– И ты уверена, что вы с Наэлем не это, ну…

Кари бросила на Зору убийственный взгляд.

– Я только спросила, – сказала та и примирительно подняла руки. Ей стоило труда подавить усмешку. – Если между вами что-то и было, это для меня не проблема.

Даже наоборот – когда Наэль написал Зоре, что девушка, воспоминания о которой он так настойчиво хотел сохранить, сейчас лежит в его постели, она даже порадовалась за брата. Хотя он и дал ей понять, что гостья просто спит. Женское внимание Наэлю бы не повредило. Но Кари так и не удостоила ее вопрос ответом. Она вообще весь день была молчалива. Но все же Зора замечала заинтересованность в ее взгляде, гуляя с ней по Центральному району. Она быстро заметила, что покой – это последнее, чего хотела бы Кари, и отправилась с ней в Центральный район, деловой и самый оживленный квартал города.

Как только они вышли из метро, сразу попали в бесконечный поток прохожих. Это было превосходное место, чтобы поговорить с тем, кто не хочет, чтобы его нашли: в тени «Иглы», самого высокого небоскреба в Бухте Магнолия, в окружении бессчетного множества людей. Здесь были сплошные дизайнерские магазины и ларьки с саем с шариками из тапиоки, а рядом лавки, в которых продавались традиционные палайские лекарства – консервированные змеиные яйца, сушеный осьминог и костяная пыль. Звуки речи иностранных туристов сливались в живую мелодию, то и дело перебиваемую криками, когда нетерпеливый рикша направлял велоповозку сквозь толпу – или хотя бы пытался проехать.

Это было последнее место, где дону Немеа пришло бы в голову искать Кари, а если бы вдруг осенило, здесь было слишком людно, чтобы выделить из людской массы одного человека.

Сверкающие украшения, фирменная одежда и духи в витринах магазинов оставляли Кари равнодушной. Зора предполагала, что роскошь виллы дона Немеа превосходит все, что они могли здесь найти. Внимание Кари, наоборот, привлекали картины обыденной жизни: уличные артисты, жонглирующие бамбуковыми палочками, или витрина магазина спортивной одежды, где были выставлены современные кроссовки. При этом Кари постоянно была настороже. Зора заметила, как внимательно девушка следит за окружением, будто в любой момент ожидает нападения.

– Выбери, что ты будешь есть. Я угощаю, – предложила Зора. И не знала, стоит ли ей удивляться, когда Кари остановила свой выбор на столовой с дим-самом и заказала себе жирные манты и молочный коктейль.

– Значит, твоя любимая еда – манты? – спросила Зора, на что Кари только подняла бровь. – В самом деле? Простой вопрос тоже останется без ответа? Твоя таинственность граничит с паранойей.

– А твое любопытство граничит с допросом, – буркнула Кари, подцепив палочками маслянистый конвертик из теста. – Почему я должна отвечать на твои вопросы?

– Так всегда делают, когда знакомятся с новыми друзьями. Стараются узнать друг друга, – ответила Зора и подавила легкую дрожь. Ее слегка знобило – то ли от вентилятора на потолке, то ли от ледяной мины Кари.

– Там, откуда я родом, нет ничего, кроме взаимных услуг. И самое первое правило – не давай никакой информации, – сказала Кари и обмакнула очередные манты в соевый соус.

Ага, так вот в чем дело.

– А что, если мы заключим сделку? – спросила Зора. При слове «сделка» Кари чуть вздрогнула. – Ты расскажешь мне что-то о себе, а я взамен расскажу о себе.

Кари с наслаждением отхлебнула молочный коктейль.

– Согласна, – сказала она наконец. – Но вот проблемка. Я ничего не хочу знать о тебе.

– Тогда, может, о моем брате? – спросила Зора. Она же знала, что между Наэлем и Кари было больше, чем он помнил, а она хотела признаться. – Я, правда, сомневаюсь, что смогу раскрыть то, чего ты еще не знаешь.

– И в сотый раз: мне о нем ничего не известно. Впервые я увидела его два дня тому назад, – ответила Кари, закатывая глаза. – Это, кстати, прошу засчитать мне как первую порцию информации.

– Идет. Так что ты хочешь знать?

– Наэль действительно живет в квартире в районе Рейтон?

– Да. И, судя по твоему тону, ты согласна со мной, что стенам в его доме не повредило бы немного цвета, – ответила Зора. – Он там бывает не особенно часто. Наэль трудоголик. Он постоянно в пути, поэтому полагает, что вкладывать в квартиру деньги было бы лишним расточительством.

