Единственное, чего Наэль желал, – пообщаться с Кари Немеа подольше. Время – все, чего он просил. Время, чтобы узнать характер девушки, познакомиться с ней поближе. Время, чтобы завоевать ее доверие и выяснить, что она от него утаивает. Но прежде всего он не хотел оставлять ее наедине с мыслью, что теперь она круглая сирота. Однако у шефа «Горящей лилии» были другие планы на Наэля.

Рано утром Наэль получил текстовое сообщение от номера 13:

39-й болен. Подмени его. В 6 часов утра на пирсе 11–1. Не опаздывать.

Лодки от пирса 11–1 отправлялись только по одному адресу: на тюремный остров Бухты Магнолия. Сегодня было семнадцатое число четвертого месяца. Больше Наэлю ничего не требовалось знать, чтобы понять как свою задачу, так и скрытое послание шефа. Семнадцатое число каждого месяца было Днем сбора энергии – многие попросту называли его Днем казни. Вообще-то, сопровождение казни не входило в задачи чистильщиков. Лишь в абсолютно исключительных случаях Наэлю приходилось подменять продавца, и шеф точно знал, как сильно Наэль ненавидит эту роль. Скорее всего, номер 39 не был болен, а поручение должно было напомнить Наэлю, что он все еще не смог предъявить годных результатов розыска безликого демона. И между строчками сообщения читалось: Если дело не сдвинется с мертвой точки, работа на тюремном острове станет твоими новыми буднями.

Как он все это ненавидел…

Целый час ушел у Наэля на то, чтобы пройти все пункты проверки пропускной службы на входе в городскую тюрьму и очутиться в помещении, в центре которого стояло кресло, намертво привинченное к полу. Дверь за Наэлем закрылась с глухим скрежетом. Тюремный маг уже поджидал его. Белые маги, которые практиковали в храмах города, обычно носили старомодные мантии. Этот же был одет в строгую белую униформу.

Вскоре в комнату вошли два охранника и ввели мужчину с округлым животом, толстыми губами и мокрыми от слез щеками. Они отбуксировали арестованного к стулу, где пристегнули его запястья к подлокотникам. Все это время мужчина подвывал. Наэль силой заставил себя не отворачиваться от него. Когда понимаешь, что делаешь нечто чудовищное, надо быть готовым к тому, чтобы посмотреть в зеркало и глянуть чудовищу прямо в лицо.

Он прислушался к себе в поисках сострадания. Не нашел. Этот мужчина был убийца или еще хуже того. Никто не попадал в смертельный тракт незаслуженно. Но поначалу Наэль все равно испытывал сострадание к мужчинам и женщинам, которые в последние мгновения своей жизни казались такими уязвимыми. Теперь у него уже не было тех чувств – и он спрашивал себя, не делает ли это его еще большим чудовищем, чем узники тюрьмы…

Перед его внутренним взором то и дело вспыхивала картинка тех бездомных: какими потерянными они казались. Сколько страха и вместе с тем надежды отражалось в их глазах. Я хочу летать. И он отправил их на смерть. Да, Наэль определенно стал чудовищем.

Однако в конце миссии, когда ему доведется увидеть, как «Горящая лилия» превращается в пепел, все жертвы, на которые он пошел, окупятся сполна.

Один из охранников занял пост у двери с ружьем на изготовку, второй подошел к Наэлю. Тем временем маг сосредоточенно полировал свой ритуальный скипетр, как будто совсем не замечал присутствия скулящего арестанта.

– Сколько у нас на сегодня? – спросил Наэль, сразу перейдя к делу.

– Четырнадцать, – отрапортовал охранник.

Наэль сглотнул. Четырнадцать убийц, насильников, террористов. Четырнадцать человек, которые лишатся жизни.

– Информацию по ним собрали? Родные, счета, членство в клубах, денежные вложения, собственность… Все, что о них напоминает.

Ибо эта информация понадобится, если арестованные откажутся от немедленной казни и выберут вместо нее игру.

Охранник кивнул и протянул ему голубовато мерцающий кристалл.

– Все данные сохранены здесь. Наши маги извлекли воспоминания и перенесли их на кристалл вместе с другой информацией.

Наэль взял крошечный камешек:

– Хорошо. Начнем.

– Нет… пожалуйста, пожалуйста. Смилуйтесь. Я еще не хочу, я… – заголосил арестант.

Слезы текли из его опухших глаз. Охранник встал и зачитал:

– Рикуар, ты был осужден за двойное убийство. Независимая комиссия проверила решение судьи и сочла его справедливым. Представитель Внутреннего Круга правительства проверил решение после новой апелляции и также нашел его справедливым. Решение окончательное и обжалованию не подлежит.

Все это время арестант отрицательно мотал головой. Сидя на стуле и всхлипывая, он казался маленьким и беззащитным. Это были последние секунды его жизни – и они были жалкими.

– Согласно параграфу 31а, пункту 2 Уголовного кодекса Бухты Магнолия следует исполнение смертного приговора посредством отбора энергии. – Охранник кивнул магу, который держал ритуальный скипетр обеими руками. – Из твоего тела будет экстрагирована жизненная энергия до полной остановки сердца.

– Нет, нет… пожалуйста, я…

– Твоя жизненная энергия будет отведена в городское хранилище в храме Магнолия.

Храм Магнолия был главным храмом белой магии в центре острова, и в нем размещалось самое большое магическое хранилище энергии в Бухте Магнолия.

