За последние дни эта девушка потеряла все: настоящего отца, жизнь, прошлое! И она понятия не имеет почему и за что. Все это, черт возьми, внушает страх. На ее месте я бы тоже осторожничала. Но ты ведь не думал об этом в таком ключе, нет? Ты с самого начала относился к ней с предубеждением и видел в ней только опасную игрушку дона Немеа, а не живого человека.

Наэль притих, однако боль, скользнувшая по его лицу, была достаточно красноречивым ответом.

– Хочешь, я скажу, что я думаю? – продолжила Зора. – Тебе трудно доверять Кари, потому что она слишком похожа на тебя. Замкнутая, как ты. Такая же недоверчивая, такая же гордая. Она скорее вырвет себе язык, чем признается в слабости, и она никого к себе не подпустит, потому что не может представить, что люди просто хотят помочь, ничего не требуя взамен. Так же как и ты. – Зора набрала воздуха в легкие. – Ты смотришь на Кари, словно глядишься в зеркало. И ты ей не доверяешь, потому что ты и себе не стал бы доверять.

Наэль открыл рот и снова его закрыл. Зора не раскаивалась ни в одном слове, потому что говорила от всего сердца. Проведя с Кари целый день, она обнаружила в ней много похожих черт характера, и Наэль должен был это услышать. Тем не менее видеть брата таким расстроенным ей совсем не хотелось.

– Эй, – окликнула она и погладила его по плечу. Потом достала из кармана звездчатую магнолию. – Это тебе. Кари я тоже такую дала. Сегодня день прошел паршиво, но верю, что она вернется.

– Надеюсь, – пробормотал Наэль. – Спасибо, – добавил он, принимая цветок.

– Загадай себе что-нибудь хорошее, ладно? – подбодрила Зора. – Я загадала, чтобы ты снова наконец мог по-настоящему, от души смеяться, и я буду сильно разочарована, если моя звездчатая магнолия не исполнит это желание. – И она добавила с грустной улыбкой: – Потому что видеть тебя таким очень больно.

Лучше бы она оставила последнюю фразу при себе, но раз уж она начала говорить Наэлю все начистоту, поток слов было уже не остановить.

Наэль кивал.

– Я попробую. Обещаю тебе, – прошептал он.

Зора молча продолжила подниматься наверх. И тут услышала голос мамы Лакуар: Когда эмоции улягутся, зайдите ко мне в кабинет. Оба.

Зора поморщилась.

Когда они вошли в кабинет наставницы, она, как всегда, сидела, положив вытянутые, скрещенные ноги на стол. С трубкой во рту. Над полом плавали струйки дыма. Но сегодня она была не одна. Напротив нее сидел Тамби. Мастер стрижки был необычайно миниатюрным для мужчины, рубашка из льняного полотна казалась на его узких плечах не по росту большой. На носу старые никелевые очки, а кудри едва закрывали крохотные рожки, что росли на лбу. На губах – дежурная сияющая улыбка.

– Давно не виделись, – приветствовала его Зора.

– Вот уж правда. Я надеюсь, это добрый знак, что вы больше не нуждаетесь в стрижке волос, – откликнулся он. – Хотя мне очень жаль, что я вас теперь так редко вижу. Особенно тебя, – кивнул он Наэлю.

Тот извиняющимся жестом пожал плечами:

– Ты же знаешь, много работы.

Колдунья выпустила изо рта два черепа, сотканные из дыма, и принюхалась:

– Когда вы собирались мне рассказать о вашей гостье?

От мамы Лакуар действительно не ускользало ничего из происходящего в Стене.

– А я и не знал, что мы должны были о ней рассказывать. – Наэль улыбнулся одной из своих лучезарных улыбок.

Святая непосредственность, как всегда. Тамби засмеялся.

– Но мы же все знаем, кто тут в городе Крепостная Стена на самом деле держит бразды правления, – сказал он, подмигнув.

Ведь перед мамой Лакуар, которая была в курсе передвижения всех жителей, робел даже управляющий города. Колдунья не удостоила вниманием словесный укол Тамби.

– А ты какого мнения о Кари? – спросила она у Зоры едко.

Та покосилась на Наэля. Он был явно не в восторге оттого, что мама Лакуар знала имя Кари – и кто бы мог сказать, что еще колдунье известно.

– Она… интересная девушка. Замкнутая, но милая.

– Не выставляй себя в смешном свете, девочка. Мы обе знаем, что меня интересует не ее характер.

Разумеется, нет. Мама Лакуар уже знала то, что Зора подозревала все это время.

