Нож был нацелен в грудь бабушки.

– Осторожно! – крикнул Люсьен и пригнул ее к полу. Бабушка застонала от боли, ударившись о плитку. Люсьен согнулся над ней, прикрывая телом. Свинка с визгом носилась по комнате.

Свист и тонкое, как волос, дуновение – второй нож разрезал воздух в миллиметре над его спиной. Люсьен поднял голову. Теневой ассасин стоял в проеме двери, с головы до ног одетый в черное. Волосы и глаза были такие же черные, как одежда, во взгляде не светилось ни малейшей эмоции. Люсьен сразу его узнал. Это был один из бойцов из бара «Люминер».

– Чего тебе надо? – прохрипел Люсьен, когда мужчина достал еще два ножа.

– У тебя есть то, что принадлежит мне, – хладнокровно произнес тот. – Где она?

– Кто?

– Ответ неверный.

Люсьен метнулся в сторону и еле успел увернуться от нового ножа. Тот чиркнул его по щеке, оставив неприятное жжение. Инстинктивно парень вскинул руку и поймал следующий нож. Пальцы сами сомкнулись на холодной стали.

Кончик ножа мелькнул перед правым глазом Люсьена. Помедли он долю секунды, сталь пронзила бы глазное яблоко. Но как он успел перехватить нож в воздухе? Такое вообще возможно? Люсьен никогда не отличался идеальной координацией движений, и все же ему удалось схватить в воздухе летящий нож!

Должно быть, это из-за недавно обострившейся реакции! На краткий миг Люсьен почувствовал себя супергероем. Он даже издал дурацкий смешок, но тут же смолк, услышав пронзительный визг свиньи. Люсьен резко обернулся. Животное лежало на боку, нож торчал в бедре, из раны била кровь. Визг свинки смолк и сменился слабым жалобным хрюканьем, которое зазвучало в ушах, как набат.

– Ах ты, поганец… – процедил Люсьен сквозь зубы, вскидывая голову. Но нападавший уже не стоял в дверях. Он молниеносно ринулся на Люсьена. Тот вскочил на ноги. Ни в коем случае нельзя подпустить убийцу к бабушке, которая все еще лежала на кафельном полу и еле шевелилась.

Быстрее, чем Люсьен мог среагировать – даже со своими новыми способностями, – нападавший метнулся к нему и сгибом локтя пережал сонную артерию. Что-то щелкнуло, когда ассасин надавил на кадык.

– Я уйду, если скажешь, где она.

Люсьен изо всех сил пытался помотать головой. Если ассасин поймет, что Люсьен понятия не имеет, о ком тот говорит, он, может быть, оставит его в покое.

– Знаю, что вчера ты с ней встречался, – прошипел ассасин ему в ухо.

Вчера? Значит ли это… Должно быть, он имел в виду Зору! Но Люсьен скорее откусил бы себе язык, чем выдал таинственную азулинку. Он хотел что-нибудь ответить, но смог издать лишь хрип.

Наемный убийца ослабил хватку ровно настолько, чтобы Люсьен мог говорить.

– Фиг тебе, – с трудом выдавил тот и мгновенно схватил ассасина за руку.

Как-то ему удалось сбить нападавшего с ног и перекинуть через себя. Ассасин в черном пролетел два метра и приземлился у двери, ведущей в сад, перекатился по полу и вскочил на ноги.

Люсьен не терял времени. Он с криком ринулся на бандита и размахнулся. Первый удар оказался неточным. Кулак Люсьена угодил в стену, и костяшки пальцев заныли от боли, когда на них лопнула кожа. Противник нанес ему прицельный удар под дых. Черт, знает ведь, как сделать больно!

– Люсь… – Прерывистое дыхание бабушки заставило Люсьена забыть про свою боль. Ему нельзя было сдаваться, он был обязан держаться ради бабушки и свинки. Собравшись, он ринулся на бандита с такой силой и быстротой, какими никогда прежде не обладал. Тип отпрянул в сторону. Но на сей раз Люсьен оказался проворнее и обрушился на него всем телом.

Он взревел – в точности так, как ревели герои в его любимых боевиках, когда бросались в бой, – размахнулся и ударил. Раз, два, три. И всякий раз его противник уклонялся, но чудом Люсьену все же удалось схватить его за грудки. Он крепко держал его одной рукой, а второй наносил удары кулаком. Кровь брызнула из носа черноволосого ассасина. Запах железа привел в волнение какую-то часть Люсьена, о существовании которой он раньше и не подозревал. Того зверя, который жаждал крови.

Он бил, войдя в раж, снова и снова. Когда попадал, когда нет, это было уже не так важно. Даже если бы кулак сто раз попал в стену, он продолжал бы наносить удары и с разбитыми всмятку костяшками. Руки Люсьена сомкнулись на шее противника и сжались, но тот все же вырвался, выпал через открытую дверь в сад и потянул за собой Люсьена.

Яркий солнечный свет ослепил, но Люсьен не ослаблял хватку – нет, он не выпустит врага, пока тот еще дышит.

– Уа-а-а! – взревел Люсьен.