– И чем же таким он занимается, что все время в пути? – Кари задала этот вопрос подчеркнуто небрежно, при этом Зора была уверена, что та просто сгорает от любопытства побольше узнать о работе Наэля.

– Об этом лучше спроси у него самого, – ответила она. – Кроме того, сейчас твоя очередь поделиться информацией. Верно?

Зоре придется мириться с убийственными взглядами Кари, если она намеревается с ней подружиться.

Наконец та произнесла:

– Манты – не моя любимая еда, но мне нравится для разнообразия, как жир стекает по подбородку. – Она улыбнулась. – А молочный коктейль я еще никогда не пробовала, и мне было любопытно.

Этим объяснялось это странное сочетание.

– Признайся, это была шутка! – вырвалось у Зоры.

– Дайширо ценит здоровое питание, и его повара придерживаются строгих ограничений. У нас никогда не бывает ничего приторно-сладкого или фастфуда.

– Но ты же наверняка тайком пробовала молочный коктейль, нет?

– Дайширо не потерпел бы такого.

Было так странно слышать это имя. Дон Немеа считался легендой. Все знали, что он существует, но по-настоящему представить его во плоти и крови – мыслимо ли это? А Кари могла и даже называла его по имени.

– А Наэль действительно твой брат? – в свою очередь спросила она.

– Ты имеешь в виду, что мы так мало похожи друг на друга? – Зора улыбнулась. В отличие от нее, типичной азулинки с большими глазами, бирюзовыми волосами и точеной фигурой, черноволосый Наэль легко сошел бы за палайца. – Да, он мой брат. Наполовину. У нас одна мать, но разные отцы. Мой отец был азулином. А отец Наэля приезжий, вероятно из Палайи или из Бухты Магнолия.

– Значит, вы не знаете ваших отцов?

Зора отрицательно помотала головой:

– У нашей матери была работа интимного характера.

Кари наморщила лоб.

– Она была проститутка, – объяснила Зора. Наэль избегал упоминать, чем их мать зарабатывала на жизнь. Зора же, напротив, находила, что такие вещи надо спокойно называть своими именами. Ее мама хотя и не продавала овощи или обувь, но в итоге то, что она делала, было лишь другим видом торговли. Кари это, кажется, ничуть не шокировало.

– Ты говоришь, была. Вашей матери больше нет в живых?

– Она умерла четырнадцать лет назад.

– Мне очень жаль, – сказала Кари, и в ее голосе прозвучало больше сочувствия, чем Зора могла от нее ожидать. – Моя… мои родители тоже умерли.

Это объясняло скрытую печаль, которая сквозила в каждом слове Кари. Зора готова была поспорить, что эта утрата у Кари недавняя. Проявляя сочувствие, она коснулась ее руки, и Кари вздрогнула. Лицо исказилось от боли.

– Ой, а ведь ты ранена, – сказала Зора.

– Это ничего.

Зора тяжело вздохнула:

– Если бы ты знала, как ты похожа на моего брата. – Она оглянулась на помещение ресторана, все столики были заняты. Из кухни вырвался пар, когда официант вынес оттуда целую пирамиду контейнеров, наполненных мантами. – И что же за рана?

– Ничего такого, о чем тебе следует беспокоиться, всего лишь касательное огнестрельное ранение, – отмахнулась Кари.

– Всего лишь… – фыркнула Зора. – Снимаю шляпу, ты еще упрямее моего брата. Даже он при огнестрельном ранении попросил бы меня о помощи.

– Значит, ты разбираешься в огнестрельных ранах? – спросила Кари, скептически скривив губы.

– Вообще-то, я целительница.

Кари помешала коктейль соломинкой. И как бы невзначай спросила:

– Черная или белая магия?

– Какая разница?

Черная магия действовала на основе жертвоприношения, которое совершалось в ходе каждой церемонии, это считалось варварством, тогда как белые маги, словно полубоги, шествовали в храм Магнолия, официально практиковали во всех медицинских учреждениях острова и занимали высокие посты во многих учреждениях. В принципе оба вида магии функционировали одинаково. Белые маги лишь усовершенствовали сбор и сбережение магической энергии. А черные маги, наоборот, настаивали на традиционных ритуалах прямого обмена энергиями.

Кари пожала плечами.

– Может, и нет, – сказала она. – Но все равно я нахожу черную магию симпатичней.

– Ты меня удивляешь.