– В ее жилах течет магия. Но я еще не знаю, какая именно. – (Кари, разумеется, не была обученной колдуньей, в противном случае она сразу опознала бы фолиар безликого демона и залечила свою стреляную рану. Либо она ничего не знала о своем потенциале, либо…) – Кажется, она оборотень.

Мама Лакуар запрокинула голову и выпустила вверх длинную струю дыма. Струя, извиваясь, заструилась вверх и распалась на маленькие комочки дыма в форме черепов. Помолчав, она согласно щелкнула языком:

– Хорошо, а то я уже начала сомневаться в прозорливости твоего третьего глаза. – (Третий, невидимый глаз был отличительным знаком истинных магов и позволял им видеть мир вещей и сущности, скрытые от обывателей.) – Все правильно. Но она зажата. Потенциал не раскрыт. Она не может превращаться.

– Откуда ты знаешь… – начал было возражать Наэль, но мама Лакуар проигнорировала его.

– Как снять ее блок? – спросила совета Зора.

Молчание мамы Лакуар было красноречивее слов. Используй свою собственную голову, девочка. Думать за тебя – не моя задача.

Тамби предложил:

– Если я могу помочь, то я с удовольствием. Особенно если надо кого подстричь.

– Если она пожелает остаться здесь, я хочу на нее посмотреть, – добавила мама Лакуар.

Зора согласно кивнула. Все новые обитатели города Крепостная Стена обязаны были представиться маме Лакуар, и она решала, кому можно остаться, а кому нет. Зору и Наэля вскоре после прибытия в город Крепостная Стена привели на поклон колдунье. Тогда она не задала ни одного вопроса, только несколько секунд изучала их лица, прежде чем вынести решение:

– Вы можете остаться.

– И все? – сорвалось тогда у Зоры с языка, на что колдунья улыбнулась особо широкой улыбкой, которую приберегала для самых глупых вопросов.

– Я заглянула в ваши сердца, – ответила она тогда. – Для этого достаточно и одной секунды.

Зора, которая в то время мало что понимала в магии и никогда не слышала про сверхсильную интуицию магов и третий глаз, растерялась еще больше.

Стоящий рядом с Зорой Наэль сжал кулаки. Он совсем не был в восторге от мысли привести Кари на представление к колдунье, так что был готов поспорить:

– Это не понадобится. Она долго здесь не пробудет.

– Ты так категоричен, потому что можешь заглядывать в будущее? – Мама Лакуар издала язвительный смешок.

Пока брат не сморозил какую-нибудь очередную глупость – а это было очень вероятно, ведь он был единственный, пусть и бывший житель города Крепостная Стена, кто не испытывал страха перед мамой Лакуар (что не обязательно говорило в пользу его интеллекта), – Зора бросила ему:

– У Кари доброе сердце. Можешь за нее не беспокоиться.

– А я и не беспокоюсь.

Если бы это было так…

К счастью – или, может, к несчастью для Зоры, – мама Лакуар отвлеклась от темы:

– Я хотела поговорить с тобой и о другом. Добилась ли ты успеха с Люсьеном?

Наэль посмотрел на Зору со значением, словно говоря без слов. Похоже на то, что не я один тут храню секреты.

– Ему уже лучше. Я встречалась с ним вчера ночью и провела ритуал исцеления.

Наэль поднял бровь. Он точно знал, что вчера ночью Зора веселилась на Жемчужной полосе. Остальное его воображение легко могло дорисовать.

– И ритуал удался? – продолжала допытываться мама Лакуар.

– Настолько, насколько можно достичь положительной динамики в излечении при зильфуровых венах. – Зора откашлялась. – Я еще хотела спросить тебя, – сказала она торопливо, пока наставница не вздумала расспросить ее о подробностях ритуала. Она предпочла бы в присутствии брата избежать описания искры, возбуждающей энергии, которая промелькнула между ней и Люсьеном.

Зора протянула наставнице обрывок ткани, который Кари вырвала у безликого демона.

– Узнаешь ли ты это?

И в нескольких фразах рассказала то, что знала от Кари и Наэля. Брат бросил на нее скептический взгляд. Его отношение к маме Лакуар никогда не было особенно хорошим, но если кто и мог знать костяного мага, чинящего безобразия в квартале клана Скарабеев, так это мама Лакуар. Та повертела клочок ткани.

– Костяной маг, говоришь? – Она щелкнула пальцами, после чего ткань занялась пламенем и сгорела.

Наэль чертыхнулся, да и Зора едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Колдунья, прищурившись, смотрела на огонь. Когда пламя погасло, вверх потянулась длинная струйка дыма, ход которой мама Лакуар прорисовала указательным пальцем. Потом она произнесла:

– Этот маг действует не из жажды власти, а из отчаяния. Вот что я могу тебе сказать точно.