И вдруг он перестал слышать чириканье птиц, а также прерывистое дыхание бабушки и слабое повизгиванье свинки. Его собственный крик стих. Остался только стук сердца и запах свинцового дыма. Поле его зрения расплылось. Люсьен не видел, как противник положил руки ему на шею, но ощутил давление на горло. Он с хрипом ловил ртом воздух и моргал, пока зрение худо-бедно не прояснилось.

Внезапно он очутился на земле лежащим навзничь, а черноволосый враг стоял над ним, поставив стопу ему на грудь. Люсьен хотел вскочить, но не смог пошевелиться.

Тот тип наклонился к нему, сунул что-то в карман его брюк и приказал:

– Передай, Харуо ее ищет. Скажи, пусть возвращается домой.

Это было последнее, что слышал Люсьен перед тем, как потерять сознание. Однако в темноте он снова не был одинок. Вернулись голоса.

Что с ним? Он спит? Разве ты не говорила, что он очнется?

Скоро, сестра, потерпи. Она его разбудила, только он еще не знает об этом.

Наш сын, наше дитя золотое, вы его чувствуете? Вы чувствуете его огонь?

Очнись, мальчик. Люсьен…

– Люсьен! – Последний голос однозначно принадлежал бабушке и становился все настойчивее. В конце концов она влепила ему крепкую оплеуху.

Люсьен очнулся и жадно втянул ноздрями воздух. Одеяло сползло с его туловища. Мир вернулся на место: солнечные лучи скользили по коже, чириканье птиц и жужжание насекомых наполняли сад, пахло смесью влажной земли, овощей, дыма и свежего пепла. Наконец в поле его зрения попало лицо бабушки. Она выглядела так, будто у нее была лихорадка. Бледное лицо, на лбу капли пота, влажные волосы прилипли к вискам. Левая щека покраснела и припухла. Наверняка там скоро будет красоваться большой синяк. Но все же она улыбалась.

Он схватил ее за руки, они слегка дрожали.

– Это я так ушиб тебя? – (Наверняка синяк образовался, когда он бросил бабушку на пол. Его желудок сжался.)

– За меня не беспокойся, мальчик. Тебе надо отдохнуть, – сказала она, многозначительно глянув на правую кисть Люсьена: она опухла и кровоточила. Костяшки разбиты, кожа на них полопалась, Люсьену даже показалось, что он видит кости, проступающие сквозь сырое мясо. Он с отвращением отвернулся… А то еще вырвет – и никому он этим не поможет.

– Но что с этим… – Люсьен осмотрелся. Ассасин исчез.

– Он убежал, – сказала бабушка.

Убежал? Но ведь ему светила победа в бою? Неожиданный исход схватки показался Люсьену неправдоподобным.

– Ты отогнала его своей магией, – предположил он, потому что только этим можно было объяснить, почему трава во дворе сгорела, а противник испарился.

– Ах, куда там! Ты слишком много хочешь от старой травницы. Я развожу целебные растения и смешиваю снадобья, но эта малая, бытовая магия не превращает меня в богатыря.

Люсьен ей не верил. Но переспрашивать было бессмысленно, с бабушкой это не работало. Кроме того, у него как раз возникли более насущные заботы.

– Как долго я пролежал без сознания? – поинтересовался он.

Бабушка успела укрыть его одеялом и подложила под голову подушку, из этого он заключил, что его беспамятство продлилось уж точно не пару секунд. Кроме того, его кожа пахла свежим жасмином, как будто бабушка умастила его своими целебными снадобьями, пока он спал.

– Недолго. – Она улыбнулась.

– А что со свинкой? – Его сердце забилось сильнее.

– С твоей подружкой все в порядке. Идем.

Люсьен поплелся за бабушкой через кухню в смежную крохотную гостиную, где свинка лежала на диване, обложенная подушками и укрытая одеялом. Люсьен пересек комнату двумя шагами и присел на корточки перед своей лиловой животинкой. Свинка спала. Во сне она морщила пятачок, и тонкие реснички трепетали. Туловище свиньи было перебинтовано, на повязке виднелся рисунок в виде мелких небесных джонок.

– У тебя сохранились мои детские бинты? – пробормотал он. В детстве, одержимый фантазиями и жаждой приключений, Люсьен часто падал с дерева, разбивал коленки или слишком быстро скатывался на велосипеде с опасных крутых горок. И бабушка с великим терпением перевязывала его раны, и всегда на пластыре или бинтах красовался пиратский узор.

– Ты же знаешь, что раны на маленьких героях заживают быстрее, если к лечению добавить капельку целительной фантазии.

– Спасибо… – прошептал он. И опять у него на глаза навернулись слезы, на сей раз не от разочарования.

– Ну-ну, мальчик, возьми себя в руки. Теперь ведь все хорошо. – Она тяжело вздохнула. – Надо обработать твою кисть, пока она не воспалилась. Но в первую очередь я сделаю нам чай для подкрепления сил, а потом, Люсьен, мы сядем, и ты объяснишь мне, что, собственно, здесь произошло.

Люсьен слабо кивнул. Он понятия не имел, что ей рассказать. Он ведь и сам не понимал, какой его проступок навлек на них это нападение.

Ему снова вспомнились слова налетчика. Он сунул руку в карман, куда Харуо спрятал сложенную записку. Люсьен развернул ее. Но там было изображение не Зоры, как он ожидал, а девушки с волосами цвета магнолии.