– Если для моего лечения применяется жизненная энергия, разве я не должна знать заранее, откуда она взялась? Колдуньи говорят честно. А если пользоваться городским накопителем, то приходится верить на слово, что ни одна живая душа не была принесена в жертву ради меня.

Это был впечатляюще взвешенный подход к делу.

– Теперь твоя очередь. – Кари указала на собеседницу пальцем.

Она кое-что о себе выдала – что-то очень личное, рассказала о смерти родителей. Теперь был ход Зоры.

– Ну хорошо. Итак, после того как умерла наша мать, мы с Наэлем перебрались в Бухту Магнолия, – призналась она. – Первые недели мы жили на улице, пока не поселились в городе Крепостная Стена. Я бы с удовольствием взяла тебя туда с собой. – Зора была уверена, что Кари была бы приятнее пульсирующая жизнь города Крепостная Стена, нежели пустота и минимализм обстановки белой квартиры Наэля.

Кари только хмыкнула.

– Там все мои инструменты. А они мне нужны, чтобы провести с тобой сеанс исцеляющей магии.

Кари не слушала: она отвлеклась на входную дверь ресторана. Звякнул дверной колокольчик, и вошла группа молодых мужчин. Парни имели побитый вид. Кровоподтеки и резаные раны на лицах были свежие. Кари тут же поднялась.

– Помчали, – сказала она.

– Что?

– Ты же хотела повести меня в город Крепостная Стена. Так идем! Сейчас же.

Не дожидаясь возражений Зоры, Кари выскользнула наружу, стараясь не привлекать к себе внимания вошедших мужчин. Зора едва поспевала за ней, когда та лавировала среди прохожих, пробиваясь к станции метро.

– Кто были эти парни? – спросила Зора, когда они уже стояли на платформе.

– Никто.

– Ну и быстро же ты сбежала от этих «никто».

– Я никогда не убегаю, – прошипела Кари и снова бросила на Зору один из своих убийственных взглядов.

– Но ты не хотела, чтобы они тебя увидели, – настаивала Зора.

В этот момент подъехал поезд. Кари нашла свободное место, села и игнорировала Зору три станции подряд. Она явно была в ярости. Зора своими вопросами про парней задела какое-то больное место. Она понимала: если она не хочет потерять дружбу, которая только начала завязываться, надо срочно что-нибудь придумать. И решила предложить Кари мировое соглашение – поделиться информацией, которую та наверняка оценит.

– Если Наэль будет тебя нервировать, спроси, что у него на правой ягодице.

Кари подняла бровь, но ничего не сказала.

– Я думала, ты захочешь это знать. Ведь знание – сила.

Кари помедлила с ответом. И только через станцию спросила:

– А что у него на правой ягодице?

Зора хитро ухмыльнулась, но ничего не сказала.

– Хм. – Кари отвернулась и уставилась в окно, где ничего не было видно, кроме черной стены. Плохой знак. Но потом все-таки сказала: – Мужчины в ресторане – боевики-скарабеи, при них я сбежала с виллы. Это низший ранг членов клана, справиться с ними не представляет труда, но я все равно не хотела, чтобы они меня заметили и опознали.

Значит, предложение мира со стороны Зоры дошло по адресу, и Кари его приняла. Зора ведь знала, что Наэль – ключик к Кари, ну, может, и не напрямую к ее сердцу, но все-таки.

Они вышли из метро в Серебряном районе неподалеку от порта, где грузчики в это время разгружали трюмы кораблей, и направились к городу Крепостная Стена. В воздухе висел запах морской соли. Кари тоскливым взглядом провожала джонки, неторопливо скользящие по воздуху.

Куан, одноглазый привратник города Крепостная Стена, стоял, как обычно, у входа. Увидев Зору, он приподнял воображаемую шляпу и поклонился. Кари смотрела на него скептически.

– Куан, это моя подруга Ка… – Зора поперхнулась и закашлялась в ответ на быстрый взгляд Кари, который, казалось, говорил: никаких имен! – Моя и Наэля подруга. Да.

На губах Куана заиграла понимающая улыбка. Могучая стать и лицо, отмеченное следами ожогов, завершали образ брутального бойца, а на самом деле он был самым нежным и чутким из всех, кого знала Зора. Когда Наэль и Зора были младше, они много времени проводили у него в дежурном помещении, а иногда к ним присоединялся и Тамби. Куан преподал Наэлю первые уроки кулинарного мастерства, а Тамби стриг детям волосы, когда их одолевали личные демоны. Наверняка Куан прочитал по лицу Зоры, что она считает Кари больше чем просто подругой брата.