– И ты это узнала по тонкой струйке дыма? – уточнил Наэль.

– Придержи свой скепсис, мальчик. Побольше уважения в присутствии того, кто мог бы разорвать тебя пополам мановением руки, – ответила колдунья, но все же добавила: – Волокна ткани полны тревоги, боли и железной воли. Ваш маг преследует большую цель. Которая значительно больше, чем собирание душ или энергии. Но об этом ты уже догадываешься, не так ли, чистильщик?

Зора почувствовала, как Наэль напрягся. Она поблагодарила наставницу и взглядом велела Наэлю покинуть помещение. В комнате Зоры они могли обсудить дальнейшие шаги – при условии, что Наэль будет готов наконец посвятить сестру в детали своего расследования.

Когда Зора открыла дверь в свою комнату, там под деревом юлани стояла, скрестив руки на груди, Кари.

– Кари! – ахнул Наэль и протиснулся мимо Зоры навстречу девушке, но та отпрянула.

– Я могу вам помочь погубить «Горящую лилию», – заявила она. – Все, что вам понадобится, – доступ к зданию, отвлекающий маневр, оружие, яды… Я знаю людей в квартале Немеа, которые могут вас всем этим обеспечить.

– И что ты хочешь взамен? – спросила Зора, которой хватило одного утра, проведенного с Кари, чтобы усвоить: в ее системе ценностей ничего не бывает бесплатно.

– У меня есть два условия, – подтвердила та. – Первое, – при этом она сфокусировала взгляд на Наэле, – всей информацией касательно безликого демона ты будешь со мной делиться.

Наэль недовольно сжал губы, но все-таки кивнул.

– И второе: я желаю знать, почему ты хочешь так срочно покончить с «Горящей лилией». То, что они делают, ужасно, но твой крестовый поход связан с чем-то глубоко личным. Так что они сделали лично тебе?

Лицо Зоры окаменело. Это условие Наэль отвергнет. Он никогда не говорил об их родном острове Кох-Малей и о том, что там произошло. Даже с Зорой. Это было слишком болезненно. Но он, к ее удивлению, кивнул в знак согласия.

– Покажи это ей, – прошептал он, но так и не посмел поднять на Зору глаза.

– Ты уверен? – спросила она.

– Да, но… – Он сунул руки в карманы брюк. – Но я не хочу при этом присутствовать. Я не могу.

Разумеется. Если он даже с ней не в силах обсудить произошедшее, как он мог бы выдержать – еще раз пройти через это воспоминание? Уже одно то, что он попросил Зору поделиться этим с Кари, было значительным шагом вперед. Должно быть, подействовали слова Зоры, сказанные перед этим. Или Кари значила для брата достаточно много и он приложил все усилия, чтобы больше не потерять ее в ночи.

– Я сделаю, – заверила Зора.

Наэль бросил на нее благодарный взгляд и вышел из комнаты.

Как только за Наэлем закрылась дверь, Зора достала из своих тайников мешочек с костным прахом. Колдовству, которое должно было последовать за этим, можно было научиться только у костных магов. Энергия воспоминаний и эмоций была самой летучей формой магии, едва постижимой и еще труднее осязаемой. На самом деле материалов, способных хранить и передавать информацию, было мало, и кости входили в их число.

– Сядь и закрой глаза, – велела Зора, указывая на горку подушек.

Кари выполнила указание.

– То, что ты увидишь, это воспоминания, мои и Наэля. В основном его, честно говоря… У меня было их не так много на тот момент. – Она вздохнула. – Мне было пять, почти шесть лет, когда мы покинули Кох-Малей. Остров, на котором мы росли. Наэль мне рассказывал, что большие драконы тогда уже вымерли, по крайней мере так считалось. Но в моем детстве видеть их на горизонте – это было абсолютно нормально. Кох-Малей был не только нашим домом, но и последним прибежищем драконов.

Кари прикрыла веки. Под убаюкивающие слова Зоры Кари задремала.

– Это случилось перед тем, как явилась «Горящая лилия» и все у нас отняла. Воспоминания болезненные, а частью и невыносимые. Ты будешь чувствовать и переживать увиденное как свидетель события, словно перенесешься во времени и пространстве, но в то же время будешь видеть сон. Это очень странное чувство. – Она сыпала костную пыль Кари на ладонь. Мотыльки взволнованно запорхали вокруг. – Просто расслабься, – попросила Зора, и у Кари в сознании стали всплывать образы, вызванные заклинаниями.