– Я не могу… я… – Рикуар давился собственными слезами, охранник невозмутимо продолжал:

– Твоя жизненная энергия будет использована в медицинских целях, то есть для лечения больных и раненых. Твоя смерть послужит достижению общечеловеческой благой цели. – Охранник поднял взгляд от бумаги, по которой зачитал приговор. И добавил еле слышно: – Если это может стать тебе каким-то утешением.

Рикуар все еще продолжал подвывать. Он, кажется, использовал уже все слова, все мольбы, когда охранник кивком велел магу приступить к исполнению. Тот подошел к арестанту и поднял руки со скипетром. Сейчас он поднесет ритуальный предмет к груди арестанта, чтобы откачать из нее жизненную энергию. То была процедура нескольких минут, во время которых Рикуар будет чувствовать тепло и нарастающую сонливость – и никакой боли. В отличие от черных магов белые не нуждались в крови, чтобы их магия исполнилась. Оказывается, забрать энергию можно вот так просто. Наэлю очень не хотелось произносить свои следующие слова.

– Погоди, – приказал он, когда скипетр уже был готов коснуться груди осужденного. – Ты ведь не хочешь умирать, Рикуар, верно?

Маг опустил скипетр – лишь на расстояние ладони, но этого было достаточно, чтобы подать осужденному сигнал, что слова Наэля имели значение. Что маг его послушает, если он прикажет не применять скипетр. Это была часть стратегии продажи. Рикуар осторожно поднял голову и моргал, глядя на Наэля опухшими глазами.

– А что, если я скажу тебе, что есть другой путь? – Как же он ненавидел эти слова. С каждым отравленным звуком, слетающим с губ, Наэль чувствовал себя все отвратительнее. – Второй шанс.

Рикуар недоверчиво смотрел на него в течение нескольких ударов сердца. И затем выдохнул:

– Какой?

– Это связано с риском, – ответил Наэль. – Ты можешь выиграть свободу, но можешь и потерять абсолютно все.

«Потерять больше, чем свою жизнь», – мысленно добавил он.

– Я сделаю все…

– Единственное, что ты должен сделать, это согласиться на игру. Это азартная игра, лотерея.

– Лоте… азартная игра? – недоверчиво повторил Рикуар.

Наэль кивнул:

– Ты можешь даже выбрать, во что играть. В драконьи карты, в кости… В чем ты более силен. Если выиграешь, то мы даруем тебе свободу.

Глаза Рикуара, полные надежды, недоверчиво расширились. Как бы Наэлю хотелось объяснить арестанту настоящие правила игры, но он не имел права. Да, он действительно предлагал Рикуару второй шанс, и да, если тому невероятно посчастливится, арестант сможет выиграть и жить дальше свободным человеком. Но такое счастье выпадает совсем не многим. Одному из миллиона, может быть, а остальные…

Упустить такой превосходный источник энергии, как Рикуар, мужчина в расцвете лет, который, несмотря на страх и слезы, так и фонтанировал жизненной энергией, – на такое ни за что не пошли бы кланы Бухты Магнолия. Разве что в обмен на шанс присосаться к еще более сильному источнику магической силы: к эссенции его души.

Но Рикуар этого не знал. Да и откуда он мог знать? Магия души была скорее легендой, нежели фактом, и даже те, кто в нее верил, пожалуй, не подозревали, что половина города приводилась в движение силой потерянных душ. Что каждый выключатель света или телефонный разговор, каждый мерцающий на экране телевизора кадр несли в себе искру эссенции человеческой жизни. Это была самая большая и надежно охраняемая тайна Бухты Магнолия. За пополнение этой энергии и отвечала «Горящая лилия».

– Итак? – поторопил Наэль.

– Если я выиграю, то есть, я имею в виду… А почем мне знать, что вы меня действительно отпустите?

– Даю тебе слово.

Спроси же, что будет, если ты проиграешь.

– Но я тебя совсем не знаю. Что, если… о богини, помогите мне…

– Решение за тобой. Каким бы ни был твой ответ, я его приму.

Скажи «нет». Или спрашивай дальше. Спроси, что с тобой будет, если ты проиграешь. Спроси, есть ли что-то хуже смерти.

– Да, – выдохнул приговоренный.

Охранник бросил в сторону Наэля вопросительный взгляд. Тот сжал губы и кивнул. Он знал, что Рикуар так ответит, еще до того, как ему откроют возможность второго шанса. Он это видел по испуганным глазам и скрюченной позе мужчины. И все-таки втайне надеялся, что Рикуар примет другое решение.

Охранник отвязал арестованного и вывел из комнаты экзекуции.

– Погоди! А что теперь будет со мной? Что…

Дверь закрылась, оставив Наэля в гнетущей тишине. Он не чувствовал сострадания к Рикуару в момент, когда тот готов был проститься с жизнью. Преступник заслужил свою участь собственными деяниями, но это… Никто не заслуживал той экзекуции, которая предстояла Рикуару, если он проиграет.

И снова открылась дверь, соединяющая тюремный тракт с комнатой экзекуции. Мужчина, которого охранники ввели на этот раз, был рослый и худой, седые волосы свисали прядями, закрывая морщинистое лицо. Наэль вздохнул. Внутренне он уже приготовился к тому, что ему снова придется произносить ненавистные слова.

Еще тринадцать раз. Тринадцать раз ложная надежда, тринадцать человек, которые будут молить о пощаде. Тринадцать потенциальных душ, поставленные на кон.