Кари ответила на его улыбку одним из фирменных убийственных взглядов, который стал удивленным, когда из темноты выступила теневая кошка. Эти животные могли напугать человека до смерти, многие, увидев их первый раз, пытались спастись бегством. Но только не Кари. Присев на корточки, она протянула к кошке руку. Животное обнюхало ее пальцы, затем опустило голову и позволило погладить себя. На лице Кари впервые появилась радостная улыбка – чистое удовольствие, никаких задних мыслей. Куан одобрительно хмыкнул.

Теневые кошки были от природы пугливыми и даже враждебными. Несколько лет назад Куан нашел выводок осиротевших котят и выкормил их. За исключением хозяина и Наэля, у которого эти животные почему-то ели из рук, они больше никому не позволяли себя гладить. Зора бесчисленное количество раз безуспешно пыталась приручить этих кошек, подкупить лакомствами, а от прикосновений Кари животное растаяло и благосклонно замурлыкало.

– Впечатляет, верно? – шепнула Зора Куану.

Тот кивнул:

– Хищники всегда узнают друг друга.

Кари подняла голову и выдержала его взгляд.

– Добро пожаловать в город Крепостная Стена, – гаркнул Куан. – Если тебе что-нибудь когда-нибудь понадобится, дай мне знать. Друзья Зоры и Наэля – мои друзья. И друзья Тамби. Захочешь обновить стрижку – заглядывай.

Значит, он почувствовал печаль, наполнявшую Кари. Зора благодарно пожала ему руку и помахала Кари:

– Идем, я покажу тебе мое маленькое царство. Думаю, тебе понравится.

Кари последовала за ней внутрь Стены. Запахи и теснота между высотными корпусами ей, казалось, не мешали.

– Сколько людей здесь живет? – поинтересовалась Кари, шагая позади Зоры к одному из немногих работающих лифтов, который, громыхая, доставил их на пятидесятый этаж.

Зора в ответ пожала плечами:

– Я не знаю. Тысяча, наверное. Или десять тысяч.

– Твой глазомер не особенно впечатляет.

– Не существует никаких официальных записей, а город Крепостная Стена слишком велик. Никто не обследовал все его укромные уголки, даже я.

Старые двери лифта открылись, и Зора пошла впереди, показывая путь к своей комнате. Сквозь запертую дверь слышалось жужжание. Кари внимательно осмотрела все, что ее окружало, перед тем как войти, но с первого же шага остановилась, разинув рот.

– Ну и как тебе? – Зора протиснулась вперед, огибая застывшую Кари.

– Я… ого!

В центре маленькой комнаты Зоры росло дерево юлани, ветки которого распространялись по всему помещению. Радужные кристаллы, в которые Зора ловила лунный и звездный свет, свисали с потолка, обеспечивая дерево необходимым светом. На некоторых ветках висели коконы мотыльков, но куда многочисленнее были все-таки насекомые, которые уже вылупились и порхали по комнате, садясь то на стены, то на потолок.

В одном углу комнаты были сложены стопкой подушки, приглашая расположиться на них, но Зора использовала их преимущественно не для сна, а для медитации. Кроме того, ей как-то удалось утрамбовать в тесном помещении письменный стол, открытые полки для одежды и витринный манекен, на который были нахлобучены парик, ритуальная маска и фолиар. То, что она показывала Кари ритуальную одежду, было доказательством полного доверия. Обычно маги не выставляли напоказ свои маски.

– У меня есть кое-что для тебя! – Зора выкопала из стопки всякой всячины на письменном столе засушенную звездчатую магнолию. Она каждый год раздавала цветки. Как потенциальная подруга, Кари тоже заслужила один хотя бы просто для того, чтобы прогнать черную печаль, неотрывно следовавшую за ней, словно тень.

Кари приняла магнолию и рассматривала ее, гладила лепестки.

– Спасибо, – сказала она внезапно осипшим голосом.

Осторожно войдя в помещение, она обошла вокруг юлани, осмотрела дерево, обстановку и мотыльков. Перед витринным манекеном остановилась и замерла. Зора почувствовала перемену в ее настроении, и мотыльки тоже это заметили, потому что сильнее захлопали крылышками.

– Все в порядке? – Зора подошла ближе.

Кари не ответила. Она осторожно поднесла руку к белой маске, потом взяла двумя пальцами ткань фолиара.

– Так это была ты, – прошептала она.

Резко отшатнулась и с громким воинственным кличем ринулась на Зору.